7 декабря 1988 года в 11:41 по местному времени сильнейшее землетрясение разрушило северную Армению. Спитак, Ленинакан (ныне Гюмри), Кировакан (Ванадзор) и десятки близлежащих поселений превратились в руины. Погибли десятки тысяч людей, сотни тысяч остались без крова. Эта трагедия потрясла не только Советский Союз, но и весь мир.
Одним из руководителей, принявших на себя тяжелейшую ответственность в дни катастрофы, стал председатель Совета министров СССР Николай Иванович Рыжков (1929–2024). Для многих армян его имя неразрывно связано с самыми мрачными днями их истории.
В Армении Рыжкова искренне чтут. Его называют Великим Гуманистом, Главным Спасателем Армении и «Аменапркич» — Всеспаситель. Эти слова рождаются не из пафоса, а из глубокой благодарности народа, который видел его работу в час бедствия. Рыжков возглавил Комиссию Политбюро по ликвидации последствий землетрясения и стал одним из тех, кто определял стратегию спасения и восстановления.
До декабря 1988 года Рыжков никогда не бывал в Армении, но, узнав о трагедии, вылетел туда без промедления. Уже в первые часы он оказался в зоне бедствия и лично координировал действия спасателей. Очевидцы вспоминают, что он не ограничивался кабинетными решениями — обходил разрушенные кварталы, говорил с пострадавшими, врачами, спасателями, принимая решения «на земле».
В книге «Десять лет великих потрясений» он писал:
«Беда никогда не приходит одна... Не успели мы оправиться от Чернобыля, как новая беда прогремела, обрушилась страшным землетрясением в тогда еще не ставшей независимой Армении... Беда Армении стала бедой не только всей страны, но и всего мира. Я дал указание Министерству иностранных дел: никаких ограничений на прибытие в Армению любых специалистов, любых грузов...»
Благодаря этому в ночь с 7 на 8 декабря самолёты со всего мира без препятствий приземлялись в Армении.
Утро 7 декабря Рыжков проводил на заседании «Карабахской комиссии», но, узнав о землетрясении, отменил всё и вылетел на место трагедии. Когда ему предложили доехать до Ленинаканa на представительской машине, он резко ответил: «Вы ещё кортеж с мотоциклами организуйте». Все дни он передвигался на обычном «Икарусе».
Добравшись до разрушенного центра Ленинакана, он выступил перед людьми, стоя на бетонной плите, подробно объясняя, какие меры уже предпринимаются. Позже он напишет:
«Идти по городу было до жути страшно и больно. Из-под развалин были слышны крики похороненных заживо жителей Ленинакана... Как барабанно пуста власть, если она не может отвести беду мгновенно!»
Пока в Москве обсуждали технические детали визита руководства страны, Рыжков пытался остановить хаос и дать людям ощущение, что они не одни. Историк Карен Хачатрян отмечал: «Если бы не Рыжков, его репутация, убедительность, спокойствие и жёсткость там, где это необходимо, — хаос продолжался бы».
Жители, охваченные горем, взывали к нему: «Спаси нас, наш спаситель...». А он отвечал: «Спасём, обязательно спасём из этого ужасного ада...» — и люди верили.
Католикос Вазген Первый укреплял дух народа словами: «Со светлой верой… стойко примем нашу судьбу». Позже он писал Рыжкову: «Мы и весь армянский народ не забыли и не забудем Вашу отзывчивость... Вы проявили большую заботу к израненному населению».
Рыжков не покидал Армению до тех пор, пока под завалами не осталось живых. Газеты писали: «Армянский народ увидел в Николае Рыжкове большого друга». Его ставили в один ряд с теми, кто стал «святым» для Армении — Грибоедовым, Нансеном, Брюсовым.
Благодарственные письма приходили отовсюду. Дети называли его «дедушкой-чудотворцем», взрослые — человеком огромного сердца. В местных газетах публиковались стихи, посвящённые ему, в том числе строки Виктора Матиняна:
Тяжёлому, как вселенная, горю нашему
Плечо ты подставил,
О! на помощь пришедший…
Свидетельства современников подчёркивают масштаб его вклада. Сурен Арутюнян писал о «титанической работе», организованной Рыжковым, а Левон Чахмахчян отмечал: «Н.И. Рыжков — из тех, кто беде не кланяется».
После возвращения в Москву он продолжал помогать Армении. Забота Рыжкова об Армении не ограничилась периодом землетрясения: он поддерживал республику и позже, участвуя в решении вопросов сельского хозяйства, градостроительства, экологии, а после распада СССР — в укреплении российско-армянских отношений.
Память о нём живёт в Армении. В Спитаке установлен его бюст и названа площадь, в Гюмри — мемориальная доска. Эти знаки — не просто символы: они напоминают о человеке, который был с Арменией в её самые тёмные часы.
Николай Иванович Рыжков — для армянского народа не просто государственный деятель, а Аменапркич, Всеспаситель, чья человеческая и моральная поддержка стали опорой целой стране.
Елена Шуваева
Источник: Dialogorg.ru