«Тань, у меня для тебя новость. Я решила к вам переехать на месяц-другой, пока ремонт в квартире делают. Ты же не против?»
Таня прижала телефон к уху плечом, продолжая резать овощи для салата. Голос свекрови звучал не как вопрос, а как констатация факта.
«Алла Борисовна, конечно... Только давайте с Сашей обсудим, когда вам удобнее...»
«Да что тут обсуждать? Я уже бригаду нашла, они в понедельник начинают. Значит, в воскресенье приеду, ладно? Саша пусть машину пришлет, вещей много.»
Таня положила нож. За окном моросил октябрьский дождь, по стеклу стекали капли. Она вспомнила, как три года назад они с Сашей въехали в эту двушку - их первое собственное жилье. Как расставляли мебель, спорили, куда повесить картину, как пили шампанское на голом полу, сидя на подушках.
«Хорошо, Алла Борисовна. В воскресенье.»
Саша пришел с работы поздно, усталый. Таня подогрела ужин, налила чай.
«Саш, твоя мама звонила. Она к нам на время ремонта переезжает.»
«А, да, я в курсе. Она мне утром написала. Ничего, потерпим месяц. Мама человек неконфликтный, не заметишь ее.»
Таня промолчала. Она замечала Аллу Борисовну всегда - на семейных праздниках, когда та приезжала в гости. Замечала, как свекровь оценивающе оглядывает квартиру, проводит пальцем по полкам, проверяя пыль, как морщится, пробуя Танин борщ.
В воскресенье Алла Борисовна приехала с тремя чемоданами, двумя сумками и коробкой.
«Танечка, помоги мне разобрать вещи. Где я буду спать?»
«На диване в зале. Мы постелили, все приготовили.»
«На диване? - Алла Борисовна подняла брови. - А почему не в спальне?»
«Потому что это наша с Сашей спальня...»
«Ну да, конечно. Просто диван не очень удобный для спины. Ладно, что поделаешь.»
Она начала раскладывать вещи. Таня смотрела, как свекровь развешивает в прихожей три пальто, расставляет на обувной полке пять пар туфель, заполняет ванную комнату баночками с кремами и лекарствами.
«Алла Борисовна, может, часть вещей оставим в чемодане? Просто места мало...»
«Танюша, я же на месяц приехала, не на два дня. Не буду же я из чемодана жить. Ничего, потеснимся.»
Первая неделя прошла относительно спокойно. Алла Борисовна рано вставала, готовила завтрак - каши, омлеты, блины. Таня привыкла утром пить кофе с бутербродом, но теперь просыпалась от запаха жареного, от звона посуды, от голоса свекрови: «Сашенька, вставай, завтрак стынет!»
Они ели молча - Саша с аппетитом, Таня через силу. После работы Таня возвращалась домой и видела чистую квартиру - полы вымыты, пыль вытерта, вещи разложены. Казалось бы, хорошо. Но ее книги, которые лежали на журнальном столике, теперь стояли на полке. Ее кружка, из которой она всегда пила чай, была убрана в шкаф. Плед, который она любила накидывать на кресло, висел аккуратно сложенный на спинке дивана.
«Алла Борисовна, спасибо, что убрались. Но книги мне нужны были, я их читаю...»
«Танечка, ну нельзя же держать бардак на столе. Это некрасиво. Надо, достанешь с полки.»
Таня достала книги. На следующий день они снова были на полке.
Потом начались замечания. Сначала мелкие, как бы невзначай.
«Танюша, ты суп недосолила. Саша любит посолонее, я-то знаю, двадцать шесть лет ему готовила.»
«Танюша, зачем ты купила такой хлеб? Это же одни дрожжи, никакой пользы. Надо брать бездрожжевой.»
«Танюша, посмотри, какая у вас пыль на люстре. Я вытерла, конечно, но надо же следить.»
Саша отмалчивался. Вечером, когда они оставались одни в спальне, Таня пыталась заговорить: «Саш, мне кажется, твоей маме у нас не очень комфортно. Может, ей лучше в гостиницу?»
«Тань, ну что ты. Это моя мама. Потерпи еще три недели, и она уедет.»
«Но она постоянно делает мне замечания, переставляет мои вещи...»
«Она просто помогает. Мама привыкла все контролировать, не обращай внимания.»
Таня обращала внимание. Она замечала, как Алла Борисовна осматривает ее одежду, когда она собирается на работу:
«Танечка, ты в этом пойдешь? По-моему, юбка коротковата для офиса.»
«Алла Борисовна, у нас свободный дресс-код...»
«Ну-ну. Я бы на твоем месте что-то поскромнее выбрала.»
Таня возвращалась в спальню и переодевалась в брюки.
Однажды вечером Алла Борисовна зашла на кухню, где Таня готовила ужин.
«Танечка, можно с тобой поговорить?»
«Конечно.»
Свекровь села за стол, сложила руки перед собой.
«Ты знаешь, я хотела спросить... Вы с Сашей о детях не думаете? Вам уже по тридцать, пора бы.»
Таня резала помидоры. Нож застыл в воздухе.
«Мы думаем, Алла Борисовна. Но это наше с Сашей решение.»
«Конечно, конечно. Просто мне так хочется внуков. А время идет. Я вот подумала - может, ты проверишься? У нас в роду по женской линии были проблемы с зачатием. Я тебе контакты хорошего врача дам.»
«Спасибо, но у меня все в порядке.»
«Откуда знаешь? Провериться надо. И Саше тоже, кстати. Мужчины часто не хотят признавать, что проблема может быть в них.»
Таня положила нож.
«Алла Борисовна, давайте закроем эту тему.»
«Ну что ты обижаешься? Я же о вашем благе. Хочу, чтобы у моего сына семья была, дети.»
Вечером Таня не выдержала.
«Саша, твоя мама сегодня спрашивала, почему у нас детей нет. И посоветовала мне проверить здоровье.»
Саша сидел с ноутбуком, просматривал рабочие документы.
«Ну и что? Она волнуется. Мамы такие, хотят внуков.»
«Но это наше личное дело! Мы решим, когда будем готовы.»
«Тань, успокойся. Не принимай близко к сердцу. Она через три недели уедет, и все будет как раньше.»
Но через три недели Алла Борисовна не уехала.
«Сашенька, - сказала она за завтраком, - рабочие просят еще две недели. Обои не те привезли, теперь ждут новые. Ничего, еще немножко потерпите.»
Прошло еще две недели. Потом еще одна. Ремонт затягивался - то материалы не привезли, то мастера заболели, то что-то не так сделали, надо переделывать.
«Алла Борисовна, - однажды спросила Таня, - а вы точно хотите вернуться домой? Может, вам у нас удобнее?»
Свекровь посмотрела на нее внимательно.
«Танечка, я понимаю, что тесно втроем. Но что я могу сделать? Ремонт не от меня зависит. Как закончат, так сразу и уеду.»
Таня поверила. Еще месяц она терпела - замечания, перестановки, вопросы о детях, о работе, о том, почему они так мало зарабатывают и когда Саша наконец получит повышение.
А потом позвонила ее подруга Настя.
«Тань, я тут мимо дома твоей свекрови проходила. Ремонт-то у нее давно закончился. Месяц назад она об этом уже соседке хвасталась, а она моя знакомая. Ты в курсе?»
Таня стояла посреди кухни с телефоном в руке. За стеной слышался голос Аллы Борисовны - она разговаривала с кем-то по телефону, смеялась.
«Нет, - тихо сказала Таня. - Не в курсе.»
Вечером она дождалась, когда Саша придет с работы. Свекровь ушла к подруге.
«Саш, нам надо поговорить.»
«Слушаю.»
«Твоя мама обманывает нас. Ремонт у нее закончился месяц назад. Она уже может жить в своей квартире, но продолжает приходить сюда каждый день и оставаться на ночь.»
Саша поднял глаза от телефона.
«Откуда ты знаешь?»
«Настя сказала, а ей мамина соседка. Можешь сам проверить.»
«Ну... Может, ей тут комфортнее? Одной же скучно жить.»
«Саша! - Таня повысила голос. - Ты слышишь себя? Мы с тобой три месяца живем с твоей матерью в двушке! Мы не можем спокойно поговорить, не можем расслабиться, я не могу ходить по своей квартире так, как хочу! И теперь выясняется, что она просто не хочет уходить!»
«Тань, успокойся...»
«Нет! Я устала! Устала от замечаний, от того, что меня учат жить в моем собственном доме! От того, что ты меня не поддерживаешь!»
Саша встал.
«А что я должен делать? Выгнать собственную мать?»
«Ты должен поговорить с ней! Объяснить, что у нас своя жизнь! Что мы любим ее, но нам нужно пространство!»
«Это моя мать, Таня. Она меня родила, вырастила. Я не могу...»
«А я твоя жена! Или это ничего не значит?»
Они стояли друг напротив друга - впервые за три года брака по-настоящему разные, чужие.
«Знаешь что, - тихо сказала Таня. - Завтра я еду к родителям. На неделю. Мне нужно подумать.»
«Таня...»
«Нет. Я устала. Мне нужно побыть одной.»
Она собрала вещи, позвонила маме. Утром уехала.
Неделя в родительском доме прошла как в тумане. Мама не спрашивала ничего, просто обнимала, кормила, сидела рядом. Отец молчал, но по вечерам приносил ей чай с печеньем.
Саша звонил каждый день.
«Тань, вернись. Пожалуйста.»
«Ты поговорил с мамой?»
Молчание.
«Саш, я спрашиваю - ты поговорил с ней?»
«Тань, это сложно. Она не понимает, что не так...»
«Значит, не поговорил. Тогда мне не о чем с тобой говорить.»
Она положила трубку.
На пятый день позвонил Саша снова. Голос был другой - решительный, твердый.
«Таня, можно я приеду? Нам надо встретиться.»
Они сидели в кафе напротив родительского дома. Саша выглядел усталым - темные круги под глазами, небритый.
«Я поговорил с мамой, - сказал он. - Серьезно поговорил. Впервые в жизни.»
«И что?»
«Она призналась, что ей одиноко. Что после смерти отца она боится жить одна. И что ей казалось - если она поселится с нами, мы снова будем как одна семья. Как тогда, когда я был маленьким.»
«И?»
«И я объяснил ей, что это невозможно. Что у меня теперь своя семья - ты. Что я люблю ее, но не могу жить так, как она хочет. Что мы - взрослые люди, и нам нужна наша жизнь.»
Таня молчала.
«Она плакала, - продолжал Саша. - Мне было так тяжело смотреть на нее. Но я понял - если сейчас не скажу правду, я потеряю тебя. А я не могу тебя потерять.»
«А дальше что?»
«Дальше она сказала, что уедет. Что попробует найти какой-нибудь клуб по интересам, чтобы не быть одной. Я предложил ей помощь психолога - она согласилась подумать.»
«И все?»
«Нет. Я еще сказал, что мы будем приезжать к ней, приглашать ее к нам, но по выходным, как гости. Что мы не бросаем ее, но и жить вместе не можем.»
Таня смотрела на него. На этого мужчину, за которого она вышла замуж три года назад. Который впервые за эти три месяца поставил их семью на первое место.
«Саш... Спасибо.»
«Это тебе спасибо. За то, что ты не сдалась. За то, что заставила меня наконец повзрослеть.»
Они вернулись домой вместе. Квартира была пустой - Алла Борисовна забрала свои вещи. На столе лежала записка:
«Дорогие мои. Простите глупую старуху. Я поняла, что вела себя неправильно. Вы - семья, и вам нужно пространство. Приезжайте в гости, буду ждать. Люблю вас. Мама.»
Таня взяла Сашу за руку.
«Пойдем к ней? Сейчас?»
Они приехали к Алле Борисовне вечером. Она открыла дверь - глаза красные, но улыбка настоящая.
«Проходите. Я как раз пирог испекла.»
Сидели на кухне, пили чай. Говорили - впервые не о бытовых мелочах, а по-настоящему. О чувствах, об ошибках, о том, как тяжело быть одной, и о том, как важно иметь свое пространство.
«Танюша, - Алла Борисовна взяла ее за руку. - Прости меня. Я, правда, хотела как лучше. Думала, что мой опыт поможет вам. А получилось, что я просто лезла в вашу жизнь.»
«Алла Борисовна, я понимаю, что вам тяжело. Но нам тоже нужно учиться быть семьей. Своей семьей. А вы всегда будете нам дороги и нужны.»
«Только не каждый день и не круглые сутки, - добавил Саша, и они все рассмеялись.»
С тех пор прошло полгода. Алла Борисовна записалась в клуб рукоделия, нашла там подруг. Дважды в месяц они с Таней ходили вместе в театр. По воскресеньям Саша с Таней приезжали к ней на обед. А иногда Алла Борисовна приходила к ним - попить чаю, поболтать. Но вечером всегда уезжала домой.
«Знаешь, - сказала однажды Таня Саше, - мне кажется, твоя мама стала счастливее.»
«Да. У нее теперь своя жизнь. А у нас - своя. И от этого всем хорошо.»
Таня прижалась к нему. За окном шел весенний дождь, на кухне пахло свежим кофе, на столе лежали ее книги. Все было на своих местах. И это было правильно.