Мой кабинет пах дешевым кофе и тихой безнадегой. Я, Алексей Горский, частный детектив в третьем поколении, сидел, разглядывая пыльную папку с делом «Похищение кота мадам Бриссо». Да, были в архивах Горских и громкие дела, но сейчас шел 2023-й, и приходилось браться за что придется. Скоро, возможно, придется повесить на дверь табличку «Ищем хомяков и ключи от квартиры».
Внезапно дверь распахнулась без стука. В проеме стояла женщина лет тридцати пяти в идеально сидящем кашемировом пальто цвета морской волны. От нее исходил тонкий, холодный аромат – Chanel No. 19, трава и ирисы под снегом.
— Вы Горский? — ее голос был ровным, без дрожи. — Мне нужна ваша помощь. Моего мужа убили.
Она опустилась в кресло для клиентов с такой грацией, словно садилась в лимузин. Ее звали Ольга Воронцова. Муж, Артем Воронцов, владелец сети бутиков дорогой парфюмерии, найден три дня назад у себя в кабинете в центре Москвы. Официальная версия – инфаркт. Экспресс-анализ ничего подозрительного не выявил. Тело уже кремировали по настоянию семьи. Но Ольга была уверена: это убийство.
— Почему? — спросил я, откладывая в сторону кота мадам Бриссо.
— Артем был здоров, как бык. Ежегодно проходил чек-ап в Швейцарии. И… он мне звонил за час до того, как его нашли. Говорил, что должен со мной срочно поговорить. Был взволнован. Сказал: «Это пахнет большой бедой». Его слова.
«Пахнет». Ключевое слово для парфюмерного магната.
— Кому выгодна его смерть? — начал я стандартный опрос.
— Наследство делят я и его сестра, Ирина. У нас с Артемом общий бизнес, но последний год мы… отдалились. У Ирины свой бренд духов, но она всегда завидовала масштабу нашего дела. Еще есть главный парфюмер, Леонид Фабер. Гений и параноик. Угрожал Артему пару месяцев назад из-за авторских прав на новую формулу. Артем собирался его уволить.
Она вручила мне ключ от сейфа в кабинете мужа.
— Там могут быть документы. Я не могла открыть одна. Нужны два ключа. Второй был у Артема. Но дубликат… он мог быть у кого-то еще.
Когда она ушла, оставив после себя шлейф зеленых духов, воздух в кабинете снова стал серым и безвкусным. Я решил начать с места действия.
Офис «Воронцов & Ко» располагался в старинном особняке на Патриарших. Кабинет покойного поражал стерильностью: никаких личных вещей, только хромированный стол, компьютер и огромная, в целую стену, коллекция редких ароматов в кристальных флаконах. Пахло смесью сотен запахов, образующих тяжелую, душную ауру.
Охрана, предупрежденная Ольгой, пропустила меня. Сейф был встроен в стену за картиной — абстрактным полотном в синих тонах. Мой ключ подошел. Со скрипом открылась тяжелая дверца. Внутри лежала папка с финансовыми отчетами и маленький, изящный блокнот в кожаном переплете.
В блокноте, кроме деловых заметок, я нашел странные записи:
*«Л.Ф. знает про „Ночной фиалку“. Опасно».
*«И. снова требует свою долю. Не отдадим».
*«Запах миндаля в кабинете. Откуда?»
Последняя запись была сделана в день смерти. Я внимательно осмотрел кабинет. Никаких следов, ничего необычного. Но мой дед учил: «Если не видишь глазами, нюхай. Запах — самая честная улика».
Я наклонился к кожаному креслу за столом. Среди густого букета ароматов я уловил едва уловимую, горьковатую ноту. Миндаль. Или цианистый калий, который пахнет так же. Сердце заколотилось. Убийство было хладнокровным и профессиональным — яд, не оставляющий следов при быстром анализе, оперативная кремация тела.
Из кабинета я вышел прямо на Ирину Воронцову, сестру покойного. Она была полной противоположностью Ольге — яркая, эмоциональная, в платье с цветочным принтом, от нее пахло чем-то сладким, пряным и немного дешевым.
— Вы тот сыщик, которого наняла Оленька? — она встала на моем пути. — Не тратьте время. Артем сгорел на работе. А Ольга просто хочет получить весь бизнес. Она хитрая, как лиса. И пахнет всегда, как лед. Мерзко.
— А вы как думаете, откуда в кабинете мог взяться запах миндаля? — бросил я в лоб.
Ирина побледнела. Ее широко раскрытые глаза выдали неподдельный шок.
— Миндаля? Не знаю… Это… Леонид! Он работает с синтетическими альдегидами. Они могут пахнуть чем угодно!
С главным парфюмером, Леонидом Фабером, я встретился в лаборатории на нижнем этаже. Это был худой человек в очках с толстыми линзами, в белом халате, залитом разноцветными пятнами. Воздух здесь был густым и головокружительным.
— Убийство? — он хрипло засмеялся, капая что-то из пипетки в колбу. — Да, я мог. Он хотел украсть мою «Ночную фиалку». Это революция в мире запахов! Но я его не убивал. Зачем? Формула только у меня в голове.
— А запах горького миндаля в кабинете?
Фабер замер.
— Цианид? Примитивно. У меня есть вещества, которые вызывают остановку сердца, маскируясь под естественные причины. Без вкуса, без запаха. Но я — художник. Я создаю, а не разрушаю.
Его слова звучали убедительно, но в его глазах горела опасная одержимость. Он был способен на все ради своего творения.
Вечером я снова был в своем кабинете, изучая блокнот. Мой взгляд упал на запись: «И. снова требует свою долю. Не отдадим». Что за доля? Не только деньги. Возможно, доля от «Ночной фиалки»? Или что-то иное?
Мне позвонила Ольга.
— Ну что? — спросила она без предисловий.
— Есть зацепки. Скажите, что такое «Ночная фиалка»?
На той стороне повисла пауза.
— Новый аромат Фабера. Артем вложил в него огромные деньги. Но Леонид отказался передавать эксклюзивные права. Они ссорились. Я думала… Артем мог найти способ обойти патент.
— А при чем тут Ирина?
— Она… — Ольга замялась. — Она когда-то была женой Леонида. Краткий, неудачный брак. Она до сих пор имеет на него влияние.
Клубок начал распутываться. Ирина, связанная и с жертвой, и с подозреваемым. Имеющая мотив — бизнес и личная обида.
На следующее утро я отправился в крематорий. Деньги и старая полицейская связь моего отца помогли поговорить с работником, принимавшим тело Воронцова.
— Ничего особенного, — пожал тот плечами. — Привезли, оформили, кремировали. Только вот…
— Что?
— Одежду личную отдали родственнице. Сестре, кажется. Она очень торопилась забрать костюм.
Зачем Ирине поношенный костюм брата? Если не на память… Значит, в нем могло быть что-то важное. Улика? Или, наоборот, что-то, что нужно было уничтожить?
Я нашел Ирину в ее бутике. Она нервно расставляла флаконы.
— Костюм Артема? Да, забрала. Хочу отдать на благотворительность. Жалко выбрасывать хорошую вещь.
— Не отдали ли вы его уже?
— Нет еще, — она отвела глаза.
Я понял, что она лжет. Наверное, костюм уже сожжен или спрятан. Но она что-то искала в нем. Значит, возможно, не она подложила яд. Иначе бы знала, что улик в карманах нет.
Я вернулся в офис «Воронцов & Ко» ночью, с разрешения Ольги. Мне нужно было осмотреть кабинет еще раз, без посторонних. Я включил фонарик и сел в кресло убитого, пытаясь представить его последние минуты. Он почувствовал запах миндаля. Записал. Позвонил жене. А потом… Я посмотрел на массивную коллекцию духов. Сотни флаконов. Идеальное место, чтобы спрятать что угодно.
Я стал осматривать их один за другим. И на полке с редкими, старинными ароматами мой фонарь выхватил флакон, который стоял чуть криво, нарушая безупречный ряд. Этикетка гласила: «Papillon de Nuit» («Ночная бабочка»). Я осторожно взял его. Флакон был тяжелее, чем должен был быть. Я отвинтил распылитель.
Внутри, поверх жидкости, лежал плотно свернутый микрочип. Бинго.
В этот момент в кабинете зажегся свет. На пороге стояла Ольга. Но не та, холодная и собранная. Ее лицо было искажено яростью.
— Положите это, Алексей. Вы зашли слишком далеко.
В ее руке был маленький пистолет с элегантной рукоятью, похожий на дорогой аксессуар.
— Это вы, — сказал я, медленно поднимаясь. — Запах миндаля… Вы использовали его, чтобы подставить Леонида. Он работает с такими запахами. Но на самом деле это был цианид. Вы подмешали его в его спрей для горла или капли. Артем все узнал? Про «Ночную фиалку»?
— «Ночная фиалка» — ничто! — прошипела она. — Это была наша с ним работа! Наше детище! А потом этот сумасшедший Фабер и его бывшая стерва Ирина решили нас обокрасть! Артем струсил. Говорил, надо отдать им долю, чтобы избежать скандала. Он предал нас! Предал меня!
Она говорила с такой страстью, что холодный аромат вокруг нее казался теперь фальшивой маской.
— Вы убили его. А потом забрали костюм, чтобы убедиться, что нет улик. Но вы не знали про чип.
— Он все записывал, подлец, — Ольга презрительно скривила губы. — Все разговоры. И наш последний разговор тоже. Думал, это его спасет. А стало доказательством против него. Теперь отдайте его мне.
Я видел ее палец на спуске. В кармане моей куртки лежал телефон. Я незаметно нажал кнопку быстрого набора. Надежда была слабая, но другой не было.
— Ирина догадывалась, — сказал я, чтобы выиграть время. — Поэтому так нервничала.
— Ирина — дура, живущая прошлым. Она искала в костюме любовные письма Леонида. Смешно!
Вдали, на улице, послышался звук сирены. Ольга вздрогнула, на мгновение отвела глаза. Этого мгновения хватило. Я рванулся в сторону, сбивая со стола тяжелую хрустальную вазу. Она упала с оглушительным грохотом. Выстрел прозвучал глухо и попал в коллекцию духов. Стекло посыпалось дождем, и кабинет мгновенно наполнился удушающей, невыносимой смесью тысячи цветочных, животных, древесных запахов. Мы оба закашлялись, глаза слезились.
Дверь распахнулась. На пороге были два полицейских, вызванных мной. Ольга опустила пистолет. Ее безупречный образ был разрушен. Она пахла теперь не холодными ирисами, а страхом, яростью и разбитыми мечтами.
Неделю спустя. Микрочип расшифровали. На нем были записи переговоров Воронцова с Ириной и Фабером о рейдерском захвате бизнеса. И последний разговор с Ольгой, где он умолял ее остановиться, а она холодно сказала: «Ты сделал свой выбор. Теперь я сделаю свой».
Ольга Воронцова ждала суда. Леонид Фабер и Ирина давали показания. Дело было громким, но я уже тосковал по тишине своего кабинета.
Дверь открылась. На пороге стояла мадам Бриссо с персидским котом на руках.
— Мсье Горский, я надеюсь, вы все-таки найдете моего Гризетто! Он пропал уже третий раз на этой неделе!
Я вздохнул и открыл новую папку.
— Садитесь, мадам. Рассказывайте все с самого начала. И постарайтесь не упустить ни одной детали. Даже самой незначительной.
На столе, рядом с холодной чашкой кофе, стоял маленький кристальный флакон — подарок от избавленной от подозрений Ирины. Аромат назывался «Vérité Cachée» — «Скрытая правда». Пахло старыми книгами, черным кофе и… надеждой на новый рабочий день.