Я включал «Переходный возраст» с очень простым ожиданием: будет ещё один серьёзный сериал про «плохих подростков и плохие соцсети». Ну да, британская драма, Netflix, громкие слова про буллинг и инцелов — звучит как очередной урок обществознания в красивой обёртке. Но довольно быстро становится ясно: нас не просто знакомят с проблемой, нас сажают в экспериментальную комнату и смотрят, как мы реагируем. И это не метафора — каждый эпизод снят одним непрерывным дублем, без монтажных «выдохов».
Если коротко, завязка такая: в маленьком английском городке полиция врывается в дом семьи Миллер и арестовывает 13-летнего Джейми по обвинению в убийстве одноклассницы Кэти Леонард. Его допрашивают, родители в шоке, по школе и соцсетям ползут слухи. Дальше сериал переключается между полицией, школой, психиатром и семьёй: каждый из взрослых по-своему пытается понять, что произошло и кто в этом виноват — ребёнок, интернет, родители, система или все вместе.
Как сериал строит свой лабиринт
Сначала с нами заключают вполне понятный «контракт жанра». Первая серия выглядит как честный криминальный драматический детектив: рейд полиции, допрос, адвокат, отец, который не верит в виновность сына. Всё обещает знакомую схему вроде «Защищая Джейкоба»: подростка обвиняют, а мы вместе со взрослыми выясняем, кто прав и кому верить.
Но у сериала другой план. Вместо привычного расследования нам дают четыре замкнутых пространства, каждое — как отдельная клетка лабиринта. Первый эпизод — полицейский участок и арест. Второй — школа, где выясняется, как устроен подростковый ад из мемов, эмодзи и репостов. Третий — длинный разговор подростка с психологом в колонии. Четвёртый — дом Миллеров через год после убийства, когда все уже устали от боли, но она никуда не делась.
Одним дублем и почти в реальном времени камера приклеена к героям: ни нам, ни им некуда деться. Это и есть фокус: сериал не даёт спрятаться за удобным «потом объяснят». Нас заставляют жить внутри каждой сцены, слушать неловкие паузы, наблюдать за срывами, смотреть, как взрослые мечутся и пытаются хоть как-то контролировать ситуацию — хотя видно, что контроль давно потерян.
Лабиринт здесь построен не из сюжетных твистов, а из точек зрения. В полиции это история про «разобраться по закону». В школе — про травлю и подростковую жестокость, которая льётся через экран телефона. У психиатра — про то, как в голове у ребёнка перепутались обиды, сексизм, интернет-идеологии и желание казаться сильным. Дома — про то, как родители пытаются жить дальше, зная, что их сын сделал что-то ужасное, и что они сами это проглядели.
СПОЙЛЕРЫ: где становится понятно, что мы — подопытные
Сериал довольно рано срывает одну из главных защит зрителя. Мы привыкли, что в таких историях долго держат интригу: «а вдруг он невиновен?». В «Переходном возрасте» уже в первой серии детектив показывает отцу запись с камеры, где видно, как Джейми семь раз бьёт ножом Кэти на парковке. И всё — версия «его подставили» рушится. Вопрос «сделал или нет» сменяется вопросом «почему он это сделал и что теперь со всем этим делать».
К третьему эпизоду лабиринт смыкается особенно плотно. Вся серия — разговор Джейми с психологом Брайони в колонии. Без монтажа, без побегов в параллельные линии. Мы слышим, как он по шагам пересказывает путь к убийству: слили интимное фото Кэти, он решил, что она «уязвимая» и ему «по силам», получил от неё жёсткий отпор, был публично унижен, а потом застрял в маносфере и инцел-тусовках, где его злость аккуратно подкармливали. Это не оправдание, а болезненная реконструкция того, как из потрёпанного самооценкой ребёнка получается опасный человек.
Финальная серия добивает не действием, а пустотой. Прошёл год, судебный процесс ещё впереди, семья пытается жить дальше. Фургон отца разрисовывают оскорблениями, случайные люди в магазине неловко «поддерживают» Джейми, как будто это вообще можно нормально прокомментировать. Потом звонок: Джейми решает признать себя виновным. Родители остаются с простым и ужасным выводом — они прозевали, как их ребёнок радикализировался онлайн, и теперь уже ничего не откатить назад. Сцена, где Эдди заходит в пустую комнату сына и просто рыдает, звучит как точка не только для него, но и для нас: никакого хэппи-энда не будет.
Что чувствуешь в этом лабиринте
Смотреть «Переходный возраст» некомфортно почти всё время. Не потому, что там горы крови (насилие, кстати, почти всё вынесено за кадр), а потому что нам не дают расслабиться привычными сериальными приёмами. Нет флэшбеков с музычкой, нет удобных «переходов времени», где можно залипнуть в телефон. Это четыре длинных, тяжёлых захода в одну и ту же боль с разных сторон. Не зря некоторые рецензенты описывали сериал как «двухчасовую пытку, замаскированную под кино о взрослении» — и это одновременно упрёк и комплимент.
При этом у опыта есть свой кайф — странный, тяжёлый, но честный. Ты чувствуешь, что тебя не манипулируют ради красивого финального твиста. Напротив, сериал всё время как будто говорит: «Мы не знаем простого ответа. Посмотри, как это выглядит изнутри, и живи с этим сам». И тут уже вылезает наша внутренняя кинокрыса: хочется сбежать в привычный детектив, где убийца — просто чудовище, а не запутавшийся подросток, который провалился в токсичный мужской интернет.
Кому заходить в этот лабиринт, а кому — нет
«Переходный возраст» — это сериал-опыт. Он подойдёт тем, кто любит, когда кино не столько развлекает, сколько мучительно разбирает: как устроена травля, как интернет подхватывает детскую злость, как взрослые опаздывают с реакцией, а потом пытаются догнать уже случившееся. Тем, кто кайфует от формата «один дубль», от ощущения присутствия в комнате и от историй, где важнее психологическое давление, чем сюжетные фейерверки.
А вот если хочется чёткого детектива с развязкой, где всё по полочкам, а зло получает понятное наказание — этот лабиринт может раздражать. Здесь нет момента, когда сыщик собирает всех в одной комнате и говорит: «Ну что ж, вот как всё было». Вместо этого вам дают четыре комнаты подряд и тихо закрывают дверь за спиной. И когда включаются титры, главное ощущение — не «я разгадал дело», а «вот это да, я только что просидел два с лишним часа в клетке вместе с ними».