Эти двое «влюбились, как кошки, и совершенно обезумели», по собственному выражению императора. Ему было 48, ей 18. Их предельно откровенные, «яростные» послания и цитировать-то неловко. Вот сокращенный отрывок из письма Александра Николаевича юной Екатерине, написанного в январе 1868 года:
«В 2 часа ночи. Только вернувшись с бала, я опять берусь за перо, чтобы сказать тебе, обожаемый любимый ангел, что я счастлив, что смог наконец вальсировать с тобой, и что я чувствую себя более влюбленным, чем когда-либо и гордым, что принадлежу душой и телом моей обожаемой шалунье. <...> Думаю, ты поняла, что я решил танцевать с другими, только чтобы иметь счастье возможности вальсировать с тобой, моим счастьем, всем для меня. Я понял, что для нас люди, окружавшие нас, не существуют. Мы видели лишь друг друга. Глаза наши невольно друг друга искали и тогда только успокаивались, когда мы могли видеть друг друга. Я нашел твой туалет восхитительным, и в моих глазах ты, конечно же, была самой красивой изо всех «миленьких». Вначале мне показалось, что ты немного бледна, но затем твое милое лицо оживилось, и я без устали тобой восхищался, как издали, так и вблизи. Я сразу заметил, что ты надела мои серьги и мои браслеты, а я специально надел твои очаровательные запонки с фиалками, но к несчастью, мне так и не подвернулся случай тебе их показать, а они так прекрасно подходили к форменному платью, в котором я был. Ах, как меня тянуло к тебе за ужином, но я не смог сесть подле тебя, как нам обоим хотелось. О, какое мучение — всегда делать противоположное тому, что тебе хочется. Не забывай, что я твой навсегда».
Весь петербургский свет возненавидел удачливую и хваткую Долгорукую. Завидовали ей, конечно, потому и судили очень строго.
Для придворных дам Екатерина вообще потеряла имя, проходя в их разговорах как «упомянутая дама», «тайная подруга», «барышня» и «особа». Одна из фрейлин описала ее так: «Я впервые услышала голос княгини и была поражена его вульгарностью. Она говорила почти не открывая рта, и, казалось, слова ее выскакивали через нос. Лицо ее имело овечье выражение, а глаза навыкате, как у всех близоруких людей, не выражали ничего». Другие «знатоки» утверждали, что вот-вот состоится коронация второй супруги царя, якобы даже заказан именной вензель для новой императрицы - «Е III», «Екатерина III».
Но в чем-то сплетники оказались правы. Расчетливость Екатерины граничила с жестокостью. Княжна с нетерпением ждала кончины императрицы Марии Александровны, официальной супруги Александра II. «Вскоре начали приготовляться к законному браку, - рассказывала Вера Боровикова, камеристка Долгорукой. - Императрица Мария Александровна более все расхварывалась, конечно, княжна знала про близкий конец Царицы, заказала себе белое венчальное платье, но не гладкое, а цветами и головной убор с флер д’оранжем, и пришлось это платье возить с собою в Крым и цветы. Все ждали смерти Императрицы, а Ее Величество еще была жива и еще не была близка к концу. Платье было более года готово!»
Александр II женился на своей фаворитке спустя полтора месяца после кончины Марии Александровны. Екатерина - теперь уже светлейшая княгиня Юрьевская - добилась своего. Как несправедлива порой бывает жизнь!
Сам император отчаянно защищал любимую от нападок. «Она живет только для меня, занимаясь воспитанием наших детей, которые до сих пор доставляли нам только радость», - писал царь родственникам. А глядя на сына, рожденного Екатериной, с гордостью говорил: «Этот — настоящий русский. Хоть в нем, по крайней мере, течет только русская кровь».
Но даже сам царь не в силах был уберечь возлюбленную от меткого народного фольклора. После смерти Александра II по городу распространилась крылатая фраза: «Александр влюбился в Екатерину и погиб на Екатерининском канале». И действительно - до 1923 года канал Грибоедова, где прогремел роковой взрыв, унесший жизнь императора, действительно носил имя императрицы Екатерины II. Какое печальное совпадение...
После кончины Александра Николаевича княгиню с детьми отправили на постоянное проживание в Ниццу. Однако Екатерина не давала о себе забыть.
«Николаю II приходилось платить и «по старым счетам». Причем счетам своего деда – императора Александра II, — рассказывает историк Игорь Зимин. — Дело в том, что морганатическая жена Александра II, светлейшая княгиня Е.М. Юрьевская, все царствование Александра III тихо «просидела» в Ницце, потихоньку проматывая в различных денежных аферах 3 000 000 руб., полученные по завещанию Александра II. Когда в октябре 1894 года императором стал Николай II, светлейшая вдова немедленно развернула широкомасштабные боевые действия против Кабинета, выбивая для себя дополнительные бонусы. При этом она постоянно апеллировала к благородству внука «своего царственного Деда». В результате Николай II пошел на пересмотр сумм негласных выплат княгине Е.М. Юрьевской».
Екатерина грозилась выставить на аукцион письма Александра Николаевича — те самые, откровенные до невозможности. На дворе стоял 1910 год, но публикация чувственных признаний покойного императора все равно привела бы к всемирному скандалу. Николай был вынужден вызвать княгиню из Франции и пригласить ее к себе во дворец на унизительный разговор. Царь еле уговорил Екатерину не обнародовать письма — в обмен на ежемесячную пенсию. На документах Николай оставил пометку: «чем чаще и дробнее выдачи, тем лучше для людей бесхарактерных… она не в состоянии их удержать».
Автор статьи — писатель и журналист Анна Пейчева
Новая книга автора — «Радости и горести Александра III»
Живая история каждый день — «Уютная история» в ВК
Не пропустите новые уютные истории — подпишитесь на канал!