Григорий нервно теребил край рукава, глядя на мать. В кухне пахло ванильными булочками - Валентина Петровна всегда пекла их по воскресеньям. Этот привычный аромат вдруг показался ему насмешкой: уют домашнего очага и… пропасть, в которую он снова рухнул.
- Мам, мне нужно поговорить, - начал он, избегая её взгляда.
Валентина Петровна аккуратно поставила чашку на блюдце. Её глаза, мудрые и чуть усталые, сразу уловили напряжение в сыне.
- Опять? - тихо спросила она, не дожидаясь объяснений.
Он сглотнул. Как всегда, мать чувствовала беду раньше, чем он успевал её озвучить.
- Мне нужны деньги… - выпалил Григорий. - Всего пятьдесят тысяч. Я отдам, честно! Просто нужно закрыть микрозайм.
Тишина повисла тяжёлой пеленой. Валентина Петровна медленно отодвинула тарелку, её пальцы с простым золотым кольцом слегка дрогнули.
- Микрозайм? - переспросила она почти шёпотом. - Опять? Гриша, это уже третий за год!
Он опустил голову. Спорить было бессмысленно - мать знала всё. Знала, как два месяца назад он взял кредит на новый ноутбук «для работы», а тот оказался в руках его бывшей девушки Лены. Помнила, как прошлым летом он одолжил у соседа деньги на «срочный ремонт машины», а машина так и осталась ржаветь во дворе, потому что деньги ушли на ресторан для Кати.
- Это для Марины, - пробормотал он, словно это могло что‑то объяснить. - Ей так нужен был айфон… Последний, понимаешь? Она так мечтала…
Валентина Петровна резко встала, отодвинув стул. Её движения были резкими, но не от гнева - от боли.
- Гриша, остановись! - её голос дрогнул. - Ты опять? Опять пытаешься купить любовь?
Он хотел возразить, но слова застряли в горле. Мать подошла ближе, взяла его за руки - такие тёплые, знакомые с детства.
- Сынок, скажи мне честно: Марина знает про этот займ? Она просила тебя брать деньги в долг?
Григорий молчал. Он и сам не мог ответить на этот вопрос. Марина лишь вздохнула, увидев в магазине сверкающий айфон: «Какой красивый… Но, наверное, безумно дорогой». А он, не раздумывая, бросился оформлять кредит.
- Ты думаешь, она полюбит тебя сильнее из‑за этого телефона? - продолжала Валентина Петровна, и в её голосе звучала не упрёк, а глубокая печаль. - Гриша, счастье не в вещах. Ты уже трижды пытался «купить» чувства, и что в итоге? Лена ушла, когда поняла, что ты живёшь в долг. Катя бросила тебя, узнав про долги. А теперь Марина… Ты уверен, что она вообще ждёт тебя?
Он достал телефон, дрожащими пальцами набрал её номер. Гудки. Затем механический голос: «Абонент недоступен».
Что‑то внутри оборвалось.
- Она… она не отвечает, - прошептал Григорий, чувствуя, как холодный ком подступает к горлу.
Валентина Петровна села напротив, взяла его руку в свои.
- Гриша, я не дам тебе денег. И это не потому, что я жестокая или не люблю тебя. Я как раз потому и не даю, что люблю. Ты должен научиться нести ответственность за свои поступки. Ты взрослый мужчина, а ведёшь себя как мальчишка, который думает, что подарки заменят настоящие чувства.
Её слова били точно, но не жестоко - как хирург, удаляющий опухоль. Григорий вдруг осознал: мать права. Все эти годы он пытался заполнить внутреннюю пустоту - сначала вниманием девушек, потом дорогими подарками. Но пустота лишь разрасталась, а долги множились.
- Я… я понимаю, - наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала непривычная твёрдость. - Ты права. Я сам в это влез, сам и буду разбираться.
Валентина Петровна улыбнулась - впервые за этот разговор.
- Вот это мой сын, - тихо сказала она. - Тот, кто умеет признавать ошибки.
Следующие недели стали для Григория испытанием. Он устроился на вторую работу - развозил товары по вечерам. Сократил расходы до минимума: отказался от такси, перешёл на дешёвую еду, даже продал свой старый планшет. Каждый вечер он составлял таблицу: доходы, расходы, суммы для погашения долгов. Это было тяжело, но впервые за долгое время он чувствовал контроль над своей жизнью.
Марина так и не вышла на связь. Однажды он случайно увидел её в кафе с другим мужчиной - она смеялась, держа в руках тот самый айфон. Григорий не стал подходить. Вместо боли пришло облегчение: он наконец‑то вырвался из ловушки.
Однажды вечером, вернувшись с работы, он застал мать за чтением.
- Мам, я тут подумал… - начал он неуверенно. - Может, мне к психологу сходить? Я понимаю, что проблема не в деньгах, а во мне. Почему я всё время пытаюсь «купить» любовь? Почему боюсь просто быть собой?
Валентина Петровна отложила книгу, её глаза засветились гордостью.
- Гриша, это самое мудрое решение, которое ты принял за последние годы. Я помогу тебе найти хорошего специалиста.
Так началось его новое начало. Григорий постепенно выплачивал долги, учился планировать бюджет и… прислушиваться к себе. Он записался на курсы по финансовой грамотности, начал бегать по утрам, чтобы справляться со стрессом.
Однажды, сидя в парке на скамейке, он вдруг осознал: ему больше не нужно ничего доказывать. Ни матери, ни девушкам, ни самому себе. Он просто есть - и этого достаточно.
Валентина Петровна, навещая его, улыбалась:
- Смотри, как ты изменился. Ты стал спокойнее, увереннее.
- Да, - кивнул Григорий. - Я наконец‑то понял: любовь нельзя купить. Её можно только построить - вместе, на доверии и уважении. А пока я не научусь любить себя, никто не полюбит меня по‑настоящему.
Мать обняла его, и в этом объятии было всё: прощение, поддержка и безграничная вера в сына.
Теперь, глядя в будущее, Григорий не боялся. Он знал: даже если будут ошибки, он справится. Потому что теперь у него было главное - ответственность за свою жизнь и желание стать лучше.