Если кто-то вообразит, что я как автор Новой теории денег далее начну выступать с жёсткой критикой Эльвиры Сахипзадовны, сразу разочарую: даже упоминая всуе Набиуллину, в её лице я буду подразумевать те или иные спорные познания специалистов ЦБ, коими они объясняют проводимую денежно-кредитную политику, а не её личный багаж знаний. Да этого я и не могу знать.
Я по случайному совпадению 2 декабря включил телевизор в тот самый момент, когда Набиуллиной предоставили слово на 16-м инвестиционном форуме ВТБ"Россия зовет!", который имел ещё более многообещающий подзаголовок "Движение вверх: смелые решения для новой экономики". И с первой фразы был ошарашен, поскольку ею было сказано не то, что спорное, а граничащее с невежеством первокурсника: «если дешёвое финансирование получают сразу много предприятий, то при переходе к макроэкономической логике такая вот интуиция, интуиция повседневная, она может дать осечку». Но как могут в логике экономических знаний соотноситься «макроэкономической логика», «дешёвое финансирование» и «повседневная интуиция», которая вдруг может «дать осечку»? Что она подразумевала под дешёвым финансированием? Для каких получателей? И что включает в себя это понятие? Низкие ставки по кредиту? А тогда причём тут какая-то интуиция, которая при этом ещё и даёт осечку? И чья эта интуиция? У ЦБ, бизнеса или каждого из нас? Загадки …
Но Набиуллина продолжила набрасывать их на вентилятор своей внеэкономической логики: «такая логика работает, только если есть свободные физические ресурсы» (как я потом догадался, она имела ввиду безработицу). «Если же физические ресурсы задействованы практически полностью, то за счёт этого ресурса будут переманивания или перераспределения физических ресурсов с одного предприятия на другое». Ну да, бывает, что резервов нужной рабочей силы бывает недостаточно, но куда чаще есть её избыток. Уралвагонзавод, т.е. предприятие ВПК, до конца 2025-го должен сократить порядка 14 тысяч работников. Так что в ЦБ должны бы владеть более точной статистикой трудовых резервов. Впрочем, достаточно задуматься, почему в Москве и других городах в разгар рабочего дня люди, которые должны стоять у станка, за кульманом или монитором, сидят в авто в пробках? Куда они едут, почему не работают? Так что, к сведению ЦБ, «свободных физических ресурсов» в стране хоть отбавляй, и не на грехе «переманивании» надо заострять внимание, а том, почему из 143 (или 145) млн человек в РФ на производстве работает примерно 15 млн, т.е. только 10% от всего населения страны.
Однако далее следует ещё более чудесатое резюме: «тот, кто получил дешёвое финансирование, просто встанет в очереди перед тем, у кого финансирование рыночное, а по сути дела, будет конкуренция по цене». Вы поняли, о чём идёт речь? Я нет. Обычно в очередь становятся за кем-то, если она есть, но не перед. Ну ладно, перед так перед. И вот из-за «дешёвого финансирования» на «эти станки вырастут цены» (как ни странно, Эльвира Сахипзадовна взяла в качестве примера финансирование производства станков). Странноватое заключение: если станкостроители будут получать дешёвое финансирование, то на них обязательно вырастут цены. Это почему? По всем экономическим канонам, если у предприятия снижаются издержки, то соответственно повышается прибыль и возникает возможность снизить цены и за счёт этого расширить предложение своей продукции. И дополняет это Набиуллина странным видением условий кредитования: оказывается, одни станкостроители, получив дешёвое финансирование, встанут впереди очереди других станкостроителей. Каких? С рыночным финансированием. Кто-нибудь понимает, чем дешёвое финансирование отличается от рыночного? Я – нет. А кто-нибудь, где-нибудь, когда-нибудь вообще видел очередь, хоть за дешёвым финансированием, хоть за рыночным? Да нет - со всех утюгов банки предлагают самые разнообразные условия кредитования, очередь есть среди банков, кому предоставить кредит. Так что вряд ли у банков есть какая-то очередь, чтобы финансировать станкостроение. Другое дело, как мне кажется, что у них нет даже в отдалённых планах финансировать не то что станкостроение, но и развитие всяких отраслей машино- и приборостроения. Впрочем, дело тут совсем не в очерёдности финансирования, а в том, что ЦБ было бы полезно понимать, в каком направлении развиваются тенденции нашей экономики, показателем чего является рост числа российских миллиардеров со 125 до 146 человек за прошедший год. Т.е., как ни странно, никто из прежних сырьевых миллиардеров не пострадал при проведении СВО, а отраслевая принадлежность новых миллиардеров из России всё та же, что даёт доход здесь и сразу: уголь, финансы, IT, фармацевтика, нефть и газ, сельское хозяйство и продукты питания, жилищное строительство, торговля, транспорт и электроэнергетика. И что-то никто из новых миллиардеров не рискнул попытаться разбогатеть на самолётостроении, производстве судов, станков, подшипников, глубокой переработке сырья, да, впрочем, и всего того, что даёт прирост добавленной стоимости и, соответственно, наполняет бюджет.
Кстати, если под дешёвым подразумевается банковское кредитование, и оно не должно быть таким, как считает наш ЦБ, задирая до небес ключевую ставку, то кто осуществляет рыночное финансирование? Биржа? Где «инвесторы» играют, да? А кто-нибудь может припомнить хоть один факт, чтобы биржа вообще что-то финансировала? Хотя приобретение акций по аналогии с западными методиками считается инвестированием, а мы, следуя им, игроков величаем инвесторами. Но спроси такого: вот вы, уважаемый инвестор имярек, сейчас купили акции. Вы знаете, какой завод или фабрика будут на эти акции построены? Но он только рассмеётся в ответ и покрутит пальцем у виска: он их купил, чтобы перепродать дороже, или получить дивиденды, а вовсе не для какого-то завода или фабрики. А нам с высоких трибун говорят, что «это как раз вот та логика, которую и нужно рассматривать с точки зрения макроэкономики», и вдогонку посылают победный релиз: у нас «инвестиции выросли существенно с 21 года». А насколько эффективно вложены деньги? Увы, не очень, и сама Набиуллина признаёт: «Пока рост производительности труда существенно отстаёт от темпа роста инвестиций». Выходит, если инвестиции росли, а производительность не очень, то вкладывали, значит, не туда.
Зато «действенность высокой ключевой ставки высока», говорит Набиуллина. «Мы обсуждаем сейчас ключевую ставку, но мне кажется, данные показывают, что она работает, она эффективно сдерживает избыточный спрос, избыточное кредитование». Так кажется, или работает? И кому сдерживает спрос? Указанным выше долларовым миллиардерам купить остров, замок в Европе, люксовую яхту? Нисколько не сдерживает, как не мешала им и раньше тратить сверхприбыль от продажи ресурсов на это, и без проблем уводить деньги в офшоры. И не для именно ли этих господ «корпоративный кредит сразу прибавил на 2,4 триллиона ₽» после снижения ключевой ставки в октябре? Но ключевая ставка «точно так же и работает в другую сторону», говорит Набиуллина. Конечно, работает в другую сторону! Кто б сомневался, что она гораздо сильнее сдерживает спрос на кредитные ресурсы, да вот только совсем у других персоналий - предпринимателей МСП. В условиях жёсткой денежно-кредитной политики они практически полностью лишаются возможности получить кредит на пополнение собственных оборотных средств (на закупку сырья, материалов, выплаты зарплаты работникам и погашение задолженности по налогам), да им банки, в общем-то, и не дают – в русле гайдаровской политики слабые должны умереть.
И далее Набиуллина говорит, что не надо «сводить интересы бизнеса только к ключевой ставке, к процентным платежам», ибо нельзя таким вот образом «умалять роль низкой инфляции». Но Вы что хотели этим сказать, Эльвира Сахипзадовна? Что это бизнес умаляет роль инфляции? Да он несёт потери не только от высоких процентных платежей, но и от инфляции! Он-то как раз понимает, что когда цены низкие и стабильны, производство растёт быстрее. Это банки нисколько не страдают от инфляции, они на ней зарабатывают: в 2024-м году сверхприбыль составила 4,1, а в этом ожидается 3,8 трлн. И хотя Эльвира Сахипзадовна согласна с тем, что «большинство компаний говорит о том, о том, что очень сильно растут все операционные издержки» от высоких ставок, она это вроде бы верное высказывание тут же дезавуирует: они нужны, «чтобы бизнес почувствовал преимущество и низкой инфляции, низкого темпа роста любых издержек и низких процентных ставок». И для того, чтобы это понимание закрепилось, экономике России было устроено «охлаждение», в результате чего «некоторые компании сокращают свои инвестиционные планы», что, по её мнению, неплохо, поскольку «отражает структурную перестройку». Для чего? А именно в этом, оказывается, состоит реализация «роста производительности труда, роста потенциала. И очень важно здесь концентрировать ресурсы поддержки». Ага! Сконцентрировали ресурсы? Не-а. С помощью жёсткой кредитно-денежной политике рост чего-либо, кроме мошенничества, невозможны в принципе. Поэтому Набиуллина с благодарностью к правительству, которое вместо банковской системы «очень активно использует» бюджетные ресурсы «не на поддержке низко рентабельных, низко эффективных производств, которые попали в сложную ситуацию, а на поддержке того, что даёт прирост потенциала и прирост производительности».
На 16-м инвестиционном форуме ВТБ Россия зовет!, где выступала Набиуллина, участвовали 5 тысяч частных инвесторов, бизнесменов и представителей органов власти. Но ни министр финансов Антон Силуанов, ни министр экономического развития Максим Решетников, ни организатор форума президент ВТБ Андрей Костин, ни модератор сессии Дмитрий Пьянов, никак не отреагировали на эти, скажем прямо, весьма интересные умозаключения главы Центробанка, так явно не соответствующие экономическим взаимосвязям и результатам проводимой жёсткой денежно-кредитной политики. Но тогда, может, это только я один такой «умный», что не понимаю её научной обоснованности? Да нет. Например, мой коллега В.Левин гораздо жёстче оценивает высказывания Набиуллиной: «Все её выступления после каждого заседания Совета Банка России - это чисто шаманские заклинания, переворачивающие всё вверх ногами, меняющие причины со следствиями и вешающими всем лапшу на уши с главной целью - замаскировать истинную причину инфляции и подавить развитие экономики России». Практически постоянно с критикой высказываний Набиуллиной выступает академик С.Глазьев, д.э.н., депутат ГосДумы М.Делягин и другие видные экономисты, общественные деятели и производственники.
Но достаточен ли масштаб критики денежно-кредитной политики Банка России, которая пока есть в СМИ, чтобы она изменилась? Я этого не знаю, но в ЦБ воспринимают её серьёзно, и там, вероятно, приняли решение не оставлять без внимания негатив в свой адрес. Я уже писал полгода тому назад о достаточно спорных высказываниях первого из замов председателя ЦБ А.Заботкина, который считает, что главной заботой организации должна стать пропаганда ... пропаганды: «центробанку критически важно уметь говорить, и говорить ясно и понятно». Всем ясно? Важно не теоретически обосновывать эффективность жёсткой ДКП, а говорить и говорить, агитируя народ за высокие ставки, о чём и забота Заботкина: публикуем резюме, проводим регулярные встречи с представителями медиа и бизнеса, активно ведём соцсети. Более того, Эльвира Набиуллина признала как ошибку в коммуникациях то, что в прошлом году в установлении ключевой ставки 16% бизнес услышал только ожидания её быстрого снижения и начал активно брать кредиты по плавающим ставкам. Точно также, избегая опираться на ясные экономические зависимости, высказывался директор департамента ДКП ЦБ Андрей Ганган на прошедшей коммуникационной сессии в Перми: «В конечном счете Центральный банк не таргетирует конкретно кредит, объем кредита, темп его прироста, Центральный банк таргетирует инфляцию».
Вот и думай, что хочешь. А вы что думаете, господа граждане?
07 декабря 2025 года