Великая революция 1917 года осталась позади, а впереди — неизвестность. Как строить новое государство? Куда вести измученную страну? На эти вопросы у двух самых влиятельных людей после Ленина — Иосифа Сталина и Льва Троцкого — не было общих ответов. И от того, чьё виденье выиграет, зависело то, по какому пути пойдёт самая большая страна в мире. Кто победил в итоге, мы знаем, но в чём же была суть разногласий. Почему Троцкий и Сталин не смогли договориться и найти компромисс?
В основе всех разногласий лежал главный вопрос: что делать после взятия власти? Лев Троцкий, блестящий оратор, создатель Красной Армии, мыслил глобальными категориями. Он был уверен, что отсталая крестьянская Россия не сможет удержать социализм в одиночку. Его теория «перманентной революции» требовала немедленного распространения пожара на развитую Европу, так называемой Мировой революции. Без технологий и поддержки немецкого или английского рабочего класса русская революция, по его мнению, была обречена. Эту идею он пытался претворить в жизнь, например, в 1920 году, когда Красная Армия по его инициативе двинулась на Варшаву, чтобы «прощупать штыком» путь в Германию.
Иосиф Сталин, занимавший с 1922 года пост Генерального секретаря, смотрел на будущее иначе. К 1924 году он выдвинул концепцию «построения социализма в одной отдельно взятой стране». Уставшим от войны людям он предлагал не туманную идею мировой революции, а конкретную, национальную цель: мы сами, своими силами, построим здесь крепкое и сильное государство.
После провала нескольких восстаний коммунистов в Европе этот лозунг звучал для большинства партийцев и народа куда убедительнее и реалистичнее. Проще говоря, Троцкий видел Россию запалом для мирового пожара, а Сталин решил построить из неё неприступную крепость.
Из этого коренного расхождения вырастали и все остальные противоречия. Например, в экономике. Оба понимали, что без мощной промышленности страна погибнет. Но как её создать? У Троцкого и его сторонников, так называемой «Левой оппозиции», был жёсткий план: провести сверхиндустриализацию, финансируя её за счёт деревни, через высокий налог на зажиточных крестьян. Это была болезненная, но быстрая перекачка ресурсов из села в город.
Сталин в конце 1920-х годов, уже избавившись от оппозиции, позаимствовал эту идею, но провёл её с чудовищной радикальностью. Началась не просто налоговая реформа, а «Великий перелом». В 1929 году стартовала сплошная коллективизация — крестьян насильно сгоняли в колхозы, отбирая хлеб и скот. Результатом стал страшный голод 1932-1933 годов, унёсший миллионы жизней. Но именно эти средства стали топливом для индустриального рывка: строительства Магнитки, ДнепроГЭСа, Сталинградского тракторного завода. Получилась историческая ирония: Сталин осуществил экономическую программу, близкую к троцкистской, но объявил её своей гениальной находкой, а самого Троцкого — предателем.
Не менее важным был спор о том, какой должна быть сама правящая партия. Троцкий, старый революционер, верил в дискуссии и открытые споры. Он критиковал разросшийся партийный аппарат, который он называл бюрократическим наростом, душащим рабочую демократию. В 1923 году он и его соратники даже подали «Заявление 46-ти», открыто критикуя руководство.
Сталин же говорил о «монолитности» партии. После Гражданской войны, по его мнению, внутренняя борьба стала роскошью и угрозой. Любая оппозиция объявлялась «уклоном». Используя свою должность генсека, он мастерски расставлял на ключевые посты верных людей. Борьба с инакомыслием шла по нарастающей: в 1927 году Троцкого исключили из партии, в 1929-м выслали из СССР, а в 1930-е годы почти всех его сторонников уничтожили в ходе Большого террора. Самого Троцкого агент НКВД убил в Мексике в 1940 году. Для Сталина единство означало единомыслие, обеспеченное железной дисциплиной и страхом.
Разнился и их подход к внешней политике. Для Троцкого она оставалась служанкой мировой революции. Сталин же, прагматик до мозга костей, рассматривал её как инструмент укрепления молодого государства СССР. Венцом этого прагматизма стал Пакт Молотова-Риббентропа 1939 года с нацистской Германией — союз, немыслимый с точки зрения ортодоксального революционера.
Почему же в этой схватке победил именно Сталин? Его идеи оказались проще, яснее и удобнее для огромной партийно-государственной машины, которая жаждала стабильности и власти. Лозунг «построим здесь и сейчас» был понятнее измученному народу, чем сложная теория перманентной революции Троцкого.
А главное — Сталин, в отличие от блестящего теоретика и трибунах Троцкого, был гением аппаратной борьбы, не скованным моральными ограничениями. В итоге СССР пошёл сталинским путём. Что из этого вышло, мы знаем. А что бы было, пойди страна по пути, который предлагал Троцкий, мы не знаем. Поэтому судить о том, правильный был выбран путь или нет, не можно, потому как история, как известно, не знает сослагательного наклонения. Но можно подискутировать в комментариях.
Ещё меня можно читать в Телеграме и подписаться на МАХ на всякий пожарный, в ниже несколько статей по теме: