В канун Святок в прошлом году я решила погадать на суженого. Сердце замирало в ожидании: вдруг этой волшебной ночью судьба пошлёт мне знак, приоткрыв завесу грядущего?
Тот вечер я провела в уютном доме дяди и тёти. На втором этаже, в тёплой спальне, я устроилась на верхней полке двухъярусной кровати. За окном царила морозная тишина, а внутри — мягкий свет лампы и запах ванильного печенья создавали атмосферу безмятежности. Но мысли уже кружились вокруг предстоящего гадания, обещая таинственные откровения.
Сон пришёл быстро, окутав меня плотным туманом необъяснимой тревоги. Я очутилась в незнакомой квартире — просторная комната, распахнутая дверь балкона, белые шторы, словно призрачные крылья, колышутся под напором ветра. На мне — длинное платье, тяжёлое и неудобное, будто сковывающее движения невидимыми цепями. Я попыталась снять его, но время ускользало, словно песок сквозь пальцы.
Балкон манил и пугал одновременно. Я поняла: нужно бежать. Немедля. Руки дрожали, но разум работал чётко. Обмотав вокруг пояса несколько простынок, я закрепила их на поручне и начала спуск. Каждый узел под пальцами — как удар сердца, каждый рывок — как вздох перед пропастью.
Земля встретила меня холодным дыханием. Передо мной раскинулся причудливый городок: ряды крошечных деревянных домиков, улочки, уходящие в гору, словно ступени к неведомой вершине. Я бросилась вперёд, но тяжёлая юбка путалась в ногах, замедляя бег. Ветер свистел в ушах, а в груди разрастался ледяной ком страха.
Оглянувшись, я замерла. По моим следам двигалась толпа — безликая, монотонная, словно серая волна. Но среди неё выделялся один: высокий человек в тёмном одеянии. Его лицо было размыто, словно окутано чёрной пеленой тумана — ни черт, ни взгляда, лишь смутный контур, от которого веяло необъяснимым ужасом. Он не бежал — он преследовал. Именно он был источником моего ужаса, причиной бегства, нитью, связывающей меня с этой ночной погоней.
Я металась по узким переулкам, сворачивала за углы, надеясь затеряться в лабиринте домов. Но каждый раз, бросив взгляд назад, видела его — невозмутимого, неумолимого, словно сама судьба в человеческом обличье. Юбка цеплялась за выступающие камни, дыхание сбивалось, а страх нарастал, заполняя каждую клеточку тела.
Внезапно путь преградил тупик — недостроенное здание с зияющими проёмами окон. Не раздумывая, я юркнула внутрь, прячась в сумраке бетонных стен. Нашла крохотную комнатку на верхнем этаже, забралась в самый дальний угол и разрыдалась. Слёзы катились по щекам, а каждый звук снаружи казался шагом приближающейся неизбежности.
И тут стена передо мной растаяла, словно туман. Я увидела его. Он медленно прошёл мимо, едва взглянув на меня. В его неясных очертаниях не было ни злобы, ни ненависти — лишь странная отрешённость, будто он и сам не осознавал, что делает. Он направился к краю недостроенного этажа, к самому обрыву.
Вдруг я осознала: он идёт к краю, чтобы сброситься вниз. Ужас пронзил меня насквозь.
— Нет! — крик вырвался из горла, пронзив тишину.
Я рванулась к нему, изо всех сил схватила за ногу. Он пошатнулся, упал на пол. Не давая ему подняться, я опустилась рядом, села на него сверху — и вдруг, сама не понимая почему, прижалась губами к его лицу, пытаясь прорваться сквозь чёрную пелену, покрывая поцелуями размытые черты.
В тот же миг пелена начала рассеиваться. Под моими губами проступали реальные очертания — тёплое дыхание, мягкая кожа, едва уловимый запах хвои. Я продолжала целовать его, словно пытаясь вернуть к жизни, словно эти прикосновения могли растопить невидимый лёд, сковавший его душу.
И тогда он вдруг шевельнулся. Его рука медленно поднялась и коснулась моей щеки. В этот момент всё вокруг рухнуло в безмолвную пропасть, а затем… Я проснулась — вся в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем.
Проснувшись, я обнаружила, что на экране телевизора идёт передача «Битва экстрасенсов». Сестра, сидящая рядом, лениво переключала каналы, а магические баталии на экране казались нелепой пародией на мои ночные переживания. Этот контраст — между глубинным, почти мистическим сном и банальным шоу — добавил утреннему пробуждению горьковатую иронию. Словно ночь оставила послание, зашифрованное в образах, которое мне ещё предстоит разгадать.
Размышляя над этим сном, в глубине души есть странное ощущение: будто в ту святочную ночь я действительно коснулась чего‑то важного, чего‑то, что ещё вернётся в мою жизнь — уже не во сне, а наяву. И кто знает, может быть, именно так и начинается настоящая история — с неясных очертаний, с размытых границ между страхом и притяжением, между прошлым и будущим, между сном и явью.