Карл Брюллов, словно овеянный божественным светом, был единственным из русских художников, кого еще при жизни удостоили венком славы и бриллиантовым знаком внимания самого императора. "Последний день Помпеи" вознес его до небес, провозгласив "первой кистью государства". В каждой кисточке его души рождалось более двух сотен портретов, от парадных до интимных, а его гений коснулся даже купола Исаакиевского собора, расцветив восемьсот квадратных метров святости.
Брюллов-академист
Он появился на свет в Петербурге, в декабре 1799 года, в семье скульптора Павла Брюлло, чья французская кровь кипела в его венах. Отец, любивший его безмерно, вложил в него любовь к живописи, но строгость его была порой безжалостной. Маленький Карл, лишенный радости обеда, пока не нарисует нужное количество зверушек и человечков, познал горечь наказаний. Но именно эти детские терзания, как вспоминал сам Брюллов, выковали в нем дар "опрятного рисования".
В десять лет, без колебаний, он был принят в петербургскую Академию художеств. Отец дал ему мощный старт, и он с легкостью опережал сверстников. Его юный гений расцветал, и он помогал друзьям, но преподаватели, видя это, говорили: "Брюллов вновь хочет подарить тебе медаль?"
В каждом его юношеском движении чувствовалось нечто большее, чем простое знание рисунка. Он умел дарить формам человеческим не условную красоту, а жизнь и грацию, словно дыхание весны.
Первые самостоятельные шаги художника – акварельный "Гений искусства" – стали предметом восхищения, образцом для подражания. Юноша, с лирой и жезлом, у ног которого покоилась голова Лаокоона, словно символ его страсти и огня. А затем, в 1819 году, явился миру и "Нарцисс, смотрящийся в воду", принесший ему малую золотую медаль.
В 1821 году, завершив обучение, Брюллов представил "Явление Аврааму трех ангелов", картину, полную духовности и величия. За эту работу он был награжден Большой золотой медалью, а Общество поощрения художников подарило ему путевку в Италию, страну его грез и надежд.
Первые жанровые картины и «Последний день Помпеи»
В 1822 году он отправился в Рим, вместе с братом Александром. Путь был долгим, почти год, но каждый город, каждая встреча наполняли их души новыми красками и вдохновением.
И вот, в мае 1823 года, Рим распахнул свои врата перед Брюлловым. Здесь, в объятиях вечного города, он творил без устали, создавая портреты и жанровые картины, дышавшие жизнью. "Итальянское утро", отправленное в Россию, покорило сердца меценатов и самой императрицы. А затем, по велению императора, родился "Итальянский полдень", словно отзвук утренней песни.
Италия подарила Брюллову не только славу, но и любовь – Юлию Самойлову, женщину необыкновенной красоты и щедрости. Она стала его музой, его покровительницей, открывая перед ним двери высшего общества Рима. По ее заказу он написал "Всадницу", пленившую сердца итальянских критиков.
В 1827 году он начал свой величайший труд – "Последний день Помпеи". Посещая раскопки, познавая трагедию древнего города, он работал над своим шедевром почти шесть лет. Картина, выставленная в Риме в 1833 году, потрясла мир. Флорентийская Академия художеств даровала ему звание профессора. А увидев ее в Петербурге, император Николай I пригласил Брюллова вернуться на родину, дабы возложить на его чело лавровый венок.
На родной земле творение мастера предстало взору сначала в залах Императорского Эрмитажа, а затем – в Академии художеств. Не только аристократы, но и купцы, искусные ремесленники, простые рабочие смогли прикоснуться к этому чуду.
Я переживал моменты истинного восторга, создавая эту картину! До сих пор помню, как маститый старец Камуччини замер перед ней. Через несколько дней после того, как весь Рим устремился взглянуть на моё творение, он нашёл меня в мастерской на Виа Сан Клавдио. Стоял молча, долго, а потом обнял и воскликнул: «Обними меня, Колосс!» – так вспоминал Карл Брюллов.
Вдохновленный признанием, в 1834 году Брюллов погрузился в новую историческую тему – «Смерть Инессы де Кастро». Это огромное полотно – два на три метра – было завершено в невероятно короткий срок: всего за 17 дней! Но, увы, картина, посвященная трагической судьбе фаворитки португальского короля, не нашла отклика в сердцах европейцев, а критики холодно окрестили Брюллова мастером «исторических анекдотов».
Двенадцать долгих лет художник прожил в Италии. За это время из-под его кисти вышло около 120 портретов итальянской интеллигенции, художников, скульпторов, писателей, а также членов императорской семьи и русской знати, наслаждавшихся отдыхом в Италии. Им были созданы и несколько автопортретов для Галереи Уффици во Флоренции.
«Мне тесно! Я бы теперь расписал небо!» – рвалась душа художника.
В 1835 году Брюллов отправился в далёкую Грецию и Малую Азию в составе экспедиции, организованной меценатом Владимиром Орловым-Давыдовым. Там он запечатлел на холсте портреты повстанцев, их храброго предводителя Теодора Колокотрони, а также несколько пленительных пейзажей. В основном он работал акварелью и сепией.
Во время этого путешествия Брюллов тяжело простудился, был вынужден покинуть экспедицию и в конце того же года прибыл в Москву. Столица встретила его с распростёртыми объятиями, знатные дома устраивали в его честь пышные приёмы и вечера.
В одном из таких вечеров Брюллов встретился с талантливым портретистом Василием Тропининым и великим поэтом Александром Пушкиным. В своём письме жене Пушкин писал: «Мне очень хочется привезти Брюллова в Петербург. А он настоящий художник, добрый малый и готов на всё».
В 1836 году Брюллов был удостоен звания младшего профессора Академии художеств. Он возглавил класс исторической живописи, и среди его учеников были такие выдающиеся имена, как Павел Чистяков, Павел Федотов, Тарас Шевченко.
В конце 1830-х – начале 1840-х годов Брюллов создал несколько образов для лютеранских и православных храмов, не оставлял жанр портрета: писал Василия Жуковского, Ивана Крылова, Алексея Толстого, запечатлел прибывшую в Петербург графиню Самойлову с её воспитанницей Амацилией Пачини. Эта картина навсегда вошла в историю под названием «Маскарад».
В 1840 году император предложил Брюллову написать грандиозное полотно «Осада Пскова польским королем Стефаном Баторием в 1581 году». Государь приказал выделить художнику группу историков в помощь, организовать экспедицию к месту исторических событий и постоянно интересовался ходом работы над будущим шедевром. Но такая чрезмерная опека и давление привели к обратному результату. Брюллов потерял интерес к картине, отвернул недописанный холст к стене и больше никогда не прикасался к нему.
В 1843 году Брюллов приступил к росписи плафона купола только что построенного Исаакиевского собора. Огромная площадь сферического плафона составляла более 800 квадратных метров! Но работа была мучительной: сырая штукатурка, плохо ложившийся грунт, отслаивающаяся краска. Приходилось перерисовывать некоторые изображения, к тому же в помещении было влажно, холодно, гуляли сквозняки, стояла мелкая пыль от тесания мрамора и гранита. Брюллов серьёзно заболел и вынужден был просить об освобождении от работ.
В апреле 1849 года Карл Брюллов отправился на лечение за границу – на остров Мадейра, а затем в Италию, где и провёл последние годы своей жизни.
Карл Брюллов умер в Манциане, недалеко от Рима. Он нашёл свой последний приют на римском протестантском кладбище Монте-Тестаччо.
Вот такая история! Не забудьте подписаться!