Михаилу перевалило за пятьдесят, и последние полгода его жизнь превратилась в сюрреалистический кошмар. Ведь в их уютной прежде квартире теперь безраздельно хозяйничали четыре кота. Клубы шерсти витали в воздухе, пропитывая все вокруг своим специфическим запахом, мебель зияла свежими ранами от когтей, а ночные серенады мяуканья разрывали тишину. И сквозь этот хаос Ольга, его жена, смотрела на него глазами, полными нежности, щебеча: «Ну разве они не очаровашки?»
Полтора года назад их младшая дочь, Катерина, упорхнула в другой город, чтобы грызть гранит науки в университете. Старший сын, Дмитрий, уже три года как обзавелся собственной семьей и жил отдельно. И вот, после двадцати пяти лет брака, Михаил и Ольга впервые остались в тишине опустевшего гнезда. Михаил наивно полагал, что это будет их золотое время — долгожданная возможность пожить для себя, отправиться в путешествия, посвятить себя хобби. Их просторная трехкомнатная квартира казалась идеальным холстом, чтобы обустроить жизнь по своему вкусу.
Первый месяц был похож на затянувшееся затмение. Ольга слонялась по дому, словно тень, не находя себе занятия. Звонила детям по несколько раз в день, а вечера топила в тихих слезах. «Синдром опустевшего гнезда», — вспомнил Михаил, читавший об этом явлении. Он старался быть рядом, поддерживать ее, как мог.
— Оль, может, махнем куда-нибудь? — предлагал он, надеясь расшевелить ее. — В Санкт-Петербург, например, или на юг?
— Не хочу никуда, — отвечала она, вяло отмахиваясь. — Без детей какой в этом смысл?
Дети выросли, у них своя дорога. Это естественный ход вещей. Но Ольга никак не могла принять эту простую истину. Она всегда была заботливой, даже жертвенной матерью, растворившейся в детях. Она работала на полставки, чтобы больше времени проводить рядом с Димой и Катей. Все ее мысли, энергия, эмоции были направлены на их благополучие.
И когда они покинули дом, в ее сердце образовалась зияющая пустота.
И вот, три месяца назад началось... Вернее, начиналось все невинно. Ольга стала выносить остатки еды бездомным кошкам, обитавшим у подъезда. «Ну и пусть, — подумал Михаил. — Кормит, если ей так легче. Многие так делают, ничего страшного».
Потом она начала покупать специальный кошачий корм. Самый дешевый, уверяла она, что на рынке была выгодная акция. Михаил не возражал. Если это приносит его жене хоть какую-то радость — пожалуйста.
Но через месяц ситуация начала стремительно выходить из-под контроля.
Ольга проводила у подъезда целые часы, окруженная стаей мяукающих созданий. Она кормила их, гладила, разговаривала с ними так, словно они были ее близкими друзьями. Соседи начали ворчать, недовольные растущей популяцией кошек, которые, по их мнению, засоряли двор и метили территорию.
— Оль, может, хватит? — осторожно предложил Михаил, чувствуя, как нарастает напряжение. — Соседи жалуются.
— Они просто бессердечные! — возмутилась Ольга, ее глаза засверкали праведным гневом. — Это же живые существа, они хотят есть!
Михаил предпочел замолчать. Он не хотел разжигать конфликт.
А потом она принесла домой первого кота.
— Миша, посмотри, какой он несчастный! — Ольга внесла в квартиру тощего рыжего кота с рваным ухом. — Он болен, ему нужна помощь!
— Подлечим и отдадим? — уточнил Михаил, надеясь на лучшее.
— Ну конечно! — заверила его жена с невинным видом.
Рыжего окрестили Рыжиком. Оригинально, ничего не скажешь. Ольга водила его к ветеринару, лечила, кормила. Кот отъелся, окреп, превратился во вполне симпатичного питомца. Михаил даже немного привязался к нему. «Один кот — это не проблема,» — подумал он. Может, жене действительно станет легче, если у нее будет о ком заботиться.
Прошло две недели, наполненные относительным спокойствием.
— Миша, я еще одного принесла, — виноватым голосом сообщила Ольга, потупив взгляд.
Второй кот оказался черно-белым, молодым, игривым сорванцом. Его назвали Барсиком.
— Оль, это временно? — спросил Михаил, уже ощущая, как нарастает раздражение.
— Конечно, конечно! Он до такой степени ласковый, что мы ему быстро найдем хозяев!
Но подходящие хозяева так и не нашлись. Через месяц в квартире уже вовсю хозяйничали два кота. Рыжик оказался ленивым диванным жителем, а Барсик проявил себя как неутомимый разрушитель. Он драл обои, сбрасывал цветы с подоконников, устраивал ночные забеги по квартире, нарушая сон.
— Оль, так дальше нельзя, — заявил Михаил твердым голосом. — Либо ты ищешь ему новых хозяев, либо мы отдаем его в приют.
— В приют?! — Ольга в ужасе всплеснула руками. — Ты хочешь отправить его на верную смерть?!
— Там животных не убивают…
— Там его никто не возьмет! Он останется там до конца жизни в клетке! Ты просто жестокий!
Михаил считал себя кем угодно, но только не жестоким. Он просто не планировал делить свое жилище с двумя котами. Но Ольга смотрела на на него такими несчастными, полными укора глазами, что его сердце дрогнуло. Он промолчал, уступив ее напору.
Прошел еще месяц, и в их доме появилась третья кошка.
Серая, с печальными глазами и больной лапой. Разумеется, ее тоже необходимо было вылечить. Временно приютить. На время лечения.
— Оля, это уже перебор, — сказал Михаил, чувствуя, как его терпение иссякает. — Три кота в трехкомнатной квартире — это слишком.
— Это кошка, — поправила его жена. — И она только временно, только на время лечения.
Кошку назвали Муркой. Лапу успешно вылечили. Мурка осталась. Потому что, как выяснилось, она беременна. А беременную кошку нельзя выгонять на улицу, это же бесчеловечно.
— Когда родит, всех котят пристроим, и ее тоже, — пообещала Ольга.
Михаил уже не верил этим обещаниям, но все еще надеялся на чудо.
Две недели назад Мурка разрешилась от бремени, подарив миру четверых котят. Теперь в квартире обитали три взрослых кота и четверо крошечных пушистиков. Семь котов. Семь!
— Оль, это конец, — сказал Михаил, чувствуя себя загнанным в угол. — Мы не можем жить с семью котами.
— Котят пристроим! — заверила его жена, повторяя свою излюбленную мантру. — Им всего две недели, они еще маленькие. Через месяц начну искать им хозяев.
— А Мурку?
— Ну... стерилизуем и оставим. Она же мать наших котят, как я могу с ней так поступить?
«Мать наших котят», — Ольга, казалось, уже считала их своей семьей.
Но и это было еще не все. Позавчера, вернувшись с работы, Михаил обнаружил в квартире четвертого взрослого кота.
Огромный, толстый, черный кот с пронзительными желтыми глазами восседал на его любимом кресле. На его законном месте. И смотрел на Михаила так, словно это он вторгся на чужую территорию.
— Кто это? — спросил он, чувствуя, как внутри все закипает от гнева.
— Это Черныш, — Ольга нежно погладила монстра, не замечая его недовольного взгляда. — Его хозяйка умерла, и соседка попросила нас его приютить. Он такой спокойный, воспитанный! И кастрированный, так что никаких проблем с ним не будет.
— Оля, — проговорил Михаил, пытаясь собраться с мыслями и сохранять спокойствие. — У нас четыре взрослых кота и четверо котят. Это восемь животных в трехкомнатной квартире. Ты вообще понимаешь, о чем я говорю?
— Котята временно, — повторила она уже привычную фразу.
— А четыре взрослых кота — это навсегда?!
— Ну... пока что навсегда. Но ведь они нам совсем не мешают!
«Не мешают», — эхом отозвалось в голове у Михаила. Вся квартира утопала в шерсти. Он покупал липкие ролики упаковками, но это не помогало. Шерсть была повсюду: на одежде, на постели, даже в еде. Три кошачьих лотка, установленные в ванной и коридоре, источали едкий запах, который не могли заглушить ни освежители воздуха, ни даже исправно работающая вентиляция. Обои были ободраны, диван покрылся уродливыми затяжками. По ночам коты устраивали головокружительные гонки, дрались и орали, не давая ему уснуть.
Михаил чувствовал себя измотанным и разбитым. Приходя с работы, он не мог расслабиться: кто-то постоянно требовательно мяукал, выпрашивая еду или внимание. Черныш оккупировал его кресло и теперь шипел, стоило Михаилу попытаться прогнать его. Барсик вчера сбросил его ноутбук со стола. К счастью, обошлось без серьезных повреждений, но Михаил чуть не получил сердечный приступ.
А Ольга, казалось, была счастлива как никогда. Она буквально сияла, носилась с котами, сюсюкала с ними, кормила, ухаживала и играла с ними. Впервые за последние полгода Михаил видел ее по-настоящему радостной и довольной.
— Видишь, как хорошо? — говорила она мужу. — Совсем не скучно! Дети выросли, зато вот какая у нас семья появилась!
«Семья из восьми котов», — с горечью подумал Михаил.
Вчера он предпринял отчаянную попытку серьезно поговорить с ней.
— Оль, я понимаю, что тебе тяжело после отъезда детей. Понимаю, что тебе нужна забота о ком-то. Но четыре кота — это все-таки слишком. Я согласен оставить одного. Выбери, кого хочешь, а остальных давай пристроим в добрые руки.
Лицо Ольги мгновенно окаменело.
— Как я могу выбрать? Это же живые существа! У каждого свой характер! Рыжик — наш первенец, Барсик — такой игривый, Мурка — мать, Черныш — его хозяйка умерла, я не могу его предать!
— Оля, это не наши дети! — не выдержал Михаил. — Это всего лишь коты! Ты можешь найти им любящих хозяев!
— Значит, ты хочешь, чтобы я выбросила их на улицу? — глаза Ольги наполнились слезами.
— Я этого не говорил! Можно попробовать найти людей, которые захотят их взять к себе…
— Никто не возьмет взрослых котов! — закричала Ольга, теряя контроль над собой. — Всем нужны только котята! А я что, должна их в приют сдать? Или вообще усыпить?!
— Почему сразу усыпить? Есть же и другие варианты…
— Нет никаких вариантов! — Ольга разрыдалась, давая волю своим чувствам. — Ты просто не любишь животных! Бессердечный! У тебя вместо сердца — камень! Дети уехали, и тебе плевать, что мне одиноко!
Она убежала в спальню и захлопнула дверь. Михаил остался на кухне в окружении четырех котов, которые укоризненно смотрели на него, ожидая ужина.
Сегодня утром он позвонил дочери Кате.
— Катюш, что мне делать? Мама совсем с ума посходила. У нас четыре кота!
— Пап, ну и что? — удивилась дочь. — Пусть живут. Маме так легче переносить наш отъезд.
— Но четыре кота в квартире — это же ненормально!
— А тебе они сильно мешают?
— Еще как! Шерсть, запах, ободранная мебель, шум по ночам…
— Потерпи, пап, — вздохнула Катя. — Мама всю жизнь нас растила, теперь вот котов нянчит. Ты ведь любишь маму?
«Люблю», — мысленно ответил Михаил. Конечно, любит. Двадцать семь лет вместе, вырастили двоих детей. Но он не может жить в зоопарке.
Вечером того же дня Ольга, словно ничего и не произошло, села рядом с ним на диван, погладила Черныша и сказала:
— Миш, знаешь, соседка со второго этажа рассказала, что скоро еще одну кошечку выгонять будут. Персидская, говорят, красавица. Может, и ее возьмем? А то что она одна будет делать?
Михаил посмотрел на свою жену и понял, что этому не будет конца. Даже когда котят пристроят, появятся новые коты. Ольга нуждалась в ком-то, о ком можно заботиться. А раз дети уехали, она переключила свое внимание на животных.
— Нет, — твердо сказал он. — Пятого кота я не переживу.
— Значит, четырех переживешь? — обрадовалась Ольга, не замечая, как мрачнеет его лицо.
Михаил промолчал, устремив взгляд в пустоту. Потому что он понял, что да, он их переживет. Потому что он любит свою жену. Потому что видит, как она расцвела с этими котами. Потому что после долгих месяцев депрессии она снова улыбается, хоть и пахнет теперь кошачьим кормом.
Но пятому коту не бывать. Четыре кота — это его предел. Дальше либо он съезжает, либо коты. И он говорил это вполне серьезно.
И все же, когда он смотрит на счастливое лицо Ольги, нежно сюсюкающей с Рыжиком, он понимает, что, скорее всего, съедет именно он. Потому что для его жены эти коты сейчас важнее всего на свете. Даже важнее его самого. И это вызывает у него глубокую печаль.