Катя позвонила Алине поздним вечером. Голос был напряжённый, с нотками паники.
— Лина, у меня проблема. Скорая увозит. Аппендицит, говорят. Операция нужна. Мальчишек не с кем оставить.
Алина не раздумывала ни секунды.
— Я приеду. Прямо сейчас. Мы заберём мальчиков, не волнуйся.
— Ты уверена? Егор не будет против?
— Да какая разница. Ты же сестра моя.
Егор сидел на диване с ноутбуком и поднял глаза на жену.
— Что случилось?
— Катю увозят в больницу. Заберём мальчишек на несколько дней.
Муж пожал плечами.
— Ну ладно. Форс-мажор так форс-мажор.
Через два часа Алина привезла двух сонных племянников. Старший, Данила, тащил рюкзак, младший, Артём, сжимал в руках планшет. Алина написала Кате сообщение, что с мальчиками всё в порядке.
«Спасибо вам. Я быстро. Максимум неделя» - написала в ответ сестра.
«Не переживай. Поправляйся» - ответила Алина.
Потом женщина уложила мальчишек спать на диване в гостиной. Егор молча наблюдал за суетой и вернулся к работе.
Первые три дня прошли относительно спокойно. Алина готовила завтраки, водила детей гулять, включала им мультики. Егор работал из спальни, периодически выходил на кухню за чаем и морщился от шума.
— Они могут потише играть? — спросил он вечером третьего дня.
— Это дети. Они не умеют потише.
— Ну попроси хотя бы.
Алина попросила. Племянники затихли на полчаса, потом снова расшумелись.
На четвёртый день Егор пришёл на кухню мрачный.
— Алина, а почему у нас холодильник забит фруктами, йогуртами и сырками?
— Купила детям. Они же должны есть.
— Мы обычно не покупаем столько молочки и фруктов.
— Ну, так сейчас не обычная ситуация.
Муж покачал головой и вернулся к работе. Но Алина заметила, как он начал записывать что-то в блокнот.
Катя позвонила на пятый день. Голос был слабым.
— Лин, у меня осложнения. Врачи говорят, что выписка откладывается. Может ещё неделя.
— Не волнуйся. Мальчишки со мной. Лечись спокойно.
— Ты уверена? Может, их к кому-нибудь ещё?
— К кому? У тебя же больше никого нет. Всё нормально, я справляюсь.
После разговора Алина сообщила новость мужу. Егор поднял глаза от компьютера.
— Ещё неделя?
— Да. Осложнения.
— Понятно, — мужчина вернулся к экрану.
Следующие дни напряжение росло. Данила с Артёмом носились по квартире, ломали игрушки, требовали внимания. Алина покупала им фрукты, сладости, новые раскраски. Готовила блинчики, пирожки, делала котлеты.
Егор работал всё больше из спальни, выходил редко. Лицо у него стало каменным.
— Может, сходишь с ними погуляешь? — попросила Алина в субботу. — Я устала.
— У меня дедлайн по проекту.
— Но сегодня же выходной день.
— Я фрилансер. У меня нет выходных дней, когда есть работа.
Женщина махнула рукой и повела детей сама.
Через две недели Катя, наконец, выписалась. Приехала бледная, худая, но радостная. Привезла торт и подарки мальчишкам.
— Лин, я не знаю, как тебя благодарить. Вы меня просто спасли.
— Да ладно. Мы же семья.
Катя обняла племянников.
— Собирайтесь, поедем домой. Надоели тёте с дядей, наверное.
— Да нет, что ты, — соврала Алина.
Егор вышел из спальни. Лицо у него было серьёзным. Он прочистил горло.
— Катя, мне неловко, но я человек практичный. Я составил примерную калькуляцию расходов за две недели.
В комнате повисла тишина. Алина замерла.
— Что? — переспросила Катя.
— Ну, дети ели много. Особенно мясо, фрукты, молочка. Плюс коммунальные расходы увеличились. Свет, вода. Я посчитал примерно. Получилось семнадцать тысяч рублей. Если не сложно.
Алина почувствовала, как краска заливает ей лицо. Катя побледнела ещё больше, чем была.
— Ты серьёзно? — тихо спросила сестра.
— Вполне. Это наши общие деньги с Алиной. Я считаю справедливым, чтобы ты возместила расходы.
Катя молча достала телефон, открыла банковское приложение. Руки у неё дрожали. Перевела деньги. Номер Егора она знала.
— Всё. Деньги отправила. Данила, Артём, одевайтесь. Быстро.
Мальчишки, почувствовав напряжение, заторопились. Собрались за пять минут. Катя взяла их за руки и направилась к двери.
— Катюша, подожди, — начала Алина.
— Спасибо за заботу, — отрезала сестра. — Больше не побеспокою.
Дверь закрылась. Алина обернулась к мужу. Лицо у неё горело.
— Ты что творишь?
— А что такого? Я справедливо попросил компенсацию.
— Справедливо? Ты унизил мою сестру. Она после операции, одна с двумя детьми, а ты с неё деньги требуешь.
— Почему требую? Я вежливо попросил. Это были наши расходы. Или по-твоему, мы должны спонсировать чужих детей?
— Чужих? Это мои племянники.
— Мне они чужие. Я их кормить не обязан.
Алина села на диван. Руки тряслись.
— Я не узнаю тебя.
— А я не узнаю тебя. Ты легко раскидываешь наши общие деньги направо и налево. Покупала им фрукты, мясо, сладости. Ты видела, сколько всего ушло?
— Это дети. Они должны нормально есть.
— За счёт нашего бюджета? Пусть мать им обеспечивает питание. Она вообще могла заранее оставить денег.
— У неё не было денег. Она на больничном.
— Это её проблемы. Почему они должны становиться нашими?
Алина смотрела на мужа и не понимала, кто перед ней сидит. Человек, с которым она прожила три года, вдруг стал чужим.
— Ты действительно так думаешь?
— Да. И знаешь что? Я вообще не уверен, что она была в больнице. Может, отдыхала где-нибудь, а нам детей скинула. Удобно же.
— Что? Ты сошёл с ума? Она после операции. Я видела выписку.
— Выписки можно подделать.
Женщина встала и ушла в ванную. Заперлась. Села на край ванны и попыталась успокоиться. Не получалось.
Катя не отвечала на звонки три дня. Потом написала короткое сообщение: «У нас всё нормально». Алина пыталась объясниться, извиниться, но сестра была непреклонна.
Дома воцарилась тяжёлая атмосфера. Егор считал себя правым и не понимал, за что на него обижаются. Алина молчала, но каждый раз, глядя на мужа, чувствовала холодок в груди.
— Ну что ты дуешься? — спросил он через неделю. — Я же правильно поступил. Мы не благотворительный фонд.
— Это моя сестра.
— И что? Родственные связи не отменяют финансовую логику.
— У тебя вместо сердца калькулятор.
— Лучше калькулятор, чем розовые очки.
Алина начала тайком переводить Кате деньги. По три-пять тысяч раз в месяц. Из своей зарплаты, которую получала на отдельную карту. Сестра поначалу отказывалась, но потом молча принимала помощь.
Егор заметил, что жена стала экономить на продуктах. Покупала меньше мяса, фруктов. Он решил, что она наконец поумнела и начала рационально расходовать бюджет.
— Вот видишь, как хорошо. Можно жить скромнее и не тратить лишнего, — довольно говорил муж за ужином.
Алина кивала и молчала. Внутри у неё росло понимание, что они с Егором живут в разных мирах. Он видел цифры и расчёты. Она видела семью и взаимопомощь.
С Катей отношения наладились не сразу. Прошло два месяца, прежде чем сестра согласилась встретиться. Они пили чай на нейтральной территории, в кафе.
— Знаешь, я до сих пор не могу забыть тот момент, — сказала Катя. — Когда он мне счёт предъявил. Я думала, сквозь землю провалюсь.
— Прости его. Он такой.
— Ты с ним так и живёшь?
— Пока живу.
— А дальше?
Алина пожала плечами. Дальше она не знала. Брак дал трещину. Каждый раз, глядя на мужа, она вспоминала тот вечер и лицо сестры. Вспоминала его слова про чужих детей и подделанные выписки.
Егор продолжал работать, зарабатывать, планировать бюджет. Он считал себя рациональным и правильным. Алина молча переводила деньги сестре и думала о том, что рациональность в некоторых вопросах неотличима от бессердечности.
Они жили в холодном перемирии. Разговаривали о бытовых вещах, избегали острых тем. Муж не понимал, почему жена охладела. Жена не могла объяснить, что некоторые вещи нельзя рассчитать на калькуляторе.
Алина знала одно: в следующий раз, когда Кате понадобится помощь, она её окажет. Но уже не будет спрашивать разрешения у Егора. Потому что семья — это не статья расходов в таблице. И племянники — не чужие люди, которым нужно выставлять счёт за съеденные котлеты.
А Егор продолжал вести свой блокнот с расходами и считал, что поступил абсолютно правильно. Семнадцать тысяч вернулись в бюджет. Справедливость восторжествовала. По крайней мере, в его понимании.