Вы наверняка слышали эту байку у костра, в гаражных разговорах или читали ностальгические посты в сети: «При Союзе рыбачил где хотел и сколько хотел! Никаких лицензий, инспекторов и штрафов!». Звучит как рыболовный рай, утерянный эдем. Но так ли это было на самом деле? Я прошел путь от пацанки с бамбуковой удочкой на деревенском пруду в 70-х до заядлого рыболова-любителя конца 80-х. И я готов развеять мифы и рассказать вам, как всё обстояло на самом деле. Приготовьтесь, история будет жёсткой, без прикрас и советской романтики.
Миф №1: Полная свобода и отсутствие любых законов
Это — первое и самое опасное заблуждение. Законы были. И они назывались «Правила любительского и спортивного рыболовства». Эти правила утверждались в каждой союзной республике, крае и области. Были они, кстати, отнюдь не едиными для всей необъятной страны.
Что было нельзя категорически (и это знал каждый более-менее серьезный рыбак):
1. Лов сетями, бреднями, вентерями, «телевизорами» без специального разрешения. Это считалось браконьерством в чистейшем виде. Для колхозов, рыболовецких артелей и отдельных граждан (например, на Крайнем Севере для промысла) существовали лицензии (разрешения). Любителю же сеть в багажнике могла стоить очень дорого — от крупного штрафа до уголовной статьи за хищение социалистической собственности. Помню, как в конце 80-х мой сосед по гаражу, пойманный ночью на установке сетей в нерестовый период, лишился не только лодки и сетей, но и получил «условный срок» с обязательными работами.
2. Лов рыбы во время нереста. Это была священная корова. На время «ходы» рыбы (весной) на многих реках и водоемах вводился полный запрет на ловлю с лодки, а часто и с берега. Берега патрулировались. Не инспекторами рыбоохраны в современном понимании, а чаще — народными дружинниками или милицией. Штраф был гарантирован, а лодку могли конфисковать. Никакой «договорняк» за пару сотен рублей не прокатывал — была система, и она работала.
3. Использование взрывчатки и электроудочек. Это был уже не просто проступок, а тяжкое уголовное преступление. «Глушение» рыбы динамитом или капсюлями-детонаторами от ружья считалось дикостью, вредительством и жестокостью. Таких «рыбаков» искали всерьёз, и попадание в тюрьму на пару лет было реальной перспективой. Об электроудочках тогда мало знали, но если бы знали — отношение было бы таким же.
4. Лов в запретных зонах. Рядом с плотинами ГЭС, мостами, водозаборами, в заповедниках и рыбопитомниках ловить было нельзя. Знаки висели, и их соблюдали.
Так откуда же взялась легенда о вседозволенности?
А вот здесь начинается самое интересное. Действительность была сложнее и парадоксальнее.
1. Дырявое законодательство и тотальный дефицит. Правила были, но они часто устаревали, противоречили друг другу, а главное — их реальное исполнение было фикцией на 80% территории страны. Почему?
· Не было инспекторов. Штат рыбоохраны (Главрыбвод) был мизерным. Один инспектор на район, размером с пол-Голландии, без машины, часто без лодки. Он физически не мог всех проконтролировать.
· Приоритеты государства. Государству была нужна промысловая рыба для выполнения плана по рыбной продукции. Любитель с удочкой его волновал в последнюю очередь, если тот не лез в нерестилища с сетью. Система боролась не с рыболовом-любителем, а с браконьером-промысловиком, который воровал у государства «ресурс».
· Дефицит всего. Не было нормальных снастей. Японских катушек и финских блёсен в магазинах не продавали. Леска «Клинская» рвалась, крючки тупились. Люди изворачивались: делали «самоловы» из проволоки, лили грузила из свинца с аккумуляторов, вязали сети из лески (это уже было на грани). На эту «кустарщину» власти смотрели сквозь пальцы. Борьба была не с рыбаками, а за элементарное выживание хобби.
2. Общественный договор и «свои» водоемы. Ключевой момент! Не было анонимности. Вы жили в поселке, городе, на улице. Рыбачили на «своих» водоемах: ближайшая речка, озеро, пруд. Эти места контролировались не государством, а местным сообществом. Старики-рыбаки, председатель колхоза, егерь (если был) — они устанавливали негласные правила. Можно ловить тут, а вот здесь — нерестилище, отойди. Эту щуку отпусти — она матка. Эту сеть поставь — получишь по шее от своих же.
Это был жесткий, но понятный патриархальный порядок. Нарушителя осуждали, могли побить, пожаловаться на работу или в милицию. Законом здесь было не писаное правило, а мнение коллектива. И это работало куда эффективнее, чем любой инспектор.
3. Отсутствие «прессинга» как явления. Не было такого количества рыбаков. Не было внедорожников, чтобы заехать на любое озеро. Не было эхолотов и подводных камер. Рыбалка была пешей или на велосипеде, редко — на поезде или попутке. Лодки — тяжеленные деревянные или надувные «Уфимки», которые текли. Выбор мест был ограничен логистикой. И давление на водоемы было в разы меньше. Рыбы объективно было больше, потому что заводов было меньше, полей меньше удобряли, да и население в деревнях, у воды, сокращалось.
Правда о «золотом веке» от бывалого
Так было ли лучше? И да, и нет.
Что было лучше:
· Чувство свободы от бюрократии. Ты не думал о лицензии на ловлю тайменя или судака. Если рыба клюет — ты ее ловишь. Весь улов — твой. Не нужно было с собой весов и калькулятора, чтобы не превысить суточную норму.
· Экология. Вода в большинстве средних рек была чище. Заводы стояли, но стоки были чудовищными только в отдельных промышленных зонах. Рыба в Подмосковье, на Урале, в Сибири была съедобной. Щука пахла огурцом, а не тиной и мазутом.
· Дух товарищества. На водоеме не было конкуренции «поймал-отпусти» или «поймал-похвастайся в ютубе». Было общее дело. Помогали друг другу, делились наживкой, советовали. У костра разговаривали, а не сидели в телефонах.
Что было хуже и жестче:
· Вседозволенности не было. Была ответственность перед соседом. И эта ответственность могла быть куда страшнее штрафа. Общественное порицание, исключение из круга — это мощный инструмент.
· Борьба за снасти. Это была настоящая битва. Хороший крючок или леска ценились на вес золота. Их «доставали», меняли, берегли. Рыбалка начиналась не на воде, а в поисках дефицита.
· Полная бесперспективность для «спортсмена». О выезде на лососевые реки Кольского или на тайменевые реки Сибири можно было только мечтать. Это были закрытые зоны, часто пограничные, куда нужен был пропуск. Рыбалка была локальной, приземленной.
· Суровость наказаний. Попасться системе — было страшно. Не штраф в 5000 рублей, а вызов на комиссию на работе, обсуждение на партсобрании (если член партии), статья в стенгазете. Это ломало жизнь. Сети жгли на кострах, лодки распиливали бензопилами при всем честном народе. Это был показательный, устрашающий акт.
Вывод. Почему «законы не касались»?
Потому что главным законом был не Уголовный кодекс, а неписанный кодекс порядочного человека и соседа. Государство делегировало контроль сообществу. Оно вмешивалось только в случае вопиющих нарушений, которые наносили ущерб плановой экономике.
Советская рыбалка — это не про отсутствие законов. Это про другую систему координат. Жесткую, патриархальную, местами дикую, но в своей парадоксальной логике — эффективную для своего времени. Это был мир, где за сеть могли избить, но поделиться последним мотылем с незнакомцем на морозе — было святым делом.
Сегодня мы имеем четкие, прописанные правила, лицензии, инспекторов с видеорегистраторами. Это цивилизованно и правильно. Но вместе с водой мы выплеснули и ребенка — то самое чувство общности, локальной ответственности за «свой» водоем.