Я проснулась отдохнувшей, несмотря на то, что накануне разнервничалась из-за трех кроватей в комнате и общей ванной комнаты. Но относительно отдыха не могу сказать ничего плохого — спала отлично, за окном было тихо, никакого шума машин за окном.
Проснулась я рано утром и быстро собралась, хотя первый день мне дали на раскачку и разрешили прийти после обеда. Утром я сразу проложила маршрут до «5М Мигрос» — огромного гипермаркета на въезде в район Коньяалты, где мне предстояло жить ближайшие три месяца.
Воду я не пила и ничего не ела с самолета. Когда меня привезли из аэропорта, никто не предложил, а я сама не догадалась взять в отеле. В супермаркет мы не заезжали, а искать круглосуточный маркет в темноте в незнакомом районе невозможно без Wi-Fi. Пришлось ждать утра.
Погода была ясной, солнечной, но не жаркой. По сравнению с майской Москвой было вполне комфортно.
Первый поразивший меня вид - вид на горы в сторону Кемера.
Первым в списке дел шел банкомат, привела в порядок свою турецкую карту с прошлого года. К моему удивлению, это заняло всего минут 5. Вторым — офис Turkcell. Нужно было пополнить счёт на старый турецкий номер.
Тут случилось первое маленькое чудо. Я не знала, да даже и не подумала, что турецкий номер спустя более чем полгода моего отсутствия в Турции уже не обслуживался. На кассе я попросила пополнить его, как если бы он был действующий, кассир и пополнил. И только потом я сказала: «Я им полгода не пользовалась».
Они что-то оживлённо обсудили на турецком, и кто-то на ломаном английском сказал: «Вам повезло. С номером ничего не случилось». Оказалось, система другая. Надо было сначала сказать, что номер «спал» — и не факт, что его вернули бы.
Ну, как вышло, так вышло. В Турции иногда полезно делать не «как надо», а «как получается».
«5М Мигрос» — мой личный рай после бодрумской глуши
Третий пункт — сам гипермаркет. Купила на завтрак два симита и айран, вышло где-то чуть более 50 турецких лир (*2 для перевода в рубли).
Меня поразило разнообразие. Тогда я ещё не знала, что размер «Мигроса» зависит от количества букв «М» в названии. «5М» — это царство, где есть всё: от еды до бытовой техники. В тот момент я подумала: «Слава богу, я попала в рай». Потому что в прошлом году в Бодруме мы жили в ложмане в деревне. Ближайший магазин находился в 15 минутах езды на машине или полчаса пешком по оживлённой трассе. А здесь всего 5 минут пешком.
Это было первое, настоящее облегчение. Жить можно.
До отеля я шла пешком приблизительно 25 минут. Утро на работе я начала с разговора о главном — о комнате. Я написала сообщение мини-боссу прямо: «Мне не нравится, что эта комната рассчитана на троих. Мы ведь договаривались об отдельной». Через полчаса он перезвонил: «Сегодня вечером тебя переведут в другую, потом скажешь, как новая. Думаю, тебе она понравится».
И правда, в тот же вечер я переехала. Комната рассчитана на одного. Просторная, и сторона не солнечная, в тени. Рядом в коридоре расположены туалет и душ, а по другую сторону ещё комнаты: одна на одного, другая на троих. Это было частное общежитие для студенток, которым владели друзья моего босса. Меня, не-студентку, туда взяли «по блату».
Но за комфорт пришлось платить правилами. Вход и выход — строго до полуночи. Если где-то задержался, то ночевать можешь там же, ворота закрываются. Стирка в общежитии за деньги, и только с 9 утра до 9 вечера, поскольку машины шумят и мешают отдыху студенток, проживавших этажом ниже прачечной. А еще эти машинки любили ломаться: то стирали при 90 градусах, превращая мои синтетические футболки в мятый комок, который невозможно было разгладить еще два месяца, то забывали отжать, и приходилось запускать стирку повторно, оплачивая ее по второму кругу.
Один раз мне в выходной даже позвонили с работы, потому что я не ночевала дома.. Администрация, по регламенту, доложила об этом моему боссу. Мне, человеку за тридцать, такое внимание казалось сюрреалистичным.
Но тогда, в начале июня, это был рай. Я жила практически одна в центре города, рядом парк и пляж, гигантский торговый центр, автобусы на Кемер и дальше по побережью.. Но усталость к вечеру валила с ног так, что гулять после полуночи всё равно не хотелось. А стирку можно было отложить на выходной день.
За обедом в общей столовой для сотрудников я заново познакомилась с командой. И выяснился удивительный факт: кассир, с которым мне предстояло работать полгода, оказался хорошим знакомым моего бывшего коллеги-турка из Бодрума. Более того, несколько лет назад они вместе работали в том же отеле, где была я в прошлом году, и даже делили одну комнату в общежитии для сотрудников.
В этой индустрии слухи разносятся мгновенно. Как только ты попадаешь в систему, о тебе уже всё известно. В прошлом году, когда я только нашла эту вакансию, мне написали три незнакомца, и позвали работать фотографом в их студиях. Такие совпадения меня ждут тут ещё не раз.
И вот пришло сообщение от бывшего коллеги из Бодрума, когда он узнал, где и с кем мне предстоит работать:
«Срочно пиши в эйчар-отдел в Бодрум и просись обратно. Ты вообще не знаешь, с кем связалась. Помнишь, с кем работала в прошлом году? Так то были дети по сравнению с этими».
Сообщение меня не порадовало. Мягко говоря. Но я решила составить своё мнение. Прошлый сезон не прошёл даром, я уже знала, как себя вести в турецком коллективе, работая в туризме: не быть откровенной, не выдавать своих планов, сначала наблюдать, потом делать выводы и строить стратегию наперед.
У меня был козырь: номера телефонов всех, кто звал меня на работу в этом году. Даже если бы всё пошло не так, я могла рискнуть и уехать работать в другое место.
Новая команда: никому нет дела, и это блаженство
В отеле, как оказалось, работал ещё один фотограф — турок, говорящий по-русскт (но на английском — лучше). Сначала он показался адекватным. Ключевое слово — «показался».
Но главное было не в нём, а общая атмосфера.
Никто не лез в душу. Никто не набивался в друзья. Всем было пофиг на моё появление. И это после бодрумского «реалити-шоу», где все обсуждали всех, а личная жизнь интересовала всех вокруг явно больше, чем работа.
Это было блаженство. Тишина. Профессиональная отстранённость.
Отель был небольшим, вся территория, наверное, как одно футбольное поле. Три бассейна, несколько баров, детский клуб, теннисные корты, площадки для баскетбола, футбола и воллейбола. И главное — городской пляж в парке, куда гости спускались на общественном лифте.
Мне это страшно понравилось. В Бодруме, на тех холмах, я чувствовала, что за мной могут следить — многоуровневая структура, везде всё видно. А здесь, при всей кажущейся тесноте, были лазейки, где можно было на 10-15 минут спрятаться от всех и передохнуть.
График в целом был нормальным, человеческим: с 10:00 до 20:30, с дневным перерывом, когда можно сходить на пляж.
Жизнь начала напоминать нормальную. Я не вставала слишком рано, жила рядом, могла идти пешком или проехать две остановки на автобусе. Вечерний путь домой лежал через променад Beach Park, мимо кафе, где отдыхали горожане. Я наблюдала за жизнью города. Это было иное измерение после Бодрума, где мы курсировали между отелем и общежитием по безлюдным холмам шесть раз в неделю. А здесь я была как будто в самом центре цивилизации, и мне очень нравилось это ощущение.
Первые трещины: обиженный коллега и загадочный новичок
Через несколько дней выяснилось, что русскоговорящий турок-фотограф уезжает в другой отель. Я вздохнула с облегчением. Потому что в первый же день он пригласил меня погулять в Beach Park после работы. Я отказалась, поскольку нужно было перемещать вещи в новую комнату, обустраивать свой быт, разбирать чемодан.
Он обиделся и со следующего дня просто-напросто перестал со мной здороваться. Ровно до момента своего отъезда в другой отель.
А потом оказалось, что и позитивный месхетинец тоже в скором времени уедет, а к нам переведут другого фотографа. Когда его обсуждали, все многозначительно улыбались, вздыхали, пожимали плечами.
Эта реакция не могла не напрягать. Мне было жалко месхетинца — мы хорошо сработались: он брал турко- и русскоговорящих гостей, я — англоязычных и арабов. Пересечений было мало, а значит меньше конкуренции и здоровее климат в команде. Как будет с новым, я не знала.
Но слишком много думать об этом не было сил. Я сильно выматывалась за день.
Первые недели я много работала, стремилась показать себя, тем более, что мини-босс приезжал чуть ли не каждый день. Спустя месяц это уже начало изрядно подбешивать, но в самом начале еще ничего, пока не знаешь, в чем подвох. Я еще плохо знала город и часто ходила пешком там, где стоило ехать на автобусе. Вечером приходила домой и выключалась. Не было сил даже на лишние размышления.
Но при этом я кайфовала. Каждый раз, когда удавалось погулять по Анталии после работы или сходить на пляж в перерыв. Открыть купальный сезон 21 мая, в час дня, в рабочий вторник — это ни с чем не сравнимое ощущение.
Мне казалось, что моя жизнь здесь будет идеальной. Мечта, наконец-то, обретала чёткие, солнечные контуры.
Июнь наступил. Медовый месяц закончился. Началась полноценная жизнь. Со всеми её правилами, скрытыми конфликтами и той самой ценой, которую я тогда ещё не умела считать.
Ваша, Яся.
***
P.S. Новый фотограф приехал в первую неделю июня, он оказался украинцем, работающим среди турок в туризме более 15 лет. И его появление перевернуло всё с ног на голову. Но это — уже история следующего поста.