итак, представляю вам первую главу моего любительского продолжения вышеупомянутой книги)
Пемберли, Хартфордшир, Англия, 1816 год. Первый день в Пемберли по приезду.
Элизабет открыла глаза. Сквозь шторы в комнату проникал тёплый солнечный свет. Несколько минут она нежилась в мягком одеяле, не желая сгонять это ощущение дремы. Легкая сонливость сковывала тело. Потом она повернулась на бок. Взгляд медленно скользнул по непривычной, новой комнате. Окно, из которого лился свет, изящный столик с зеркалом на резных ножках, камин и стоящая на нем свеча, высокий книжный шкаф из темного дуба. В кресле рядом с кроватью расположился, закинув ногу на ногу и уже полностью одетый, ее муж — мистер Фицуильям Дарси.
— Господи, мистер Дарси! — шутливо-укоризненным тоном воскликнула она, увидев, что все это время наблюдал за ней, и улыбнулась, откидываясь на подушки. Так непривычно для нее было вот так просто разговаривать с самим мистером Дарси, которого долгое время назад откровенно презирала.
Из размышлений ее вытянула тихая фраза:
— Доброе утро, родная, — мягко произнес Дарси. — Надеюсь, я не нарушил вашего покоя своим присутствием?
Элизабет села на кровати, выпрямилась и ответила:
— Нет, разумеется…
— Я..
— Можете идти в столовую, я скоро подойду, — неловко сказала она. Дарси поднялся с кресла, поправил сюртук. Открывая дверь, он на мгновение замер.
— Просто Фицуильям, прошу вас, — тихо сказал он, повернувшись. Элизабет также замерла, будто не расслышала. Все эти дни она называла его мистером Дарси и никак иначе, и новизна этой просьбы одновременно пугала и радовала. Наконец она повернула к нему голову:
— Да… Да, конечно…
Он кивнул, и в одном этом движении было больше смысла, чем во множестве слов, и закрыл дверь.
Элизабет потянулась. На длинную ночную рубашку упал луч солнечного света. Посидев некоторое время, будто окончательно просыпаясь, девушка встала и направилась в свой будуар.
Некоторое время спустя она разглядывала своё отражение в зеркале. Желтое хлопковое платье с изящным белым воротником необычайно ей шло. Незамысловатая, но изящная прическа, заплетенная ее служанкой, Лили, подчеркивала блеск ее волос.
— Мэм, я могу идти? — спросила она, поправляя на руке плетеный браслет. Элизабет заметила, что девушка всегда теребит браслетик, когда немного волнуется.
— Да, Лили, конечно,— мягко улыбнувшись, ответила она. Служанка присела в коротком книксене и вышла. Повертевшись перед зеркалом и довольным взглядом окинув свой образ, Элизабет направилась в столовую.
Оказавшись в коридоре, она в нерешительности замерла. Девушка еще плохо ориентировалась в доме, поэтому не помнила, где находится столовая. Наугад она открыла ближайшую дверь. Это оказалась библиотека. Закрыв дверь, она, смутно припоминая, направилась прямо по коридору, а затем повернула налево, однако большая дубовая дверь снова привела ее не туда.
После нескольких безуспешных попыток отыскать нужную дверь, девушка наконец увидела приоткрытую дверь. Из нее лился солнечный свет и доносились голоса.
В столовой царила тёплая утренняя атмосфера. Когда Элизабет вошла, Дарси уже сидел за столом, просматривая корреспонденцию, а Джорджиана помогала слугам с сервировкой.
— Доброе утро, Элизабет! — тихо, но радостно поприветствовала её Джорджиана. — Вы очень вовремя, всё готово.
Дарси поднял глаза от газеты и поймал взгляд жены. В его глазах — ни тени насмешки или презрения, только нежность и тепло.
Элизабет присела за стол. Перед ней стояла кружка дымящегося кофе, золотистые тосты с маслом, мисочка с клубничным джемом и свежие ягоды.
За завтраком завязалась весьма оживлённая беседа. Джорджиана с присущей ей робостью рассказывала о новой книге, Дарси изредка вставлял замечания о делах в поместье, а Элизабет лишь внимательно слушала.
— Быть может, прогуляемся в саду после завтрака? Сегодня невероятно прекрасная погода! — Джорджиана произнесла это с лёгкой опаской, словно боялась, что её предложение покажется навязчивым.
— Отличная идея, — мягко поддержала Элизабет.
По окончанию завтрака Дарси встал из-за стола и, извинившись, направился в свой кабинет.
Джорджиана также вышла, за ней последовала Лиззи. Юная девушка быстро ушла вперед, а Элизабет осталась блуждать по дому. Она все еще она не ориентировалась в доме и совсем не помнила, где ее комнаты. Однако стеснение и, в какой-то степени, гордость, не позволяли ей спросить у кого-либо. Смутно помня, куда идти, она направилась направо по светлому коридору. Увидев знакомую дверь, она хотела было отворить ее, но сообразила, что пришла куда-то не туда. Она все же приоткрыла дверь и замерла. В комнате стоял нежный аромат лаванды. У окна сидела Джорджиана, погрузившаяся в чтение нотной тетради. Услышав звук открытой двери, она вскинула голову, пальцы невольно сжали край листа, а щеки порозовели.
— Ой, прости… — пробормотала Элизабет.
— Нет-нет, ничего страшного, — смущенно воскликнула Джорджиана, поправляя выбившийся локон, будто это могло скрыть смущение. Элизабет машинально сделала также. Она нарушила неловкое молчание, рассмеявшись:
— Знаешь, если бы в этом доме велись записи всех тех раз, когда я ошибалась дверью, то я была бы уже рекордсменкой!
Джорджиана удивленно моргнула и тоже засмеялась:
— Ты думаешь, это рекорд? Вчера я зашла в кладовую для белья, думая, что это библиотека!
Девушки переглянулись и засмеялись уже в голос. Незаметно друг для друга они перешли на ты. Смущение растаяло, как утренний туман.
Элизабет шагнула в комнату, оглядываясь:
— Так, что здесь происходит? Судя по всему, что-то важное, раз ты так сосредоточенно это изучала.
— Ничего такого, — ответила Джорджиана. — Просто нашла старые ноты. Пытаюсь вспомнить мелодию.
— Тогда я даже рада, что ошиблась дверью! Можно мне послушать? — спросила Элизабет.
— Да, конечно! — тихо, но радостно воскликнула Джорджиана. Элизабет присела на краешек кресла. Джорджиана села за пианино. Глубоко вздохнув, она положила пальцы на клавиши и заиграла. Полилась тихая, словно ручеек, мелодия, заполняющая пространство своим нежным звучанием. Элизабет замерла в восхищении. Когда музыка окончилась, она тихо зааплодировала:
— Браво! Честно, я в жизни не слышала ничего более восхитительного!
Джорджиана смущенно улыбнулась.
— Что насчет прогулки? На улице великолепная погода, — тихо предложила она. Ее новоиспеченная сестра с радостью согласилась. И, разговорившись, две девушки вышли в сад.
Мистер Дарси, сидя в своем кабинете за большим письменным столом из темного дуба, задумался. Не все дела были сделаны. Нужно было ответить на несколько писем, однако он на время оставил мысли об этом. Его ум занимала Элизабет. Он слегка волновался: не поспешил ли он оставлять ее одну? Она ведь почти не ориентировалась в Пемберли. Заставив себя отвлечься от этого, он приступил к ответному письму. Через четверть часа, запечатав конверт, тщательно перепроверив адрес и отложив его в сторону, он встал и подошел к окну. Машинально разглядывая пейзаж, он не сразу заметил идущих по дорожке перед домом двух девушек. Одна чуть выше, в лимонно-желтом платье и шляпке с такого же цвета лентой, другая в светло-голубом платье и длинными светлыми волосами.
«Поладили» подумал Дарси, и взгляд его потеплел. Понаблюдав за ними некоторое время, он отошел от окна и принялся приводить в порядок документы.
Элизабет слушала рассказы Джорджианы. Они неторопливо прогуливались по тропинке в саду. Девушка рассказывала о поездке в Лондон, о том, как она заметила неравнодушие брата, как познакомилась с ней. Она была очень воспитанна, наделена чувством юмора и чутка. Элизабет было необыкновенно приятно беседовать с ней. Разговор лился сам по себе, девушки смеялись. Тут кто-то тронул Элизабет за руку. Та обернулась и увидела мужа.
— Фицуильям! Неужто важных дел оказалось так мало? — улыбнулась она. Тот легонько улыбнулся и что-то ответил. Элизабет засмеялась. Джорджиана смотрела на их разговор с несказанным удивлением. Еще никто не шутил с ее братом, и тем более он еще никогда ни на кого так не смотрел. «Да, она идеальная жена для него. Он так изменился!» думала она.
Между тем разговор продолжался.
— Не позволите ли мне составить вам компанию? — спросил он.
— Конечно! — отозвалась Джорджиана
— Если, конечно, вам интересны наши «дамские» разговоры — лукаво улыбнулась Элизабет.
Он подал руку жене, и они вместе с Джорджианой продолжили прогулку.
Несколько часов спустя Элизабет, сидя в своей комнате, писала письмо своей сестре, Джейн. В письме значилось следующее:
«Дорогая Джейн!
Я наконец нашла время, чтобы написать тебе. Я невероятно счастлива! Мы с мисс Джорджианой отлично поладило, что насчет мистера Дарси… Думаю, здесь и не нужно ничего разъяснять. А что насчет тебя, дорогая сестра? Как тебе нравится замужество? Как вы проводите время? Мне крайне интересно узнать все подробности! Я пишу тебе из невероятно красивой комнаты. Отсюда открывается просто великолепный вид! Не могу дождаться момента, когда смогу показать тебе все это!
Что же, теперь мне нужно идти. Прошу прощения, что письмо получилось столь коротким и бессвязным. Больше подробностей сообщу позже.
Твоя любящая сестра,
Элизабет Дарси
P.S. этот дом великолепен! Не могу дождаться вашего приезда!»
Закончив письмо, она встала из-за стола, подошла к книжному шкафу и принялась разглядывать корешки. Не найдя ничего, что могло заинтересовать ее, она вышла из комнаты и столкнулась с Лили, своей служанкой, которая куда-то очень спешила.
— Прошу прощения, мэм! — пробормотала она, покраснев, и, присев в быстром книксене, поспешила дальше.
Элизабет удивленно смотрела ей вслед. Однако она решила не придавать этому значения и пошла дальше по светлому коридору. В галерее она встретилась с Джорджианой и они решили прогуляться, разглядывая множество картин.
Шли дни. Солнечный июль сменился дождливым августом. Элизабет могла целыми днями сидеть в библиотеке, один за другим изучая тома. Прежняя неловкость, имевшая место быть между супругами, пропала. Однажды каким-то образом, неизвестным обоим, они пришли к обращению друг к другу на ты, хотя и обусловились — при посторонних, разумеется, обязательны все полагающиеся формальности.
Вместе они дополняли друг друга, и, несомненно, были счастливы. Дарси много времени проводил в кабинете, а Джорджиана упражнялась в игре на фортепиано. В столь дождливое время никто не тревожил их, а все дороги размыло ливнями.
Однажды Элизабет, сидя у окна в библиотеке, отвлеклась от книги и рассеянно смотрела в окно. Мысли ее блуждали где-то далеко. За окном бушевала стихия, ливень бил по стеклам. Вдруг ее внимание привлек темный силуэт, стремительно приближающийся к дому. Элизабет, вглядываясь вдаль, сумела разглядеть лошадь и всадника. Она отложила книгу и поспешила в кабинет мужа. Постучав в дверь, она, не дожидаясь ответа, вошла.
— Да-да?.. — рассеянно протянул Фицуильям, не отрываясь от чтения письма.
— Фицуильям, там… — встревоженно начала она. Подняв взгляд, он увидел жену и встал и подошел к ней.
— Да, Элизабет, ты что-то хотела? — последовал вопрос. — Все в порядке? — прибавил он, увидев ее озабоченный вид.
— Похоже, в скорости мы будем иметь честь встречать нежданного гостя, — произнесла его жена.
—Элизабет, я не понимаю… Ты говоришь загадками!
— Я увидела некоего всадника, направляющегося к нашему дому, — спокойно произнесла Элизабет.
— В такую погоду? Тебе точно не показалось? — с сомнением в голосе спросил Дарси. Элизабет нетерпеливо взяла его за руку и подвела к окну.
— Видишь? — спросила она, указывая на дорогу, ведущую через парк. Всадник стремительно несся по главной дороге Пемберли. Он проследил за ее взглядом.
— Да… Очень странно, я весьма озадачен.
— В такую погоду… Боюсь, нас ждут несколько неприятные новости, раз всаднику пришлось мчаться сюда под проливным дождем, — задумчиво произнесла Элизабет. Дарси машинально приобнял ее за талию. Молча они стояли у окна и следили взглядом за всадником. Когда он скрылся за поворотом, ведущим к дому, Элизабет подошла к двери и прислушалась. Дарси тем временем вернулся к столу, намереваясь прочесть-таки то письмо. Элизабет в ожидании рассеянно листала какую-то книгу. Спустя несколько минут в дверь постучали.
— Да-да, войдите,— ответил Дарси.
— Сэр, мэм, — поклонился лакей — В холле вас ожидает граф Смит.
— Смит? — встревоженно переспросил Дарси, переводя взгляд на него.
— Да, сэр, именно так. Он просил передать, что прибыл с крайне важным известием.
Переглянувшись, мистер и миссис Дарси поспешили в холл.
— Кто этот граф? Как его, Смит? — на ходу спросила Элизабет у мужа.
— Если память мне не изменяет, кто-то из родни, со стороны… моей тетушки. — ответил тот, немного замявшись перед упоминанием столь неприятной особы.
— Ясно…
— Мы с ним достаточно много общались в юности, — вспомнил Дарси
Сбежав по лестнице, он подошел к гостю. Элизабет не отставала. Тот обернулся. С него стекала вода, образуя лужу на безупречно чистом полу холла. Его дорожный плащ, когда-то прибывавший в явно лучшем состоянии, теперь был насквозь промокшим и свисал, словно мокрая тряпка. Шляпа была сбита набок, волосы липли ко лбу, однако взгляд его, решительный и твердый, требовал внимания.
— О, Дарси! Прошу прощения за столь нежданное вторжение. — с виноватой улыбкой произнес он. Взгляд его упал на Элизабет.
— Должно быть, вы миссис Дарси? Очень рад знакомству, — поклонился он
Элизабет ответила на его слова легким, едва заметным поклоном головы. Она сохраняла спокойствие, хотя вид промокшего до нитки гостя вызвал у нее искреннее сочувствие.
— Прошу прощения за столь внезапное вторжение. Однако графиня Кэтрин де Бёр…— на этих словах Элизабет метнула на мужа быстрый взгляд. Он оказался прав.
— …ужасно больна. Какое-то страшное заболевание, я не помню названия. Как только я узнал, решил сразу же оповестить вас. Она требовала незамедлительного присутствия мистера Дарси, — граф Смит протараторил все это и отдышался.
— Господи боже, — со смесью тревоги и раздражения бросил Дарси.
Он подошел к гостю ближе и провел в гостиную. С графа уже не стекала вода, а отдав мокрый плащ и шляпу он оказался практически сухим.
Вскорости они отправились обедать. Смит болтал за столом, как маленький мальчик, будто никаких печальных новостей не было и в помине. Он без умолку рассказывал освоём путешествии, о происшествиях на дороге, о том, какие диковинные птицы попались ему в пути, — и всё это с таким оживлением, словно прибыл не с тревожным известием, а с оповещением о скором празднике.
Элизабет слушала его вполуха. Взгляд её то и дело обращался к мужу. Тот сидел напротив, сосредоточенный, погруженный в свои мысли. Она заметила, что в правой руке он комкал салфетку — привычка, выдававшая скрытую тревогу.
— Вы, должно быть, устали с дороги, граф, — произнесла она наконец, стараясь придать голосу ровность и доброжелательно улыбаясь. — Надеюсь, вы останетесь у нас на ночь?
Смит всплеснул руками:
— О, непременно! Я и не мечтал о лучшем приёме. Правда, правда! Ваш дом — истинное воплощение уюта, миссис Дарси. А мистер Дарси, — он с улыбкой глянул на него, — несомненно, один из тех редких людей, кто умеет хранить достоинство даже в самых неловких обстоятельствах.
Дарси слегка наклонил голову, принимая комплимент, но промолчал. Элизабет почувствовала его напряжение, бросила на него встревоженный взгляд. Прибывая и сама в подвешенном состоянии, она машинально крутила на безымянном пальце кольцо, пытаясь скрыть волнение.
После обеда Смит и Дарси отправились в кабинет для более подробного обсуждения проблемы.
Вечером Элизабет, сидя в библиотеке с новой книгой и чашкой чая, уютно расположилась в кресле у камина. Она не услышала, как тихо приоткрылась дверь. Фицуильям подошел и сел на кресло рядом, глядя на нее. Элизабет притворялась, будто не замечает его.
— Ну же, Элизабет, будет тебе! — с мягкой улыбкой воскликнул наконец Дарси.
— А, что? О, вы здесь… Прошу прощения, я не заметила… — лукаво улыбнулась она, изображая удивление.
Дарси усмехнулся, однако потом посерьезнел.
— Элизабет, нам нужно поговорить.
— Я помню об…
— Милая, прошу тебя, побудь хоть минуту серьезной, — с легким раздражением бросил он. Видно было, что он всеми силами старается его скрывать, но это выходило плохо.
— Хорошо. Я вся внимание.
— Благодарю. Итак. Смит рассказал мне все подробности. Боюсь, тетушка действительно при смерти и требует, чтобы я ее навестил.
Элизабет встревоженно заглянула ему в глаза. В них читалось беспокойство.
— Мы не можем оставить Джорджиану здесь одну, она еще ребенок, это же ясно…
— Элизабет, мы сейчас не об этом! — отрезал он.
Элизабет, пораженная его холодным тоном, удивленно подняла брови. Он не смотрел на нее.
— И что же ты планируешь делать? — холодно поинтересовалась Элизабет.
— Именно поэтому я и искал твоего совета, но, видимо, я его не дождусь, — со сквозившей в словах печалью, не глядя на неё произнес Дарси.
— Ты знаешь, что я не могу не поехать. Это вопрос чести.
Элизабет взяла книгу, раскрыла, и, листая страницы, холодно‑вежливым тоном спросила:
— Чьей чести, Фицуильям? Твоей — или той, что отвергла тебя и меня со всеми оскорблениями?
Дарси опустился в кресло, и, сдерживая раздражение, произнес:
— Прошу, не своди всё к личным обидам. Это долг перед семьёй. Перед памятью отца.
Элизабет закрыла книгу и подняла взглял:
— А я — не семья? Или мой «долг» заключается лишь в том, чтобы благосклонно принимать Ваши решения?
— Я не принимаю решений за...— он запнулся, осознав, что она обратилась к нему на вы — …вас. Я сообщаю о необходимости, которую не могу игнорировать.
Элизабет лёгонько улыбнулась, но глаза остались холодны.
— «Сообщаете». Как любезно.
Воцарилась напряженная тишина.
—Вы знаете, что это не так. Но есть вещи, которые нельзя отложить ради… комфорта.
Элизабет встала и отошла к камину, скрестив руки. — Комфорт? Нет, это о доверии. О том, что брак — не односторонние указания, а совместные решения.
Дарси с горечью воскликнул:
— Вы требуете от меня невозможного! Я не могу отказаться, как бы она не была мне неприятна.
Элизабет тихо произнесла:
— А я не могу принять, что ваша «необходимость» всегда исключает меня. Что вы выбираете не семью, а тень прошлого.
Воцарилось молчание. По стеклам окон тихо стучал дождь. Элизабет взяла со спинки кресла шаль и накинула на плечи.
Холодно, без намёка на спор сказала:
— Если ваше решение принято, мне нечего добавить.
Глубоко вздохнув, девушка встала и мерным шагом тихо вышла из библиотеки, направившись в свою комнату. Дверь закрылась.
Служанка переодела ее в ночную рубашку. Элизабет накинула шаль и взялась за вышивание. Ужасное чувство терзало ее душу. Дождь за окном умолк, и воцарилась гробовая тишина, которую нарушало лишь потрескивание огня в камине.
Неясно, сколько времени она просидела так. Девушка уже не различала, куда вонзает иголку с нитью. Узор давно был потерян, но она продолжала шитье, будто это могло успокоить ее мысли. Со стороны было и не понять, что она расстроена. Плечи выпрямлены, лицо не выражает ни капли эмоций. Однако внутри бушевал шквал вопросов. Невидящим взглядом она прошлась по комнате. Вдруг ей послышались шаги. Все внутри замерло, она была одновременно рада и противилась этому. Раздался легкий стук. Дверь приоткрылась. Фицуильям медленно подошел, присел в кресло рядом.
— Прости, — тихо произнес он.
— Тебе не за что извиняться, — выдавила Элизабет.
Он взял ее руки в свои. Она наконец подняла глаза, наполненные слезами. Слезинка скатилась по щеке. Он приобнял ее, легонько поглаживая по волосам. Она пробормотала:
— Прости, это я…
— Ничего. Бывает.
— Мы поссорились.
— Но мы победили этого дракона?
— Боюсь, это была лишь его тень,— она подняла на него глаза. — Мы будем переодически ссориться.
— Понимаю, — произнес он. — Но это нормально, не так ли?
— Да. Да, ты прав… — тихо сказала Элизабет.
— Боюсь, мне все же придется ехать.
— Езжай. Я останусь.
Боль в душе утихла. Вновь воцарилось спокойствие, и они спокойно отправились ко сну.