Пролог. Как спешка погубила Джеймса Скотта, герцога Монмута
Однажды, а конкретно - в 1685 году, в Англии случилось восстание.
Или, если угодно, мятеж.
Джеймс Скотт, герцог Монмут, которого недавно умерший король Карл II признавал своим внебрачным сыном, решил, что претензии его дяди Якова на английский и шотландский престолы необоснованы. А вот его, Джеймса - вполне.
Ну а поскольку тестов ДНК тогда не существовало, а мать Монмута, Люси Уолтер, не отличалась верностью Пенелопы (Карл II разорвал с ней отношения, застукав с очередным любовником), слухи о том, кто именно является отцом Джеймса, ходили самые разные. Поэтому то, что сам король своего отцовства не отрицал, за доказательство родства не считалось - ещё и по той причине, что Карл в общем признавал себя отцом четырнадцати внебрачных детей.
Сам же Джеймс утверждал, что его отец и мать некогда сочетались секретным браком, и у него есть тому доказательства, но никому эти доказательства так и не предоставил.
Да и сам Карл, будучи королём, не признавал Джеймса наследником престола, хотя предложение такое от парламента поступило. Монмут был популярен в армии, флоте, и, в целом - в Англии.
А вот младший брат Карла Яков, вдобавок перешедший в католичество - нет.
Однако Джеймсу, несмотря на популярность, всё равно пришлось покинуть Англию, после того, как предложение парламента исключить Якова из рядов наследников, королём было отвергнуто.
Ну а теперь, после смерти отца и коронации дяди, он решил вернуться.
Восстание продолжалось около месяца.
Именно столько времени потребовалось британской армии чтобы провести мобилизацию, найти армию мятежников и устроить сражение, которое Монмут и его сторонники проиграли - чем, собственно, восстание и закончилось.
А наша история только начинается, но сначала о спешке.
Как говаривал Джон Сильвер по прозвищу "Окорок", множество славных парней вывесили сушиться на солнышке, именно по той причине, что они спешили.
Вот и автору, то есть мне, думается, что Джеймс поспешил с восстанием. Спустя всего три года права на английский престол предъявил Вильгельм Оранский, и англичане были очень даже не против, не зря ведь назвали замену Якова на Вильгельма "Славной революцией". Нужно было Монмуту подождать год или полтора, дать Якову время, время для того, чтобы всех достать и всем опротиветь. Но увы.
Он слишком спешил.
Тортуга, 1635 год. Испанцы против французов и англичан
В 1634 году капитан Руй Фернандес де Фуэмайор отметил своё тридцатилетие.
В начале следующего, 1635 года, по приказу губернатора дона Алонсо де Сереседа, Фуэмайор получил под командование полторы сотни солдат и отправился на войну.
Ему предстоял долгий путь по суше, а затем, соединившись с отрядом Франсиско Турильо де Иельва из сотни солдат, которые уже отправились к месту встречи по морю на четырёх кораблях, Фуэмайор должен был возглавить объединённый отряд и напасть на английских и французских поселенцев, которые мало того, что поселились на испанской земле.
Незаконно, по мнению испанцев.
Так вдобавок эти поселенцы давали приют буканьерам, которые охотились в испанских лесах, контрабандистам, из-за которых страдала испанская торговля, и даже пиратам, от которых страдали вообще все.
Короче, поселение это было настоящим источником скверны и порока, и не стоило забывать, что практически все англичане и не менее половины французов были ещё и еретиками-протестантами.
В общем и целом, Фуэмайор мог чувствовать себя почти что крестоносцем, выступившим в поход против неверных.
Первая часть плана была выполнена безупречно, испанские отряды соединились, погрузились на корабли и отплыли к пиратскому острову.
И тут начались приключения.
Первым делом оказалось, что вход в гавань защищён фортом с шестью пушками. Испанцы знали о том, что на острове две гавани, и что в более удобной есть форт, об этом ещё полгода назад губернатору доложил англичанин-перебежчик - в рассказе этого англичанина форт был назван "ветхим", а пушки - "старыми".
Но Фуэмайору, как человеку военному, форт ветхим не показался. А старые пушки - пять или шесть лет тому назад Джон Хилтон несколько часов не подпускал к берегу (правда, к другому берегу на другом острове) эскадру дона Фадрике де Толедо, пока у него, Хилтона, не закончился порох, за что впоследствии получил прозвище "Бомбардир".
У дона Фадрике было двадцать четыре галеона, а у Хилтона - две старые пушки.
У Фуэмайора было четыре судна, которые с изрядной натяжкой можно было назвать "военно-транспортными" - против шести пушек.
И, по слухам, Хилтон ошивался где-то поблизости, ведь не так давно его старший брат Энтони, ныне покойный, исполнял обязанности губернатора в этом англо-французском поселении.
И это всё свидетельствовало о лживой натуре англичан - как можно было поверить перебежчику, пусть даже этот перебежчик - ирландец и католик?
По этим причинам Фуэмайор приказал двигаться ко второй гавани, где испанцы обнаружили четыре судна (два или три были вытащены на берег для чистки), а заодно - мели и рифы. Все корабли испанцев дружно сели на мель, это было ещё одно обстоятельство, о котором англо-ирландско-католический предатель забыл упомянуть.
Но Фуэмайор не растерялся и приказал высаживаться на лодках, а дальше события начали развиваться так, как они развивались обычно, если испанской пехоте удавалось сойтись с противником в рукопашной.
Общую численность англичан и французов испанцы оценили примерно в пятьсот-шестьсот человек, но это включая женщин, детей, стариков и рабов с плантаций.
По донесению несколько раз упомянутого перебежчика, на острове проживало около двухсот колонистов - без учёта женщин, детей, стариков и рабов.
Поэтому губернатор де Сереседа решил, что двух с половиной сотен солдат Фуэмайору вполне хватит, но Фуэмайор обошелся гораздо меньшим количеством, поскольку ему удалось высадить лишь себя самого и ещё тридцать солдат. Во главе этого небольшого отряда Фуэмайор атаковал сначала дом губернатора, который защищал примерно равный по численности отряд. Перебив половину защитников губернаторской резиденции, в том числе - самого губернатора, испанцы обратили оставшихся в бегство. Потом всё еще тридцать - хотя, может быть, уже двадцать девять испанцев направились ко второй гавани и форту. По дороге им встретился ещё один отряд, или, скорее толпа, около двухсот человек. Тридцать, или, может быть, двадцать девять испанцев справились за полчаса, взяв в плен семьдесят человек, а остальных разогнав по джунглям. А когда тридцать, двадцать девять, или уже двадцать восемь испанцев добрались до второго поселения - они обнаружили пустые дома, покинутый форт и два корабля, спешно покидающих гавань. Это были торговые корабли, они направлялись в Европу, их капитаны решили сделать остановку на пиратском острове, и на них оставшиеся в живых поселенцы и даже сам губернатор покинули остров, спасаясь от "испанских дьяволов". Главный же "дьявол" Фуэмайор, осмотрев форт, удовлетворённо улыбнулся. Пушки не были старыми и непригодными к стрельбе, а значит, он всё сделал правильно. Ну а то, что при штурме губернаторской резиденции испанцы вместо губернатора застрелили одного из офицеров, а сам губернатор скрылся* - уже не его вина. Пушки испанцы увезли с собой, а перед тем, как покинуть пиратский остров, разрушили всё, что можно было разрушить и сожгли всё, что можно было сжечь.**
И хоть по прошествии нескольких лет пиратский остров снова восстал из пепла, подобно Фениксу, на эти несколько лет Тортуга пришла в запустение.
Алёна ©
Окончание - в четверг.
*Как известно - "свита делает короля". Но в то время скорее король делал свиту. Если бы англичанам и французам повезло застрелить Фуэмайора, вполне возможно, разбежались бы испанцы. А на Тортуге, после смерти Энтони Хилтона, губернатором стал Кристофер Уормли, и губернатор из него был так себе. Из Хилтона, впрочем, тоже, зато у него был брат Бомбардир.
**Возможно, автор слегка преувеличила и приукрасила испанские воинские умения, либо отсутствие таковых у поселенцев Тортуги. Первый десантный отряд из тридцати солдат под предводительством Фуэмайора мог и подкрепления получать в процессе боевых действий.