"Гений или придуряется? Такой вопрос частенько задаю себе, видя игру тех или иных актеров, будь то современных, или советской заказки?"
В мире актерского искусства существовала категория творцов, чья натура казалась несколько обособленной от обыденной жизни, словно они жили в собственном, особом измерении. Мэтры, такие как Станиславский и Михаил Чехов, неоднократно подчеркивали, что истинное мастерство заключается в умении актера тонко чувствовать грань между воплощаемым персонажем и собственной личностью. Они предостерегали от чрезмерного увлечения ролью, которое может привести к потере связи с реальностью и даже к необратимым последствиям для психики.
Ярким примером такого погружения служит случай с Мариной Неёловой. Однажды на сцене она ощутила, как теряет собственное "я", начинала мыслить категориями своей героини и утрачивала чувство опасности. Это внезапное состояние вызвало у нее искренний испуг, побудив сознательно уменьшить глубину погружения в образ.
Действительно, многие зрители склонны считать артистов людьми с психическими отклонениями. Однако, по моему опыту, подавляющее большинство актеров работает на так называемой "органике", не требуя глубокого проникновения в роль. Это, впрочем, заметно по качеству многих современных фильмов, где сценарии часто не отличаются глубиной и логичностью, что не требует от исполнителей выдающихся способностей.
Но есть и другая категория актеров – те, кто действительно погружается в роль настолько, что это начинает сказываться на их жизни. Валерий Баринов, например, своим мощным эмоциональным накалом мог буквально "влетать" в роль, полностью теряя себя, а затем долго не мог вернуться в обыденное состояние. Коллеги считали, что это мешает ему в жизни, делая его вспыльчивым и склонным к потере связи с реальностью, но именно это делало его на сцене и в кадре гениальным.
Виктор Сухоруков – еще один пример. После роли в фильме «Про уродов и людей» он даже проходил лечение в психиатрической клинике. Актер признавался, что начал мыслить как его герой, полностью изменив поведение, манеры и даже сны. Подобное случалось и с другими. Один малоизвестный актер, чрезвычайно глубоко погрузившийся в роль князя Мышкина из "Идиота", дошел до того, что обратился за помощью к психотерапевту, поскольку его перестала интересовать реальная жизнь, он избегал общения и даже не желал видеть свою жену.
А Олег Даль, обладавший вспыльчивым и переменчивым нравом, часто общался сам с собой и со своими персонажами. Однажды, по словам Игоря Кваши, он спокойно сидел за столом, а затем внезапно опрокинул его, криком выразил свое недовольство и ушел бродить под дождем всю ночь. Нашли его смеющимся и напевающим, после чего он, словно ничего не произошло, продолжил общение. И при этом, на сцене и в кино, эти актеры показывали настоящую жизнь.
Иннокентий Смоктуновский же мог внезапно "вылетать" из жизни, отключаясь от всего. Во время разговора он мог "зависнуть" с отсутствующим, "стеклянным" взглядом, полностью выпадая из реальности.
Нынешняя же эпоха отличается от прежней. Таких глубоко погружающихся и страдающих артистов стало меньше. Вместо этого, появилась тенденция "прикидываться странным и сумасшедшим". Теперь актеры нарочито подчеркивают свою "особенность", но сами не понимают, зачем это делается. А вот хорошему актеру, занятому делом, подобное попросту не нужно и некогда.