Откровение Предстали мне, когда я в полночь лег, Четыре всадника: «Вставай! — сказали.— Мы знак дадим, когда настанет срок. Внимай, смотри, запоминай!» — сказали. Затрепетало сердце, я притих, Когда взглянул на этих четверых. Юродивые были возле них — Они мне: «Юноша, ступай!» — сказали. И эти двое дали руки мне, И мы пошли по дремлющей стране; И некий знак забрезжил в вышине… «Теперь садись и отдыхай!» — сказали. Шесть путников я разглядел вдали, Сидели мы; два пир-заде пришли; Потоки слез у них из глаз текли. «Он скоро будет. Ожидай!» — сказали. И четверо в зеленом, на конях Невиданных, взметая легкий прах, Приблизились, привстав на стременах. «Для встречи тесен этот край!» — сказали. Увидел я шестидесятерых Издалека летящих верховых. «Спешим навстречу! Мухаммед средь них! И ты его сопровождай!» — сказали. На круп коня я поднят был. Меня Как бурей мчало. Я сошел с коня. Все в круг сошлись, молчание храня. Я был в средине. «Руку дай!» — сказали. «Сей муж — Али!» Из-под моих ст
Откровение
Предстали мне, когда я в полночь лег,
Четыре всадника: «Вставай! — сказали.—
Мы знак дадим, когда настанет срок.
Внимай, смотри, запоминай!» — сказали.
Затрепетало сердце, я притих,
Когда взглянул на этих четверых.
Юродивые были возле них —
Они мне: «Юноша, ступай!» — сказали.
И эти двое дали руки мне,
И мы пошли по дремлющей стране;
И некий знак забрезжил в вышине…
«Теперь садись и отдыхай!» — сказали.
Шесть путников я разглядел вдали,
Сидели мы; два пир-заде пришли;
Потоки слез у них из глаз текли.
«Он скоро будет. Ожидай!» — сказали.
И четверо в зеленом, на конях
Невиданных, взметая легкий прах,
Приблизились, привстав на стременах.
«Для встречи тесен этот край!» — сказали.
Увидел я шестидесятерых
Издалека летящих верховых.
«Спешим навстречу! Мухаммед средь них!
И ты его сопровождай!» — сказали.
На круп коня я поднят был. Меня
Как бурей мчало. Я сошел с коня.
Все в круг сошлись, молчание храня.
Я был в средине. «Руку дай!» — сказали.
«Сей муж — Али!» Из-под моих ступней
Тот выхватил циновку. Средь мужей
Упал я навзничь. На груди моей
Был некий груз. Мне: «Вопрошай!» — сказали.
Я спрашивал — и отвечал имам:
«Святой пророк предстал твоим очам,
За ним — халифы первые, а там —
Увейс-Карани, помни, знай!» — сказали.
«Ты видел их, земного праха сын!
Взгляни на тех мужей. Средь них один —
Зенги-Баба, другой Бехауддин.
Заветной цели не скрывай!» — сказали.
Тогда пророк двум шейхам повелел:
«Благословите жизненный удел
Того раба!» — И я привстать хотел,
Но мне: «Лежи, молчи, внимай!» — сказали.
Сказал пророк: «Он жаждой обуян.
Подайте чашу, о Шахимердан,
И Абу-Бекр, Омар и ты, Осман!»
И мне — мужи: «Не проливай!» — сказали.
И плоть мою на муки обрекли.
Я выпил все, что в чаше принесли;
Сгорел мой разум, я лежал в пыли…
«Мир — пред тобой. Иди взирай!» — сказали.
Тогда я в жилы недр земных проник
И, вихрем встав, седьмых небес достиг.
И мне: «Теперь ты властен в краткий миг
Окинуть взором звездный рай!» — сказали.
Открылись мне далекие края
И тайные движенья бытия.
Так я лежал, дыханье затая.
И, плюнув мне в лицо: «Вставай!» — сказали.
И отвезти меня в родимый дом
Пророк велел халифам четырем.
И мчались мы: и ночь была кругом.
Мы спешились, и мне: «Ступай!» — сказали.
Открыл глаза и встал Махтумкули.
Какие думы чередою шли!
Потоки пены с губ моих текли.
«Теперь блуждай из края в край!» — сказали.
[Махтумкули. Избранное. Издательство «Туркменистан». 1974. Перевод на русский язык.]