В конкурсной программе четвертого Открытого российского кинофестиваля авторского кино «Зимний» устроил дискотеку «Навар» — полнометражный дебют режиссера Артура Григорьева, приготовленный на крутом бульоне из актуального неонуара, перестроечного боевика и, внезапно, советской воспитательной драмы. Парень с питерской окраины Шуст (Илларион Маров) по воле случая знакомится с вышедшим на пенсию спортсменом Ульяновым (Евгений Сидихин) и решает что-то в жизни поменять. Правда, речь не только о свойственном жанру поиске себя, но и выходе на принципиально новый уровень криминала. Мечтающая о быстром пути обогащения банда Шуста решает ограбить старых знакомых Ульянова, построивших бизнес на нелегальной продаже нефрита. Очевидно, что всё канонично пойдет наперекосяк, — «Навар» не стесняется сценарных трюизмов. Напротив, ищет возможности подсветить их новым неоновым светом.
Вопрос «Легко ли быть молодым?» никуда не делся, как и извечный ответ на него: нет, всё еще не легко. Днем молодой раздолбай Шуст (Маров) печет торты и заботится о маме, а вечером выходит из дому, пряча в кармане перочинный ножик и шприц с инсулином. Вместе с братцами-разбойниками — немногословным Дёсом (Геннадий Блинов), суровым Козырем (Алексей Верещагин), блондинистым Зефиром (Иван Лехти) — он кошмарит загулявшихся мужиков, попавшихся на крючок девушки Киры (Анна Кротова). Та, конечно же, в доле: нарочно строит глазки всяким неприятным персонажам, отводит их в установленное место, где как бы случайно уже поджидают пацаны с каверзными вопросами. «Ты знаешь, сколько ей лет?» — а дальше и так понятно, что будет. Может, и увлекся. Всё-таки для Григорьева «Навар» — первый опыт полнометражного кино, в который он переносит фирменную эстетику. Расширенную, углубленную, но вполне знакомую разноголосицу, которую можно услышать вечерами в спальных районах. Три года назад на фестивале «Дух огня» он завоевал приз за короткий метр «Стая» — историю в целом приятных ребят в спортивных костюмах, решивших подзаработать на обмане пенсионерок. Любимая Школой нового кино маргинальность вперемешку с гуманизмом. Однако насмотренность Григорьева — не столько даже кинематографическая, сколько жизненная — заполняла фильм ценными бытовыми наблюдениями. В «Наваре» проворачивается аналогичный фокус радости узнавания: музыкантов, улиц, интерьеров, но вместе с разросшимся хронометражом стал заметнее и секретный ингредиент, без которого ничего бы, как ни старайся, не заработало. Оказывается, потерянные мальчики и девочки, словно вышедшие из фильмов Вадима Абдрашитова, прилагаются к любой эпохе.
Им не чужды гангста-рэп и разборки в стиле кунг-фу. Если время требует, то можно приклеить на зубы блестящие стразики-скайсы, облачиться в стритвир и сесть за руль подержанного «Форда», но личностный конфликт останется всё тем же, до боли знакомым. Хорошо хотя бы, что метод излечения от вечной неустроенности тоже давно известен: Шусту и его хищным соплеменникам предстоит пройти через испытание, переломиться и, быть может, что-то понять о себе и жизни, которую они для себя выбрали. Человек — птица гордая. Взлетает только с пинка. Перед запуском — привлечь нефритом.