«Миллиард.Татар» продолжает публиковать выдержки из исторических источников, связанных с прошлым татарского народа. На этот раз мы предлагаем познакомиться с историческими источниками, рассказывающими о формировании татарской нации в XIX веке. Публикация является фрагментом коллективной монографии Института истории им.Ш.Марджани АН РТ – «История татар. Том VI. Формирование татарской нации XIX – начало XX в.
Часть 1 – Часть 100: предыдущие части читать здесь
Часть 101: «И нам великому государю пожаловати бы ево, Московку, не велеть их казанских ямских охотников ложному челобитью»
Часть 102: «Татарки Кинтейки Ирмухамметевой дочери велено итить замуж в мусульманской же веры за мусулманенина Московского государства»
Часть 103: «Велено де тебе ржаную муку, которая смолота, послать из Рыбной слободы в Лаишево и класть в анбары, и в Лаишеве де анбары не годятца.»
Часть 104: «Пусташь Кучюк, что дана по грамоте великого государя дяде моему обводная земля за речкой Аметевкой, да полянка Енабекава»
Часть 105: «Казанские купцы доносили вам, что там в мелких деньгах великая скудость, а медные пятикопеечники поставляют за тягость»
Часть 106: «Татары в этом дворе имеют свои отдельные лавки, в которых они продают персидские товары, которые состоят почти исключительно из шелковых тканей»
Часть 107: «Рассуждение прорицательного плача казанские царицы в 7061 году октября 3 дня»
Часть 108: «В сию посылку употреблял я татар слободы Сеитовой; и как сей народ легко ослеплен может быть корыстию, то я сих татар наградил изобильно обнадежил»
Часть 109: «А случитца суд сместнои тем людем и крестьяном з городцкими людьми или с волостными, и наместницы новагорода Свияжскаго и воеводы тех людеи»
Часть 110: «Учредить единожды навсегда при казанской гимназии для охотников класс татарского языка»
Часть 111: «Ибо Мурат именует себя верховнейшим святым, и пишется от наследия дочери Магомеда пророка Фатьмы»
Часть 112: «Града сего имя есть Болгары. Знайте, о! мужие совершенный, которой отныне просветится и переимянуется Наубагаром»
Часть 113: «Человек Зюбяир Ягазы называемой, сокровище есть фруктов, и где есть оному подобное: фамилия и дети его странные»
Часть 114: «Малмыжского уезда деревни Тюнтера мулла Галей Сайфуллин не сознался в совращении в магометанский закон некрещеных вотяков и чуваш разных селений»
Часть 115: «Как выше означено что я учрежденным в Уфе магометанского закона духовным собранием определен»
Часть 116: «И после арских людей и побережными и луговые город поставили на Меше, от Казани города 70 верст и землею стену насыпали, хотяше тут отсидеться»
Часть 117: «И после того Петръ воевалъ десять день и все Арские места повоевал и побилъ многыхъ людей и полономъ вывелъ безчислено много»
Часть 118: «В то же время бывшу в Казани дияку Никонору Шулгину, и мысляше себе на благо совет: тому радовашеся, что Москва за Литвою»
Часть 119: «Буди вам ведома, казанским посадцким бусурманом и абызом начальным, которые мечеть держат, бусурманским веродержцам»
Часть 120: «А ныне в Казани и в Казанской губернии обстоит, как и прежде, все благополучно, и никаких замешаней в татарских жителствах и поныне не слышно»
Часть 121: «А того же числа ис показанных татар Беккул Бикеев в вышеписанном против показания новокрещенов прежде запирался»
Часть 122: «Мишари Осинской дороги уже били челом Петру Федоровичу»
Часть 123: «Прибыл сюда, на Торский завод, чтобы справлять свою службу, полковой старшина Бахтияр Канкаев сын»
Часть 124: Рапорт сотника Утягана Муратова: «Ты, оказывается, просил у нас пушку, но того, что ты желаешь, у нас нет»
Часть 125: «Собирайте в окрестностях войско любыми средствами: ныне, очень скоро, будет сражение, будьте в большой готовности»
Часть 126: «Полковому старшине Бахтияру Канкаеву сыну дали, говоря сююнчи, сивого коня»
Часть 127: «Далее ты доложил, что старшина Илчигул, пришедши ночью пьяным в вашу деревню, стращая людей, избивая некоторых, учинил много обид»
Часть 128: «Как слышали мы со стороны Кунгурской армии, в самом Кунгуре войска находятся в готовности с шестнадцатью пушками»
Часть 129: «Также на стороне Бирска и Ай стоят противники со многими силами, там же Кулый Балтачев сын, враги есть и на стороне Ангасяка»
Часть 130: «При выходе из крепости Сакмарского городка напали на нас триста гусаров. Некоторую часть их мы уничтожили и пленили»
Часть 131: «Захватив город Казань, разрушив ее, перебив все население, город предал огню, и еще все города в окрестности уничтожил таким же образом»
Часть 132: «Выкраиваются ичеги из кож козловых и бараньих, а шьются с узорами и без узоров, цветные и черные»
Часть 133: «В 1790-х годах казанский чеботарь Мустафа Файзуллин купил для образца бухарской работы мужские с калошами ичеги и по приезде своем в Казань…»
Часть 134: Радлов: «У татар в Казанской губернии слово мектеб почти не употребляется, а все школы, и самые маленькие, называются медрессами»
№ 4
Проект оренбургского муфтия Хусаинова об учреждении татарских училищ в Казани и Оренбурге. 1818 г.
Усердствуя, по возложенному на меня сану и должности, показать собственное премудрым всемилостивейшего государя императора намерениям к пользе вверенных к престолу его величества народов попечениям подвиги, осмеливаюсь я Вашему сиятельству, яко начальнику и попечителю о повсеместном народном просвещении, представить на благоизволительное рассмотрение душевного усердия моего о благоустройстве единоверных со мною, разных званий следующий проект.
Поелику, в продолжение времени управления моего по сану делами религии магометанской, мог я из достоверных опытов познать, что хотя во многих единоверцев моих селениях и местах при мечетях заведены или партикулярные училищные для юношества дома, в коих испытанные мною имамы-мударрисы и разных званий духовные чиновники преподают им законоучение, но как учителя сии сами по себе наставлены и обучены в одних поверхностях духовного учения, относящихся только богослужения народного и сходственного их званию, от чего самого, во-первых, – преподаваемое ими юношеству учение не только бывает продолжительно, но и по различности мыслей и внушений со стороны учителей очень мало соответствует совершенно здоровому образованию, через что самые учащиеся лишаются единственно только учебного в продолжение оного времени младого юношества, ибо при всем моем усердии и попечении по Оренбургской губернии, таковых, кои бы соответствовали науками и образованием их сердец моему желанию почти вовсе не находится, да и по несуществовании уже ныне здесь таковых училищ, каковое заведено было под названием «Неплюевского»; от непросвещения моих единоверцев и запущения со стороны правительства самое желание их о здоровом образовании себя вовсе ослабло, от чего самого населенные в детей от родителей их, при воспитании в младенчестве, разнообразные по непросвещению предрассудки, сопряженные с легкомыслием и невежеством в образовании народов жизни их очень мало и редко приходят в практическое просвещение. В таком случае, ревнуя спасительному умножению в кругу общежития единоверцев моих, соответственного воле и намерениям пекущегося о благе подданных государя императора повсеместного просвещения, нужным почитаю я учредить особенное училище, подобное существующему в Астрахани армянскому, одно из них в г.Казани, в непосредственном ведении университета, а другое в Оренбурге, тамошнего военного губернатора, с учреждением при сем второго вновь особого училищного департамента, под надзором во всех частях моих, со всеми приличными оному классами. Приемля на себя, по усердию служения моего, обязанность оживотворять юные сердца всем нужным для пользы и службы отечества, нахожу я к тому следующие причины:
1) Что в Казанской и Оренбургской губерниях находится большое количество таких магометан, из коих весьма многие производят разные извороты (sic) и торги, как со всеми пограничными азиатских держав народами, так и внутри империи Российской и в Астрахани.
2) Что, по предмету преподавания в Казанском Университете цветущего европейского в просвещении юных сердец образования, весьма удобно возложить иное и в правах единоверцев моих, породить подобные тому плоды и сделать их более полезными и приятными государству подданными.
3) Посредством таковых училищ могут со временем открыться ученые сношения с прочими соседственными пограничными азиатскими государствами, и сим достижениям благонамеренных средств, европейские и азиатские ученые общества, соединясь в совокупность, при совершенном просвещении и образовании сердец, доставят соответственные премудрым государя императора намерениям предметы, с живейшею признательностью к отеческим Российского престола о благе подданных попечениям.
4) Поелику образовавшиеся в сих училищах ученики, получившие отличные успехи в просвещении наук, могут уже переходить в Университет и быть в звании студентов, то сии, по окончании уже всех наук, доставят верховным начальствам, присутственным местам и миссиям самонужнейших и опытнейших переводчиков, а в жительствах единоверцев моих полезных для детей учителей, каковых ныне, от непросвещения, почти во всей России не имеется, посредством коих существовавшая доныне в некоторых легкомысленных и непросвещенных магометанах необразованность в течение немногих лет преобразится в здравомыслие и примет приятный в обществе порядок.
5) Укоренившееся потом просвещение сердец, приятностью образования умов единоверцев моих, весьма удобно будет привлекать знатных из магометан ханских и княжеских детей разных целей и прочих заграничных азиатских государств, и тем самым, возвыся блеск славы и чести просвещающего под Российскою державою просвещения, доставить привязанность и усердие сердец всех вообще азиатских народов; а между тем такие науки, для понятия коих некоторые отъезжают вне России и находят там, заимствуются наиболее учением, порождающим в них вящую предрассудительность, вовсе между ними уже существовать не могут.
6) Для повсеместного употребления на татарском, персидском, турецком и арабском языках можно издать учебные книги по всем наукам, коих в библиотеке моей на сей случай весьма будет достаточно, собранных мною в течение 16-ти лет из Бухарии и Индии.
7) А дабы тем лучше и совершеннее могло подействовать здоровое сие образование в сердцах юных магометан, полезным я признаю при учителях персидского, арабского, турецкого и татарского языков быть также наставниками европейских наук и языков, и соединить половинную часть учеников из российского юношества под надзором практикованного профессора.
8. Составление (sic) училищ на первый случай можно будет содержать из суммы, бывшей предположенной на учреждение Неплюевского училища в Оренбурге, для образования детей здешних азиатских и нерегулярных войск, а также и остающейся при Оренбургской пограничной комиссии мечетной суммы; но ежели и затем оной оказываться будет недостаточно, то я уповаю, что здравомыслящие единоверцы мои, познав о соизволении на то и о пользе, клонящейся к образованию их жизни, конечно, не могут отклонить на то усердных своих приношений. За всем тем, можно будет содействовать к приращению нужной суммы из следующих по магометанскому вероисповеданию штрафных и др. доходов, кои, по силе магометанских правил и высочайших указаний, к сему направленных, в разных случаях, по части духовных дел магометанской религии по разным потребностям, предоставлены святым Ал-Кораном власти муфтиевой.
И сколько бы единоверцы счастливыми себя почли, если бы, по представительству Вашего сиятельства, могли они удостоиться, как и подданные единой с ними державы россияне, воспользоваться бесценными плодами просвещения и входить с ними наравне в священные училищные дома.
От лица всех их приемлю я смелость проект сей представить Вашему сиятельству на воззрительное благоусмотрение и всепокорнейше прошу удостоить начальническим Вашего сиятельства оного принятием.
10 сентября 1818 г. Муфтий Гусеин.
Источник: Вестник научного общества татароведения. №9–10. Казань, 1930. С.127–129.
№ 5
Из ведомости об учебных заведениях Казанской дирекции училищ, неподведомственных Министерству народного просвещения за 1844 год
15 ноября 1844 г.
В каком уезде или городе: В городе Казани:
<…> 2. Второй части, в Старой татарской слободе.
Название училищ: магометанское.
Время открытия: 1801 г.
Какого ведомства: никому отчета не дают.
На чей счет содержатся: на счет учащихся.
Число учителей: 1.
Число учеников: 47.
Преподаваемые учебные предметы: чтение и письмо на арабском, турецком, персидском и бухарском языках; изъяснение некоторых частей Алкорана и первые четыре правила арифметики на татарском языке.
3. Той же части и слободы.
Название училищ: магометанское.
Время открытия: 1836 г.
Какого ведомства: никому отчета не дают.
На чей счет содержатся: на счет казанского купца Гайбадуллы Юнусова.
Число учителей: 1.
Число учеников: 92.
Преподаваемые учебные предметы: чтение и письмо на арабском, турецком, персидском и бухарском языках; изъяснение некоторых частей Алкорана и первые четыре правила арифметики на татарском языке.
4. Третьей части, в той же слободе.
Название училищ: магометанское.
Время открытия: 1832 г.
Какого ведомства: никому отчета не дают.
На чей счет содержатся: на счет казанского купца Башира Аитова.
Число учителей: 1.
Число учеников: 110.
Преподаваемые учебные предметы: чтение и письмо на арабском, турецком, персидском и
бухарском языках; изъяснение некоторых частей Алкорана и первые четыре правила арифмети-
ки на татарском языке.
5. В той же части и слободе.
Название училищ: магометанское.
Время открытия: 1826 г.
Какого ведомства: никому отчета не дают.
На чей счет содержатся: на счет казанского купца Курбангалея Рысаева.
Число учителей: 1.
Число учеников: 80.
Преподаваемые учебные предметы: чтение и письмо на арабском, турецком, персидском и
бухарском языках; изъяснение некоторых частей Алкорана и первые четыре правила арифметики на татарском языке.
6. Той же части, в Новой татарской слободе.
Название училищ: магометанское.
Время открытия: 1817 г.
Какого ведомства: никому отчета не дают.
На чей счет содержатся: на счет казанского купца Мухамета Катаева.
Число учителей: 1.
Число учеников: 62.
Преподаваемые учебные предметы: чтение и письмо на арабском, турецком, персидском и
бухарском языках; изъяснение некоторых частей Алкорана и первые четыре правила арифмети-
ки на татарском языке.
7. Той же части и слободе.
Название училищ: магометанское.
Время открытия: 1837 г.
Какого ведомства: никому отчета не дают.
На чей счет содержатся: на счет казанского купца Карбангалея Рысаева.
Число учителей: 1.
Число учеников: 50.
Преподаваемые учебные предметы: чтение и письмо на арабском, турецком, персидском и бухарском языках; изъяснение некоторых частей Алкорана и первые четыре правила арифметики на татарском языке.
8. Той же части и слободе.
Название училищ: магометанское.
Время открытия: 1837 г.
Какого ведомства: никому отчета не дают.
На чей счет содержатся: на счет казанского купца Курбангалея Сабаева.
Число учителей: 1.
Число учеников: 40.
Преподаваемые учебные предметы: чтение и письмо на арабском, турецком, персидском и бухарском языках; изъяснение некоторых частей Алкорана и первые четыре правила арифметики на татарском языке.
Директор Осип Ковалевский
Источник: НА РТ, ф.92, оп.1, д.5525, л.33об.–34. Подлинник.
Опубликовано: Медресе Казани. XIX – нач. ХХ вв. Сборник документов и материалов. Казань, 2007. С.16–18.
№ 6
Магометанские духовные школы (мектебе и медрессе) в Симбирском и Сенгилеевском уездах Симбирской губернии
Северо-западная, северная и северо-восточные части Симбирского уезда, довольно близко подходящие к Буинскому уезду Симбирской губернии и немного к Тетюшскому Казанской, заселены инородцами тюркского и финского племен. Здесь находится до 25 инородческих населений, в значительной степени преобладающих количественно над русскими селами и деревнями. В этих селениях живут чуваши, татары и мордва. Татар в Симбирском уезде до 20 слишком тысяч; живут они в 12 селениях и составляют десятую часть (10%) общего числа жителей в уезде (до 190 тысяч обоего пола). Чуваш – свыше 17 тысяч; живут они в 13 селениях, составляя одиннадцатую часть (9%) жителей уезда. Мордвы меньше, чем других инородцев: число жителей этого племени, занимающих 9 населенных пунктов, достигает почти 12 тысяч, что составляет шестнадцатую часть общего населения (6%). В Сенгилеевском уезде татары составляют одну большую, именно Тимошкинскую волость, в которой только два селения (Тимошкино и Калда). Здесь татар слишком две тысячи, и они составляют 25-ю часть. Мордовская школа приходится на три селения и на 3912 жителей, а один учащийся на 8 детей школьного возраста; в Сенгилеевском одна школа приходится меньше чем на три селения и на 2649 жителей, а один учащийся – на 5 детей школьного возраста. <…>
Совершенно в других условиях находятся татары, превосходящие других инородцев не только количественно, но и по образованию. Они подчинились русским только политически, а не морально; только внешним образом, по месту своего пребывания они считаются европейцами, а по образу жизни, по своим верованиям и обычаям, по своим стремлениям и симпатиям остаются доселе сынами азиатских степей, правоверными последователями ислама и сторонниками просвещения восточного, азиатского. Объезжая для ревизии школ татарские деревни Симбирского уезда, я чувствовал себя путешественником как бы в далекой чужой стране, где в селениях вовсе нет христианских храмов и виднеются лишь угрюмые минареты татарских мечетей, где улицы тесны и неправильны, а человеческие жилища, построенные по особому типу, расположены кучками, почти без всякого плана и порядка, где людей можно видеть только в особенных народных костюмах своеобразного покроя и где, наконец, – ни звука русского, а слышится только незнакомая речь совсем чужого племени. Живя изолированно, сплошными селениями, татары Симбирского уезда, а в особенности Буинского, в сношения с русскими входят весьма редко, разве по торговым делам. От того между татарами немного даже мужчин, свободно говорящих по-русски; оттого татары вовсе не перенимают и русских обычаев. Еще медленнее, еще с большим трудом распространяются между нашими татарами идеи христианства. Русские миссионеры в данную минуту, кажется, оставили всякие попытки обращения мусульман в христианство. И вот во всем предоставленные самим себе и лишь внешним образом связанные с Россией, татары живут в ней, сохраняя все свои национальные особенности. Они не любят, даже презирают русских, не чувствуют ни малейшего нравственного тяготения к своему все еще новому отечеству и всячески оберегают себя от сближения с русскими если не относительно языка, то по вере и обычаям. Можно сказать, не колеблясь, что татары долго сохранят свою национальную самобытность во всей полноте ее отличительных качеств, именно до тех пор, пока не будет принято энергических мер к сближению их с русскими. Мало того, они, татары, не только сохранят сами свою веру, обычаи и образование, но будут распространять их, как и сейчас, среди других соседних инородцев, в особенности среди чуваш, наиболее склонных сближаться с татарами по сходству языка, многих верований и обычаев. Этим татары много повредят, как и теперь, деятельности наших миссионеров среди чуваш и вообще распространению русской гражданственности. Едва ли надобно прибавлять, что в политическом отношении татары – народ неблагонадежный и что они покорны России лишь по необходимости.
Одним из могущественных орудий, которым возбуждаются, развиваются и поддерживаются татарская обособленность и мусульманский фанатизм, служат магометанские духовные школы. Они существуют почти при всех мечетях, а мечетей у татар гораздо больше, чем храмов у русских. В этих школах обыкновенно обучаются почти все мальчики прихода. Обучением и воспитанием девочек занимается в доме муллы его жена, пользующаяся среди женской половины татарского населения очень большим уважением, ничуть не меньшим того, какое в наших селах приобретают себе лучшие жены священников. Татарские школы имеют чисто религиозный, исключительно конфессиональный характер, хотя в область обучения допускаются предметы, не имеющие религиозного характера. Школы эти имеют своею целью как можно лучше знакомить учащихся с исламом и воспитывать в них людей, безусловно, фанатически ему преданных. Начальные магометанские школы разделяются на низшие и высшие. Первые, соответствующие нашим школам грамоты, называются мяктуб, или мектебе (от арабского глагола китаба – читать), а вторые, соответствующие нашим начальным училищам, – мядряса, или медресе (от татарского глагола даряса – учить). Впрочем, вследствие отсутствия строго определенных учебных программ деревенские муллы не всегда различают с точностью указанные виды школ и называют их то одним, то другим именем.
В Симбирском уезде духовных магометанских школ 18; из них одна в г.Симбирске, одна в деревне Новых Маклаушах Ново-Никулинской волости, одна в деревне Новых Тимерсянах Нагаткинской волости, четыре в деревне Большой Цыльне и две в деревне Старом Шаймурзине10 Больше-Цыльнинской волости, по одной школе в деревнях Татарской Беденьге, Ново- Иркеевой 12 и Сюндюковой 13 и две в деревне Елхово-Озерной14 Сюндюковской волости, две в деревне Больших Тарханах и по одной школе в деревнях Нижних Тарханах и Утямышевке Больше-Тархановской волости. В Сенгилеевском уезде 9 татарских духовных школ, из коих семь находятся в деревне Старом Тимошкине и две в дер. Калде.
Татарские училища Симбирского уезда я осматривал в феврале месяце, а училища Сенгилеевского – в мае. Я вел запись результатов осмотра каждой школы, но здесь нахожу более удобным говорить о всех школах вообще, так как по своей организации они почти ничем не отличаются одна от другой. В Симбирском уезде почти две татарских школ приходятся на одно селение, одна школа – на 596 жителей – мужского пола, почти все мальчики учебного возраста обучаются в школах. В Сенги-леевском уезде на каждое из двух селений приходится больше чем по четыре школы и одна школа на 358 жителей. Принимая в соображение столь значительное число школ в татарских селениях, нельзя удивляться, что почти все татары грамотны, что все они хорошо знают основания своей веры и твердо, до фанатизма, ей преданы. Татарские духовные школы обыкновенно помещаются в особых училищных домиках, одиноко стоящих около мечетей. В редких случаях, за неимением особого школьного дома, обществом снимается под училище квартира в доме одного из прихожан. Школьные дома строятся, ремонтируются и отапливаются или на средства одного из богатых жертвователей-прихожан, или на средства всего прихода. Перед классной комнатой обыкновенно устраиваются небольшие холодные сени без пола. Здесь школьники ставят самовары, по-видимому, вовсе не опасаясь произвести пожар; здесь же, в сенях, сваливают они всякий сор из комнаты для занятий. В этой последней, обыкновенно маленькой и холодной, с одинарными рамами на целый год, устраиваются вверх по стенам широкие из досок полки, где у школьников хранятся верхняя одежда, постельные принадлежности (войлоки и подушки), сундучки с книгами, самовары и пищевые припасы. Почти во всех школах я встречал страшную духоту и сырость. Учащиеся совершают в школьных зданиях требуемые религией омовения. Последние, по-видимому, полезны для поддержания чистоты тела, на самом же деле приносят только большой вред, так как при крайней бедности и тесноте помещения производят в нем сырость, распространяют какой-то специфический, крайне тяжелый и неприятный запах, увеличивают неопрятность, а зимою служат постоянной причиной простудных заболеваний. Прибавьте к этому и то, что на сырое, часто не вытертое досуха тело ученики надевают грязные рубища, отчего образуются у них накожные болезни. В школах совсем нет столов вроде наших парт, а мальчики во время занятий сидят на корточках на голом полу; перед ними на особом месте, которое покрывается ковром или чистою рогожкой, садится в таком же положении мулла с книгою в руках над сундуком или скамеечкой. Такова внешность помещений татарских школ. Справедливость требует сказать, что они не удовлетворяют самым элементарным не только педагогическим, но и санитарным требованиям и служат рассадниками заразных болезней не только между учащимися, но и в окружающем населении. Школьные здания, плохие внутри, ничем не окружены снаружи: почти нигде при них нет ни дворов, ни отхожих мест; около этих зданий зимою, при моем посещении замерзшие экскременты образовали значительные возвышения, и через них нелегко было пробираться в школы. К сказанному надобно прибавить, что многие ученики остаются в школах не только днем, но и ночью, так как приходят сюда со всеми необходимыми запасами, и таким образом школы обращаются в тесные, грязные и душные ночлежные приюты.
Обучением и воспитанием в мужских школах занимаются муллы. Ежедневно они бывают здесь часа по четыре. Из коих два до обеда и два после обеда. Помощниками мулл в обучении детей и наблюдателями за внешним порядком в школах являются или прежние, или теперешние старшие ученики. Надобно заметить, что дети состоятельных татар иногда остаются в медресах до двадцати и даже до тридцати лет жизни. Находясь под непосредственным продолжительным влиянием мулл, эти молодые люди успевают проходить весь ученый курс мусульманства и, глубоко проникшись его идеями, становятся впоследствии самыми искренними его исповедниками и распространителями. В сельских школах эти взрослые ученики передают своим младшим товарищам вместе с грамотностью и целую систему преданий, обычаев и верований, составляющих важный аксессуар к основным положениям магометанской веры, изложенным в Ал-Коране. Узнав от мулл, что известно последним, взрослые и состоятельные шакирды нередко поступают в высшие мусульманские училища, напр., в Казани и Уфе, и здесь проходят полный курс богословских наук, а также словесность и даже философию Платона и Аристотеля, поскольку последняя в своей этической части известна была арабам. Окончив образование, шакирды предпринимают религиозные путешествия либо в Аравию и Персию, либо в Бухарию, иногда в Египет. Образование и путешествия открывают ученикам доступ к высшим званиям и должностям – имама, хатыпа, мударриса и муллы. Правда, немногие проходят указанный путь религиозного образования, но зато эти немногие делаются впоследствии столпами ислама и приобретают репутацию ученых и неодолимых его апологетов. Толпа слушает их как пророков, как представителей высшего, доступного людям, ведения. Мне привелось беседовать с одним из таких образованных мулл, именно в деревне Старом Шаймурзине, и я немало удивлялся и богословской эрудиции этого муллы, и его глубочайшей вере в абсолютную святость и превосходство мусульманства, и тому благоговению, с каким внимали его речам простые люди. Жаль, что переводчик, чрез которого я беседовал с муллою, иногда затруднялся переводить его речи, находя их слишком высокими для неподготовленного понимания. Впрочем, не только ученые, но и обыкновенные муллы пользуются среди своих учеников и вообще прихожан громадным уважением, какое у нас снискивают себе лишь весьма немногие священники, способные быть людьми не от мира сего. Уважение к муллам возбуждается тем, что в своей жизни, за самыми редкими исключениями, они являются самыми аккуратными исполнителями требований религии и ее ритуала. Муллы только учителя своих прихожан, не имеющие нужды унижать пред ними свое достоинство какими-либо житейскими сделками и постоянным выспрашиванием вознаграждения за свои труды: каждый мусульманин законом обязан сам приносить мулле десятую часть своих достатков; кроме того, муллам отводятся значительные участки из общественной земли, приносятся тайные жертвы в большие праздники, дается посильное вознаграждение за обучение детей и за лечение, которым занимаются многие. Эти условия создают для мулл внешнюю, материальную независимость от прихожан и облегчают им выполнение нелегких обязанностей; чтобы исполнять все правила образцовой жизни и поведения, ежедневно по пяти раз неопустительно бывать в мечети и по два раза в школе, исправлять и другие требы по приходу, – для этого нужен большой искус, значительная подготовка с юных лет. Я нарочито несколько подробнее сказал о муллах, чтобы показать, каковы учителя татарских духовных школ и какими располагают они нравственными средствами для успеха своей деятельности. Очень неприветливо, недружелюбно встречали меня эти духовные вожди татар; я был для них незваным и неожиданным гостем, гяуром из русских чиновников, обыкновенно наезжающих, по мнению татар, нарушать мирное течение патриархальной мусульманской жизни и иногда вторгаться в ее исповедные стороны. Прибыв в деревню, останавливался я на въезжей квартире, призывал старшину или старосту и муллу и, объявив им о цели своего приезда, вместе с ними шел в школу. Муллы везде высказывали удивление, почему это до настоящего времени никто не осматривал их школ и не вмешивался в дела их по этой части: уж не хочет ли правительство, говорили они, завести повсюду русские школы, чтобы потом удобнее было крестить татар? Я успокаивал сомневающихся разъяснением, что правительство заботится теперь об улучшении внешних условий, в каких находятся начальные школы, и что мне никто не давал права касаться религии татар. Это заявление несколько успокаивало мулл, и они нехотя отправлялись со мною в школы. Правда, некоторые отказывались идти, ссылаясь на свое нездоровье или на недостаток свободного времени, и тогда я посещал школы в сопровождении старшины или старосты и переводчика. Осматривать школы одному, без провожатых, было бы рискованно и небезопасно: я знал, что татары ненавидят особенно русских чиновников и священников. В одной деревне, именно в Больших Тарханах, волостной старшина из крещеных чуваш, человек почти обрусевший, всячески отклонял меня от посещения школ, опасаясь поголовного восстания татар, которые в прошлом году, по словам старшины, чуть было не побили местного исправника. Сказать правду, я несколько времени колебался в решении вопроса, последовать ли мне предупреждению старшины или нет, и только беседа с одним из мулл успокоила меня. Ревизия школ, произведенная при старшине и муллах, обошлась без всяких неприятных приключений. Хотя татары и узнали о моем приезде, но не собирались толпами около школ и держали себя мирно…
Мальчики в татарских школах учатся читать и писать по-арабски; обучение чтению начинается с первого года, а обучение письму – со второго или с третьего. Каждый мальчик учит особую часть установленного курса: один проходит азбуку (элиф-бет), другой – молитвы и изречения из корана, составляющие содержание последовательно изучаемых книжек: Иман, Ясын и Гафтыяк, третий читает Коран. Из общего числа учеников, умеющих писать, я обыкновенно находил четвертую или пятую часть. Старшие ученики проходят арабскую грамматику, читают и заучивают Коран, который муллы объясняют им словесно; кроме того, они сообщают ученикам священно-исторические рассказы (тарих) и повести (икаят), а также нравоучительные басни (акъян). Все это из школ передается в семьи и, как священный завет, переходит от одних поколений к другим. Какой-либо системы, порядка в школьном обучении у татар, кажется, не существует вовсе: каждый ученик или твердит свой урок, или слушает проповеди и объяснения муллы и усвояет их по мере своего возраста и понимания; из познавательных сил на работу вызывается у мальчиков почти одна память. Явившись в школу, я слушал чтение отдельных учеников, которые в обычное время читают вслух все разом и каждый свое; заставлял потом читать молитвы: в этом случае двое мальчиков обыкновенно отделялись из общей группы детей, выходили на средину комнаты и, сев на корточки, начинали распевно-однообразное и в высшей степени заунывное произношение той или другой молитвы. Я испытывал тогда крайнее недовольство собою, недовольство тем, что совсем не знаю арабского языка. Не понимая содержания молитв, я слушал лишь их внешнее выражение в звуках и наблюдал впечатление, производимое чтением как на мальчиков, которые по общему отзыву татар, тоже не понимают арабского языка, так и на муллу, единственное, как мне говорили, лицо, понимающее каждое слово молитвы. В совершенной тишине и, по-видимому, безучастно, понурив головы, мальчики слушали чтение своих товарищей, а мулла постоянно поднимал вверх голову и глаза, шепотом, благоговейно повторяя за детьми священные слова. Выслушав чтение молитв, я спрашивал мулл, знают ли их ученики молитвы за Государя императора и, получив утвердительный ответ, предлагал умеющим написать что-либо по-арабски, и они писали на маленьких лоскутках бумаги и карандашом по нескольку слов или выражений; умеющими писать оказывались, как уже замечено, далеко не все ученики. Русскому чтению и письму не учат ни в одной из татарских школ. Муллы прямо заявляли мне, что обучение русской грамоте никогда не входило и не может входит в программу их школ, так как последние имеют исключительно церковную задачу. Только в одном училище Симбирского уезда нашелся ученик – юноша, где-то на стороне выучившийся читать и писать по-русски. Определенного числа лет для обучения в школах у татар не установлено: тогда как некоторые из учащихся остаются в школе года по два или по три, другие посещают ее лет 12 или 15 и школьниками вступают в зрелый возраст. Обучение начинается осенью, по окончании полевых работ, и продолжается до весны. В этот период времени мальчики учатся ежедневно; в пятницу, а равно и после обеда в четверг занятий не бывает. Определенной нормы числа учеников тоже не существует: учиться должен каждый мальчик, может посещать школу и каждый юноша. По собранным мною сведениям, в 18 татарских школах Симбирского уезда обучается 702 ученика, а в 9 школах Сенгилеевского уезда – 205; в Симбирском уезде на одну школу в среднем выводе приходится по 39 человек, а в Сенгилеевском – по 23 человека. Ученики татарских школ одеты по большой части крайне бедно. Находясь в тесной школьной избе, исправно отопляемой самими учащимися, и образуя многолюдную группу, которая едва помещается в такой избе, ученики татарских школ во время занятий обыкновенно сидят в одних сорочках, кальсонах и чулках. Почти ни на одном ученике не заставал я чистого белья, а некоторые были одеты буквально в рубища.
Таково теперешнее состояние магометанских духовных школ Симбирского и Сенгилеевского уездов. Из сказанного видно, что школы эти имеют очень много недостатков и являются учреждениями, ставящими целую массу препятствий распространению среди татар и русской гражданственности, и христианства. Если не имеется в виду оставлять эти школы в их настоящем положении, то, по моему крайнему разумению, полезно было бы принять следующие меры:
1. Вменить татарским обществам в обязанность, чтобы помещения для школ устраивались более просторные, соответственно наибольшему числу обучающихся в них мальчиков, чтобы при всех школах устроено было в особой комнате для учеников, остающихся на ночлег, чтобы в школьных зданиях всегда поддерживалась чистота и опрятность, и чтобы учащиеся не были оставляемы в них без всякого надзора взрослых.
2. Обязать мулл, получающих это звание на основании недавно установленного экзамена русского языка, чтобы они не только не препятствовали своим ученикам обучаться русской грамоте, но сами уделяли время на обучение их этому предмету.
3. Необходимо выработать точную программу для татарских школ с распределением учебного материала на известное число лет; установить приемный возраст учеников и maximum времени, какое они могут оставаться в школах. Такую программу могли бы составить магометанские духовные собрания, из коих одно находится, напр., в Уфе. По утверждении программы правительством, она могла бы затем стать обязательною для всех школ.
4. В учебную программу необходимо ввести обучение русскому чтению, письму и счислению. Для этого потребно составить несколько хороших и недорогих по цене учебных руководств собственно для татар. Труд составления могли бы взять на себя преподаватели русско-татарских правительственных учительских школ, какие имеются, напр., в Казани и Уфе20.
5. Обучение русскому языку в татарских школах желательно бы поручить особым учителям из татар, прошедшим курс учительских школ или приобретшим вообще звание начального учителя. Обеспечение учителей содержанием возложить на местные общества, а частию принять на счет казны. В школах с классами русского языка установить испытания учащимся, на основании которых они могли бы получать свидетельства на льготу по отбыванию воинской повинности.
6. Независимо от упомянутых классов, было бы полезно открыть на казенный счет в наиболее многолюдных татарских селениях образцовые одноклассные училища с учителями из татар, хотя по одному или по два училища на уезде, где много татар.
7. Наконец, весьма полезно было бы иметь в Казанском учебном округе особых инспекторов татарских школ из русских людей, хорошо изучивших языки арабский и татарский и достаточно подготовленных к инспекторской службе общим образованием. Если признано полезным иметь особого инспектора для чувашских школ, то едва ли можно отрицать необходимость таких же должностных лиц для школ татарских. Известно, что татар гораздо больше, чем чуваш, и что татары как народ, имеющий свою грамоту и отличающийся крайним фанатизмом, нуждаются в более сильном внешнем воздействии, чтобы русская гражданственность и христианство могли найти к ним доступ. Осмотры татарских училищ инспекторами, не знающими ни арабского, ни татарского языков, едва ли могут быть полезны в желательной мере. Результатом этих осмотров может быть разве улучшение внешнего положения магометанских школ. Что же касается вопроса о том, как бы изменить внутренний их строй соответственно целям миссионерским и политическим, то практическое решение этого вопроса может быть делом продолжительного времени, посильным только для лиц, специально к этому делу подготовленных, да и эти последние должны будут посвятить ему весьма много трудов и усилий. Особенно трудным должно быть начало дела.
Источник: Анастасиев А. Магометанские духовные школы (мектебе и медрессе) в Симбирском и Сенгилеевском уездах Симбирской губернии // Отдельный оттиск из неофициального отдела «Симбирских губернских ведомостей» за 1893 г. №65–69. С.3–20.
Источник: История татар с древнейших времен в семи томах. Том VI: Формирование татарской нации XIX – начало XX в.
Подробнее: https://milliard.tatar/news/istoriceskie-istocniki-kakie-tatarskie-medrese-rabotali-i-kto-ix-soderzal-8681