Мэр Екатеринбурга Алексей Орлов, осознав, что нарвался на шквал народного гнева, решил сделать вид, что ничего не было. Типичная чиновничья тактика: сказал глупость — получил по шапке — включил «заднюю». Но от этой «задней» не легче, потому что суть осталась.
А история начиналась так: мэр заявил, «поступает много жалоб», и потому жителям многоквартирных домов запрещено вешать гирлянды, мишуру или хотя бы бумажные снежинки без предварительного согласия всех собственников жилья и разрешения управляющей компании. За нарушение — штрафы: от 5 до 15 тысяч рублей для граждан и до 300 тысяч — для УК.
Однако, как стало известно, «жалобы» действительно поступают — но не от коренных жителей, а от отдельных групп приезжих, в том числе с радикальными религиозными взглядами, считающих новогодние символы «чуждыми» и «идолопоклонническими».
Так, недавно в московском ЖК «Середневский лес» житель по имени Акбарали Худойдодов потребовал убрать ёлку из общего холла, заявив, что она «имеет происхождение, связанное с другими верованиями, и нейтральным деревом не является». Когда православное большинство отказалось убирать украшение, мигрант резко сменил риторику и сослался на «пожарную безопасность». По сути — попытка навязать свою религиозную позицию под видом технических норм.
В Екатеринбурге тоже оказались такие страдальцы, для которых видеть новогоднюю елку невыносимо, это харам, шайтан и прочая нечистая...
Вот Орлов и решил их успокоить, запретив всем остальным новый год. Но тут страна поднялась. Люди стали задавать ему вопрос: Слышь, Орлов, а ты кто такой вообще, чтобы запрещать что-то? Спрячь свои ручёнки в карман и чеши улицы подметать, а то ведь в городе ни пройти и не проехать!
Орлов интуитивно понял, что что-то пошло не так и решил включить "заднюю".
Сначала было чёткое и идиотическое по своей сути поручение: «запретить украшать подъезды». Цитата. Её зафиксировали. Потом, когда возмущение попёрло со всех уголков не только Екатеринбурга, текст на сайте администрации стал «инвалидом»: «запретить» превратилось в «проконтролировать, чтобы украшали безопасно». А сам Орлов в своём телеграм-канале завёл шарманку про «согласие всех жильцов».
Вот она, чиновничья мечта: сначала — запретить, потом — зарегулировать до состояния, когда проще не делать вообще ничего.
Но народ-то не дурак. Народ сразу смекнул, к чему ведёт эта словесная эквилибристика. Если для бумажной снежинки в подъезде нужно собрать подписи со всех жильцов (включая того самого, который считает ёлку «шайтан-деревом»), то это и есть запрет. Только трусливый, подлый, завуалированный.
Интересно, а товарищ Сталин в 1935 году требовал от всех граждан СССР письменного согласия на установку ёлок? Нет. Потому что он понимал: праздник — это дело общенародное, объединяющее. А мэр Орлов понимает только одно: как бы не вышло «межконфессионального конфликта» по его вине. То есть, вместо того чтобы чётко и внятно объяснить мигрантам правила жизни в России — «У нас так принято. Не нравится — ваше право, но ломать наши традиции не позволим» — он ломает эти традиции сам, своими циркулярами.
Получается кафкианский абсурд:
1. Сталин (1935): «Граждане! Возрождайте добрую традицию, украшайте ёлки! Это праздник для всех!»
2. Орлов (2024): «Граждане! Не украшайте подъезды, пока не получите справку от ваххабита с третьего этажа, что он не против! А то штраф!»
Кого мы поставим в этой дихотомии умным, а кого — дураком? Риторический вопрос.