Почти 50 миллионов американцев старше 12 лет — а это почти 17% населения — имеют диагноз «расстройство, связанное с употреблением психоактивных веществ». Сюда входят и алкогольная, и наркотическая зависимость. Цифры внушительные. Но вот что по-настоящему поражает: лечение получает только каждый пятый.
Давайте сравним с диабетом. При том, что им страдает сопоставимая доля населения, представьте, если бы 80% диабетиков просто игнорировали своё состояние. Звучит абсурдно, правда? А с зависимостью это норма. И причины тут не только в доступности помощи или финансовых барьерах. Главный тормоз — стигма.
Что вообще такое стигма? Если коротко — это навешивание ярлыков, стереотипы и дискриминация, которые возникают на фоне социального неравенства. Человек с зависимостью может ощущать эту стигму извне, заранее её предвидеть или — что хуже всего — принять внутрь, поверить в неё сам. И так десятилетиями.
Исследования подтверждают: устаревшие подходы в лечении зависимостей и многолетняя стигматизация ведут к худшим результатам. Причём страдают не только сами пациенты, но и их семьи, врачи, а проблема распространяется на научные исследования, политику и общество в целом.
А теперь о словах. Те термины, которые мы используем в разговорах о зависимости, сами по себе часто несут стигму. Когда в 2013 году вышло пятое издание DSM (это такой справочник психических расстройств), оттуда убрали устаревшие формулировки вроде «злоупотребление веществами» и «зависимость». Вместо них появился нейтральный термин — «расстройство, связанное с употреблением веществ». Это помогает воспринимать состояние как медицинскую проблему, а не как моральный выбор или слабость характера.
Но что толку от обновлённых справочников, если в соцсетях, на телевидении и в новостях по-прежнему звучат стигматизирующие слова? Они повсюду. И с появлением нейросетей типа ChatGPT ситуация рискует усугубиться — ведь эти модели обучаются на текстах из интернета и медицинских карт, где полно устаревших формулировок.
Как же бороться со стигмой? Звучит как задача титанического масштаба, но начинается всё с малого — с того, как мы разговариваем. Использовать точные, не стигматизирующие слова. Ставить человека на первое место: не «наркоман» или «алкоголик», а «человек с зависимостью». Создавать атмосферу доверия и эмпатии.
Образование, диалог, работа со СМИ — всё это начинается с обычного человеческого контакта. Если каждый из нас изменит слова, которые использует, изменятся истории, которые мы рассказываем. А за ними — и то, как общество относится к людям с зависимостью.
Кстати, студенты-медики часто спрашивают: «Что я могу сделать, чтобы изменить отношение к зависимости в медицине?» Ответ всегда один: подавайте пример. Начните с себя.