Приветствую всех, кто заглянул)
Сегодня суббота, но ощущения выходного так и не появилось. Весь день я работала, но не как обычно, а как-то механически, без внутреннего огонька. Вдохновение сегодня отсутствовало полностью, и я знаю почему, но может напишу об этом позже.
В то время как я боролась с рутиной, младшая дочь сегодня не подпустила к себе ленивое настроение. С утра она отправилась в спортзал, а потом, видимо, получила заряд бодрости и долго гуляла, сходила в кафе с подружкой.
А вечером решала какие-то задачи для программирования.
Ближе к вечеру и старшая дочка нашла в себе силы и съездила в спортзал. Мы с ней, оказывается, сегодня были в одном «не вдохновленном» настроении, но обе искали выход. Поделились парой мыслей, и, судя по ее более позднему сообщению, это помогло ей отправиться на тренировку.
Мама, тонко чувствуя мое «невдохновленное» состояние, не стала нарушать мое рабочее уединение. Она сначала увлеклась просмотром фильма, а потом своими записями, которые я просила ее делать в ее дневник воспоминаний.
Потом пока пили чай, обсуждали погоду. Это, наверное, одна из самых популярных тем для обсуждения, особенно у дачников.
Обсуждали, как теперь зимы почти не бывают зимами – ни морозов, ни сугробов, ни той настоящей стужи, которую помнят старшие поколения. И как-то естественно разговор перешел в мамины воспоминания о ее молодости.
После ветеринарного техникума ее по распределению направили работать в другой район, в большой колхоз. Хозяйство было огромное: много деревень, разбросанных друг от друга на три, пять и семь километров. Асфальта, разумеется, не было нигде, а зимой дороги никто не чистил. Поэтому ездили по нуждам хозяйства на лошадях, в санях, застеленных сеном, чтобы хотя бы немного сохранялось тепло.
Маме тогда было всего восемнадцать. Хрупкая, худенькая, ростом всего полтора метра, с тридцать четвертым детским размером ноги. В деревне нашли для нее детские валенки, иначе ничего бы не подошло. И выдали огромный тулуп – настоящий, тяжелый, как в кино. Мне кажется, что я его помню. Тулуп был настолько большой, что мама в нем буквально тонула, но он спасал ее от ветра и мороза.
Работа была сложная. Летом коровы часто переедали, и им нужно было чистить желудок, а зимой – время отела всего коровьего стада. И вызывать ее могли в любое время суток: среди ночи, под утро, вечером – как придется.
Одну историю сегодня мама рассказывала особенно подробно. Однажды она возвращалась из соседней деревни после успешного отела. Была пурга, настоящая, когда не видно ни дороги, ни неба – только белая стена. Сани заметало почти сразу. Где-то на середине пути лошадь вдруг полностью распряглась. Маму в техникуме учили, как ставить уздечку, как крепить хомут и седелку, как фиксировать шлею, как подгонять чересседельник – вся эта сложная система ремней, колец, дуги, в которой каждый элемент должен быть затянут так, чтобы лошадь могла тянуть, но не страдать. Но одно дело – учеба в тепле, совсем другое – стоять в снегу по пояс, в метель, ночью, да еще будучи маленькой худенькой девушкой.
Она пыталась восстановить упряжь, но совсем не доставала до головы лошади. Сугробы были высокими, тулуп – тяжелым, пальцы замерзали. Лошадь почувствовала свободу, встрепенулась и умчалась. А сани остались вместе с мамой в сугробах.
Замерзать в поле она, конечно, не могла. Поэтому пошла пешком – в метель, в снегу почти по пояс. Шла несколько часов. Добравшись, первым делом отправилась к конюху – разбудила, объяснила, что случилось. Они пошли на конюшню, а там… лошадь уже стояла у хлева, сытая, довольная, спокойно жующая сено из стога, как будто так и надо.
Конюх, как мама вспоминает, отругал ее – как будто она могла в тех условиях подпрыгнуть и запрячь лошадь заново. Но в его ворчании все равно звучало больше усталое недовольство, чем злость. Я слушала, и меня поразило, как конюх отругал ее. Работали все тогда тяжело, и мама была всего лишь очень молоденькой девчонкой, внезапно оказавшейся среди взрослой настоящей деревенской жизни.
Эти ее истории всегда кажутся мне какими-то невероятными. Сейчас невозможно представить, что восемнадцатилетняя девушка ночью, в метель, одна могла идти несколько километров по сугробам после тяжелой работы, тащила свой чемоданчик с медикаментами, и морально несла груз ответственности за все стадо коров.
Сегодня я слушала ее – и думала, что, может быть, поэтому нынешние «не морозные» зимы кажутся ей не просто погодным изменением, а потерей целого жизненного уклада.
Историю про то, как она принимала отел у коровы, мама тоже начала рассказывать – но сказала, что оставит детали «на другой день». И я рада: значит, впереди еще будут ее воспоминания, которые хочется слушать и слушать.
После нашего чаепития я снова работала и думала, что вот и мое вдохновение как та лошадь. Решило и убежало). Мне легче чем маме. Пурги нет, сижу в тепле. Включила фоном сериал про медиков. И стала приманивать печеньками свое вдохновение).
Пусть день не принес того воодушевления, которого я ждала от субботы, но он подарил нечто большее – связь с прошлым и осознание, что мои «рабочие трудности» меркнут на фоне настоящего героизма. Спасибо этому дню за общение с мамой и дочками. А вдохновение я еще поймаю)
1.18. А сейчас пора спать срочно и немедленно.
Всем добра и хорошего настроения. Оставайтесь с нами).