Когда я проснулся, то не смог поверить в реальность происходящего. Круговорот видений затянул меня в омут, из которого, как мне казалось, я не мог выбраться уже несколько дней. Мгновение назад я повернул ручку двери собственной квартиры — и шагнул в бескрайнюю пустоту. Я надеялся, что выберусь из этого цикла перерождений внутри множества реальностей, засевших глубоко в душе.
Первой из них было мое жилище. Просторная однушка с яркими оранжевыми обоями и настенными часами, которые никогда не подавали голоса. Но в тот раз — я помню это отчетливо — они пробили. Это насторожило, но не заставило усомниться в подлинности мира. Скорее всего, воспоминание об этом звуке пришло из детства — такие часы висели у бабушки на даче. При каждом ударе маятника всё внутри сжималось, будто я наступал на швейную иглу.
На кухне вместо холодильника меня ждал огромный шкаф из пенопласта. Я достал сыр, не заметив ничего странного. Но стоило мне решить отрезать ломтик, как нож начал превращаться то в причудливых существ из других миров, то в полотенце и, наконец, в пачку таблеток. Тут меня пронзила мысль: бытие суть сон. Это заставило действовать. Необъяснимо сильно захотелось вернуться к повседневности. Решение пришло сразу: чтобы выбраться, нужно проглотить пару пилюль.
Глоток.
Я весь, целиком, съежился и наконец открыл глаза.
Проснулся я в родной избушке у озера. Была у меня привычка — вставать ни свет ни заря да идти рыбачить. Так я сделал и сегодня. В качестве наживки всегда использовал венские сосиски — на них клёв лучше. Карась, два, три… Я складывал их в ведро с водой, а когда оно переполнялось, но азарт не утихал, просто отпускал рыбу обратно. Но в тот день солнце почему-то зашло через полчаса после того, как я проснулся. В диковинку мне это показалось. Пошел тогда я за горизонт, к светилу, и давай его поднимать. Жара от него не чувствовал и призадумался: звезда ведь жуть какая горячая! Прикоснулся еще раз — обжегся! Тут до меня и дошло — снова сон!
Меня накрыло странное чувство: я увидел себя со стороны. Этот парадокс испугал до дрожи. Сердце заколотилось, накатила паника. Это не первый мой сон! На мгновение я вспомнил все свои видения… Зажмурился, проснулся…
Вспышка!
Снова в квартире. Не той! Обои в моей были оранжевые! Как апельсины… А тут синие… Нет! В день своего рождения я вопил, что ненавижу апельсины, значит, и оранжевый мне не нравится.
Мама позвала:
— Собирайся в школу, брюки я постирала!
Мысли замерли. А что мы сейчас проходим?
Одеваясь, я старался удержать осознание, что всё вокруг — лишь чертоги моего разума. Стало ясно: отсюда так просто не выбраться. К горлу подступил ком.
— Но наяву я не ребенок! — крикнул я матери.
— Так ты поспи сейчас, и дома проснешься, — ответила она со свойственной ей теплотой.
Лёг. Но не успел закрыть глаза, как начал рыдать. Я не хочу в школу! Не хочу оставаться здесь навечно! Я сжал подушку, стал бить маленьким кулачком по перине. Однажды я уже переживал такое. Тогда мне помогло съесть золотую монету.
Встав с кровати, я обнаружил, что еду в электричке.
Бросило в жар, голова закружилась. Я закрыл лицо руками, стараясь справиться с чувствами. Стоило прикрыть глаза, как мир вокруг терял четкость и расплывался, словно намокшая акварель.
Переполненный вагон был набит стариками, которые везли с собой подключенные капельницы. Я кинулся на одного из них, с неестественной жадностью разорвал карманы несчастного и стал поглощать злополучные плоские капли золота.
Не помогло. Я всё еще пребывал среди… Нет, теперь я был в детском саду. Воспитательница взяла меня за руку, повела к кроватке: «Тихий час!».
Ощущение собственного тела снова покинуло меня, а потом я почувствовал теплый матрас и легкое дуновение ветерка.
Я, задыхаясь, вскочил, застонал. Была ночь.
Я не понимал, где очнулся на этот раз. Я не хотел ничего, кроме реальности! Однушка на окраине города. Это… мой дом? Сколько я пробыл во сне?! Я заплакал навзрыд, будто проверяя, явится ли кто-то на мои крики — ведь я вспомнил: я жил один…
Глаза высохли, и меня накрыл истерический смех. Я стал сдирать серые обои. Да, да, они серые, всегда такими были!
Потом прошел на кухню. На столе стояла недопитая бутылка пива и странная самокрутка. Воспоминания вернулись.
Вчера умер мой лучший друг…
Но картина, которую он рисовал в последние дни жизни, была у меня. Оранжевый маленький домик у озера и два рыбака на берегу. Он так мечтал, чтобы этими рыбаками были мы… В последнем сообщении из больницы он жаловался на запах смерти, исходящий от стариков в палате, и вспоминал электричку, на которой ездил ко мне…
И теперь я, вытирая слезы, смиряюсь с жестокой реальностью.