— С войны? — спросил таксист, крупный мужик в годах, с густой пепельной шевелюрой.
— Да я всё, отвоевался, — ответил Солтиков, с силой захлопывая пассажирскую дверь.
— Да что ж ты хлопаешь так! — поморщился таксист. — Это же иномарка, "Мерседес", понимать надо! Никогда на нормальных машинах не ездил что ли?
— Неа, не приходилось. Простите.
— Ладно, проехали. Домой теперь?
— Да, домой.
— В часть не надо возвращаться?
— Да был я уже там, и в четырёх госпиталях был. С самого начала мотыляли зачем-то туда-сюда по всей стране. Мне во втором госпитале сказали, что ногу можно было спасти, но нас везли очень долго, с остановками, ночёвками, а когда привезли — поздно стало. А теперь-то чего. Теперь только домой.
— Бардак, ети её Бога душу, — выругался водитель.
— Да не, нормально, — сказал Солтиков. — Я не в обиде, всякое же бывает. Врачи вообще попадались мне самые лучшие. И медсестры хорошие, добрые.
— Далеко тебе ехать?
— Сейчас на вокзал. А потом в Хабаровский край.
— Ого, путь неблизкий — заметил таксист, выворачивая на главную. — Но там у вас хорошо, настоящее всё, природа, воздух, травы, океан. Ждут дома?
— Неа, не ждут.
— Молодой вроде парень, родители должны ждать, жена...
— Детдомовский я, сирота, и в разводе. Не хочу про это говорить.
— Понятно, бывает. Ну всё впереди значит у тебя.
— Что впереди? — спросил Солтиков.
— Жизнь, парень, — ответил водитель. — Встретишь голубку свою, женишься, детишек заведёте. Вся жизнь впереди.
— У меня ноги нет.
— Нога не голова, приспособишься. У меня сосед без ноги пришел с Афгана. Так это, скачет, бодрячком, жена, детишки. Машину недавно поменял, взял нового китайца. Человек живёт со смыслом жизни.
— А в чём смысл жизни? — спросил Солтиков.
— Как в чём, — хмыкнул водитель. — В жизни, парень, и есть смысл жизни. Не размениваться, ставить цели, достигать, идти дальше, пользу приносить, себе, близким. Да мало ли чего... Сколько тебе лет?
— Двадцать шесть, — ответил Солтиков, глядя на себя в зеркало. Обычный парень, невысокий, щуплый, белобрысый, ничего особенного. Всё как всегда.
— Ты не грусти, парень, — сказал ему таксист. — Я знаю, сейчас тебе трудно, кажется, что чёрная полоса, беспросветная. Но всё наладится, поверь.
— Да не, — улыбнулся Солтиков. — Нет никакой чёрной полосы, нормально всё. Жив, домой еду, всё хорошо. Мне даже радостно. Я когда впервые вышел сам на свет — солнце светит, зажмурился от удовольствия, весна... Иду, шагать боюсь, больно, а я иду и радуюсь...
— Ну и славно, вот и молодец, — сказал водитель, включая магнитолу.
"Интересный факт, — бодро заявила радиоведущая. — Австралийские учёные выяснили, что пауки-кругопряды научились создавать на своих паутинах гигантских двойников, чтобы отпугивать хищников. Эти крошечные уязвимые паучки нашли интересный способ защиты от хищников.
Как говорится в Ecology and Evolution, кругопряды превращают свою паутину в "театр обмана". Они создают на своих паутинах сложные фигуры из мусора, останков добычи и шелка, которые намного больше самих пауков. При этом фигура явно напоминает самих пауков, только гигантского размера.
Ученые считают, что "паук-обманка" служит двойной цели. Он имитирует более крупного хищника, которого другие, более крупные пауки-охотники, предпочитают избегать. Обманка также создает отвлекающий маневр, отводя атаку от настоящего маленького паука. Межвидовая борьба приучила маленьких и уязвимых пауков не просто мимикрировать, а создавать целое шоу.."
— Муть какая-то, — сказал водитель и переключил станцию. Заиграла какая-то спокойная мелодия. — Музыку оставить? Для фона?
— Да, оставьте, — кивнул Солтиков. — Но мне и про пауков было интересно послушать.
— Да ну их, — махнул рукой водитель. — Всё как у людей, жрут друг друга и жрут, всё никак не наедятся. Межвидовая борьба, тьфу! Ты правильно сделал, что в Москве задерживаться не стал. Этот город засасывает таких как ты, а потом выплёвывает.
— Война тоже выплёвывает, — заметил Солтиков.
— Это да, — согласился таксист. — У меня племянника два месяца назад в цинке привезли. Похоронили, жалко, хороший был парень, офицер, артиллерист. Ты не артиллерист случайно?
— Не, я танкист, — ответил Солтиков, глядя в окно. Они стояли в пробке.
— Вам тоже не сладко приходится, — вздохнул водитель. — Ты вон говоришь, ноги лишился.
— Да я не в танке лишился, а на противопехотку наступил, — поделился Солтиков. — И представляете, когда наступал — уже чувствовал — мина, а всё равно наступил.
— Это называется фатализм, — объяснил водитель. — Когда чувствуешь, а всё равно делаешь, типа авось пронесёт. А всё же, что не говори, на войне соблазнов меньше, чем в Москве. Тут — вечный праздник, карнавал. Красивое всё снаружи, а внутри — гнилое. Всех только бабки интересуют. Есть деньги — ты король, нет денег — ты никто. Вот у тебя, например, есть деньги?
—Деньги есть, — подтвердил Солтиков.
— Вот и помалкивай про это, спрячь их и не показывай никому, — посоветовал таксист.
— Да у меня на карточке всё.
— Без разницы! Тут знаешь сколько ушлых и охочих до чужих денег? Ты даже опомниться не успеешь, как обворуют! Соблазны эти, мать ети... Ты как? Не сильно торопишься? Похоже мы надолго встряли. Час пик!
— Да не, не сильно, — ответил Солтиков. — Я бы и Москву с удовольствием посмотрел, Красную площадь, Мавзолей, ВДНХ, Зарядье какое-то есть у вас, говорят. Да мне сейчас ходить трудно, на такси не разъездишься, а в метро боюсь заблудиться.
— По телеку посмотришь, — отрезал таксист, потом подумал и добавил: — Или как у вас сейчас принято, у молодёжи, в интернете. Говорю ж тебе, опасно тут для таких как ты, соблазны... Хотя, говорят, инвалиды неплохо в переходах зарабатывают.
— А что они там делают?
— Да ничего, просто сидят с картонкой на ступеньках или поют что-нибудь жалостливое, а люди им деньги бросают. Петь умеешь?
— Неа, не умею, — признался Сотников. — Да и не хочу я в переходах просить, это же как на паперти, получается.
— Вот именно! Верно сказал, как на паперти. И там своя мафия, придётся отстегивать, да и обокрасть могут, избить. Даже не думай, шуруй домой. Пока соблазны не одолели.
Соблазны... Солтиков задумался. Соблазны его никогда до добра не доводили.
***
Солтиков действительно не чувствовал никакой чёрной полосы. Было больно, было страшно, болело и сейчас, но он привык, притерпелся. Он научился ценить жизнь, хотя ранее никогда не задумывался об этом. Он научился радоваться мелочам и по крупному. Живой, едет домой, представлен к награде. И денег у него на карте столько, сколько он в руках никогда не держал. Это ж сколько важных поводов для радости.
И выходило так, что они ему особо и не нужны, эти деньги. Хотя радовался, что не успел их потратить, потому что до сих пор не знал, на что их потратить. Квартира у него есть, государством даденая. Машина есть, старая вазовская "шестёрка", а значит, всё у него в ажуре. А чего ещё нужно человеку?
А вот Ксюха, бывшая жена, отчего-то не радовалась. Даже наоборот, в сердцах по телефону сказала: жаль, что его не убило. Солтиков платил алименты, а если бы его убило, то дочке полагалась крупная сумма. Даже ещё больше, чем было у него сейчас. Уж бывшая всегда знала, как и на что потратить любую сумму денег. Но Солтиков не жадный, он и с этих выплат переведёт деньги, чтобы дочка ни в чём не нуждалась. А по словам бывшей, им сейчас приходилось туго.
Знакомство с Ксюхой и был результатом соблазна. Она сама подошла к нему на дискотеке и он удивился, что она в нём, обычном и невыразительном парне, нашла? Он даже не танцевал (не умел), а подпирал подоконник. Он как валенок деревенский, а она стройная, модная, вся в татуировках. Ксюха тоже была детдомовской, он видел её раньше, но приближаться опасался. Она шебутная, озорная, нарядная, красивая, вся в обтягивающем, вечно в шумных компаниях, а он простой и молчаливый, скромный, всегда в сторонке. Пентюх, одним словом.
И тут на него свалилось целое счастье. Она сама подошла к нему, взяла за руки и увлекла на танцпол. Солтиков двигался кое-как, неуклюже и немея от счастья, а она ничего, прислонялась всё время к нему и просила налить шампанского. Так она и привязала его к себе, как хвостик. Сошлись, а через неделю Ксюха сообщила, что беременна, подали заявление в ЗАГС. Дочка родилась через четыре месяца. Солтиков и сам догадался, что не от него, да и Ксюха призналась, что не знает, от кого, но записали на него, раз семья. Что ж теперь.
Прожили они вместе год с копейками. И вроде было всё хорошо. Родилась дочка, Солтиков встретил их, с огромным букетом цветов, с розовым комбинезоном. И дома было всё уже готово. Коляску он купил розовую, самую модную, и кроватку купил, и какую-то детскую одежонку, памперсы и даже пелёнки (в магазине сказали, что всегда пригодятся), игрушки-погремушки. С год Ксюха возилась с дочерью, он помогал по вечерам и ночам, а все дни пропадал на работе и подработках, вкалывал на тракторе. Чем больше он приносил денег — тем больше их требовалось, семья дело такое — расходное.
А потом Ксюха заскучала, стала пропадать из дома, а затем и вовсе исчезла (видели её частенько в райцентре с какими-то парнями). Пришлось приплачивать соседке, чтобы присматривала за ребенком, весь сам Солтиков должен был работать. Лишить Ксюху материнских прав Солтиков не умел, да и честно говоря, не знал, как самому растить махонькую дочку, хотя научился кормить её молочной смесью и кашами из бутылочки, гулять, купать, менять памперсы и пелёнки.
А когда осенью 2022 года Солтикову принесли повестку — он растерялся, что же делать? Матери нет в наличии, а его, отца, забирают по Указу Президента. На счастье Ксюха нашлась, сама пришла в квартиру, объявила, что подаёт на развод и уезжает на юг с новым другом, а ребёнка забирает с собой.
Пошли они разводиться. Заведующая ЗАГСм всплеснула руками — все бегут регистрироваться поскорее, благо есть указание регистрировать быстро, а эти разводятся. Но что поделать, раз Ксюха захотела. Развели их, так же быстро, как других регистрировали.
***
А Солтиков снова стал солдатом, да не просто солдатом, а практикующим механиком-водителем, а не как раньше, на срочной, просто запись в ВУС. Дело это полезное, Солтиков быстро приноровился и ему приятно было ощущать свою пользу в тесном коллективе танкистов, ведь именно от него зависела судьба всего экипажа, от его умения, сноровки, сообразительности и реакции.
Танк Солтикова в тылу не отсиживался. Работали они и днём и ночью, уничтожая технику и пехоту противника. Танк стал для Солтикова объектом одушевлённым, Солтиков понял, что если холить и лелеять бронированную машину — она не подведёт. И танк действительно выносил их из всех передряг. Танк горел, подрывался на минах, в него прилетали ракеты, но выдюжил и спасал экипаж, служил верой и правдой. Другие танки сгорали дотла, взрывались, погибали вместе с экипажами, а этот трудяга ничего, вывозил.
Не танк подвёл Солтикова, а Солтиков подвёл танк, наступив на ту злосчастную мину. А после, уже в очередном госпитале, он узнал, что танк устал воевать, и новый мехвод не справился, погиб вместе с экипажем и танком.
Ещё когда Солтиков воевал — снова в эфире проявилась Ксюха. Выяснилось, что алиментов не хватает, друг их бросил, а в Сочи всё дорого и им срочно нужны деньги. И Солтиков стал отправлять дополнительно, радуясь, что дочка имеет возможность купаться в море, которого он сам лично не видел никогда.
Пока Солтиков вспоминал — его доставили на вокзал. Распрощавшись с водителем, он кое-как зашагал в сторону касс. По пути у него возникла шальная мысль — а не завалиться ли в Сочи, накупив подарков, и быть может тогда вернутся у бывшей былые чувства, но Ксюха поменяла номер телефона ещё месяц назад и Солтиков не знал, где их искать.
***
Ещё на подходе к кассам Солтиков познакомился с мужчиной. Тот сам энергично подбежал к нему, заметив новенький камуфляж, и приобнял, захлопал по спине.
— Браток, надеюсь, ты хоть воевал? — спросил этот смуглый бородач, обдавая его запахом чеснока.
— Воевал, — растерянно кивнул Солтиков, глядя на бородатого.
— Ну слава Аллаху, а то попадаются одни ряженые! — широко улыбнулся золотыми зубами мужчина. — Как ты? Откуда ты? В отпуск, из отпуска или из госпиталя?
— Из госпиталя, домой еду, — ответил Солтиков.
— Как же я рад тебя встретить! Ты даже не представляешь, друг! Ты же свой, свой, фронтовик!
— Тоже воевал? — осторожно спросил Солтиков.
— Ещё как! Спрашиваешь!
— А на каком направлении?
— Да где я только не воевал, друг! На всех направлениях! Ахмат — сила!
— Чеченец? — улыбнулся Солтиков, зная, что в "Ахмате" воюют чеченцы.
— Конечно, братан! Видишь бороду? Спецназ "Ахмат"! — засмеялся мужчина. — Меня Баро зовут! А тебя как?
— Женя, — представился Солтиков.
— Ты как, Женька? Торопишься куда-нибудь?
— Вообще-то домой собираюсь...
— Я так просто отпустить тебя не могу! — безапелляционно заявил Баро. — Встретить однополчанина и не хлопнуть по рюмашке? У нас, кавказцев, так не принято!
— Так вы же вроде не пьёте, — неуверенно сказал Солтиков. — Да и не однополчанин я, танкист из 5-й танковой.
— Жентос, ну ты чего, расслабься! Это мы дома не пьём! А нам, фронтовикам, можно, прикинь! А однополчанин не однополчанин, слушай, какая разница? Ты же свой! Я сразу почуял родную душу!
— Да я не любитель этого, выпивки, — замялся Солтиков.
— Ты что, обидеть меня хочешь? — нахмурился мужчина. — Обидеть кавказца — последнее дело! Мы же как дети! А разве ты ребёнка можешь обидеть?
— Ребёнка обидеть не могу, — сказал Солтиков, вспомнив о дочке.
— Ну так чего тогда? Тем более, что я угощаю! И даже не смей отказываться, я тебя только встретил, полюбил как брата и никуда не отпущу!
— Ну разве что одну, — неуверенно сказал Солтиков. — Где сядем?
— Пошли, братан! Тут у меня машина недалеко! Там в багажнике у меня есть бутылка настоящей чачи!
— Так ты за рулём? — недоуменно спросил Солтиков. — Как же ты собрался пить?
— Да у меня братишка за рулём! Всё в порядке! Если надо, он нас отвезёт куда нужно!
— Ну если братишка, тогда ладно, — сказал Солтиков. И сразу предупредил: — Только недолго, мне домой надо ехать! И с вами я никуда не поеду!
— Да не вопрос, Женька! Мы буквально пару стопок раздавим и я сам лично посажу тебя на поезд!
Они вышли из здания вокзала и пошли к большой привокзальной парковке, где теснились ряды машин.
— Вот она, наша красавица! — показал Баро на зелёную обшарпанную 99-ю, с затонированными окнами.
На водительском сиденье скучал молодой бородатый парень в солнцезащитных очках.
— Кого привёл? Опять пустышку? — недовольно спросил он.
— Э, обижаешь, Стёпка! Это самый настоящий фронтовик, братан! Только из госпиталя! Можно сказать, сослуживец, танкист! — весело ответил Баро и сказал Солтикову: — Знакомься, это Степан, младший мой братишка!
— А Степан разве чеченское имя? — поинтересовался Солтиков.
— На самом деле у него труднопроизносимое чеченское имя, которое не выговорить, поэтому для вас, русских, он просто Степан. Стёпка-растрёпка!
Баро рассмеялся. Солтиков представился, бородатый за рулём молча кивнув, сверкнув солнезащитными очками.
Тем временем Баро открыл багажник, достал оттуда бутылку с белёсой жидкостью, два пластиковых стакана и кивнул на баул Солтикова: — Жень, клади пока в багажник, чтобы не пачкать об асфальт.
Солтиков подумал и положил сумку в багажник. Тем временем Баро откупорил бутылку, плеснул в стаканчики мутноватую влагу и протянул один Солтикову.
— Женька, друг, давай за знакомство!
— Ну давай, Баро, — сказал Солтиков, подозрительно глядя в стакан. Он дождался, пока Баро опрокинул свой, затем сделал то же самое.
— Ну как? — засмеялся Баро, заметив скривившееся лицо Солтикова.
— На деревенский самогон похоже, — сказал тот, отдышавшись.
— Закуси! — Баро протянул головку чеснока.
Солтиков посмотрел на чеснок и решил не закусывать.
— Давай вторую, за наших любимых!
— Да я в разводе, — запротестовал Солтиков, возвращая стакан. — Спасибо за угощение, Баро, но мне действительно пора!
— Так не пойдёт, друг! — заявил Баро. — Разве ты меня не уважаешь?
— Я тебя очень сильно уважаю, брат, но пить не буду, — отказался Солтиков, потянувшись за сумкой.
— Да погоди! Погоди ты! — взял за плечо его Баро. — Если ты в разводе, то я хочу познакомить тебя со своей сестрой! Она не замужем, молодая, красивая, стройная, мечтает познакомиться с фронтовиком! Сахар, а не девушка! Лейлочка! Мальвина! Ты даже представить себе не можешь, какая она красивая!
— Но мне же надо ехать домой, — напомнил Солтиков.
— Поедешь, обязательно поедешь, братан! Только познакомлю и поедешь! Если понравится — забирай с собой, тебе как другу — ничего не жалко! Всё отдам такому замечательному человеку!
— Мы так не договаривались! — запротестовал Солтиков, хорошенько захмелевший. Он удивлялся, его буквально штормило.
— Да мы с тобой вообще ни о чём не договаривались, брат! — рассмеялся Баро. — Но я встретил тебя, полюбил как родного и уже никуда не отпущу, пока не познакомишься с моей сестрой! Это дело чести, сам понимаешь! Это всего на полчаса! Тут рядом!
— Понимаю, — кивнул пьяненький Солтиков. — Ну если только на полчаса!
— Садись, — Баро усаживал его на переднее пассажирское сиденье. — Сейчас поедем, сам всё увидишь! Поверь, тебе понравится!
Солтиков уселся впереди, осторожно прикрыл за собой дверь, вспоминая недовольного таксиста на "Мерседесе".
— Э, ты чего! Вывалишься! Закрывай нормально! — сказал Баро.
И когда Солтиков от всей души хлопнул дверью, Баро потянулся с заднего сиденья и нажал заодно кнопку блокировки двери.
— Зачем это? — спросил Солтиков.
— Ради твоей безопасности, дурашка! — рассмеялся Баро.
Но автомобиль так и остался стоять на парковке, а в спину Солтикова упёрлось что-то холодное.
— Что это? — спросил Солтиков.
— Это ствол, братан, — сказал с заднего сиденья Баро. — Теперь аккуратно доставай бумажник и телефон, только без глупостей.
— Вы что, меня грабите? — спросил Солтиков.
— Глупый ты парень, — сказал Баро. — Мы тебя не грабим, просто отдай, что требуется и распрощаемся по хорошему. А иначе я тебя исполню. Тут знаешь, сколько таких трупов находят под мостами? Их даже не проверяет никто, если документов нет — сразу в морг для бичей, а потом в траншею для бесхозных.
— Мужики, да вы чего? — Солтиков внезапно осознал, что он попал в неприятную историю.
— Баро, я сейчас отъеду на пустырь, а если он не вкурит — вали его просто, — сказал Степан, заводя мотор.
— Ребят, да хорош! — сказал Солтиков. — Пошутили и будет. Отпустите меня просто. Я никому не расскажу!
— Бумажник и телефон давай! — крикнул Баро. — Что не понятного? Жить хочешь? Тогда делай, как говорят!
— Ладно, ладно! — сказал Солтиков и полез во внутренний карман. — Вот бумажник, а вот телефон. Трубка старенькая, но рабочая!
Степан презрительно посмотрел на смартфон и убрал его в бардачок, затем взял бумажник и стал из него вытряхивать под ноги всё содержимое, оставив лишь банковскую карточку.
— Пин-код свой говори, — сказал Баро.
Солтиков назвал пин-код.
— Мы сейчас проедем до банкомата и проверим, — сказал Степан. — Если не соврал и пин-код действующий, отпустим. Если наврал — ты себя сам приговорил, понял?
— Да понял, понял, — сказал обречённо Солтиков.
— Может волгоградским его продадим в рабство? — спросил Степан у Баро. — Пусть по хозяйству шуршит, яблоки собирает...
— Мужики, да вы чего! — возмутился Солтиков. — У меня же ноги нет!
— У него даже ноги нет, — сказал Баро. — Расходный материал. Даже пулю тратить жалко. Если пин-код верный, просто выбросим, пусть живёт. Куда он пойдёт? Вася деревенский, без документов и денег. Через неделю бомжом станет. Тут таким правды не найти.
Автомобиль стал медленно сдавать назад, покидая ряд, и направился уже на выезд, когда путь ему преградил чёрный "Геленваген", хлопнули двери и из внедорожника высыпали бородачи в чёрных кожаных куртках с пистолетами в руках.
— Бандиты! Валим! — истошно закричал Баро.
И в мгновение ока оба грабителя выскочили из 99-й и стремительно побежали в разные стороны, оставив Солтикова в машине.
Двое бородачей побежали за Баро и Степаном, а ещё двое бросились к Солтикову, вытряхнули его из машины и стали избивать ногами и руками.
— Ты Ахмат?! Ты Ахмат, кусок шайтана?! — приговаривал один из них, норовя попасть ботинком по лицу.
— Вы что, мужики! — закричал Солтиков, — Я не Ахмат!!!
— А кто? Кто ты? — бородачи продолжали избивать его ногами.
— Я русский, танкист! Женя Солтиков, без ноги! — крикнул Солтиков.
— Так, хорош, Саит! Хорош! — сказал один из них, постарше, останавливая товарища. — Кажется, это левый какой-то под замес попал! Документы есть?
— Есть! — прохрипел Солтиков. — В багажнике баул, там военник и справки из госпиталя!
— Тогда вопрос такой, — сказал тот, что постарше: — Какого ты забыл в этой машине?
— Меня ограбить хотели! Представились чеченцами из Ахмата! — прокричал Солтиков. — Ствол приставили к спине! Если бы не вы — мне хана!
— Так, Саит, поднимай его, — сказал бородач постарше. Вместе они поставили Солтикова на ноги. — А ты точно не врёшь? Если ты врёшь, тогда тебе точно конец!
— Да не вру я, — простонал Солтиков, вытирая окровавленное лицо. — Проверьте доки, там всё написано, могу протез показать.
— Слушай, тут такое дело, — сказал бородач постарше. — Цыгане тут, короче, под Ахмат косят. Грабят вояк, таких как ты, отпускников или госпитальных. Кто ведётся, в общем, лохов цепляют. Лепят из себя ветеранов, короче. Старшие попросили найти и разобраться. Сейчас пацаны поймают этих козлов, притащат сюда, если ты точно не с ними, мы тебя отпустим. И даже немного извинимся. Хорошо?
— Хорошо, — сказал Солтиков. — Я точно не с ними. Можно, я бумажник и телефон свой заберу? Они у меня отобрали и бросили в салоне. А в багажнике сумка моя лежит.
— Забирай, — разрешил старший из бородачей.
Солтиков полез в салон и услышал громкое: — Стоять!!! Лапы в гору!!! Работает СОБР!!! На колени все упали, мордой вниз!
Солтиков почувствовал новый удар, который подбросил его в воздух. Затем его схватили за ремень и бросили на асфальт, придавив ботинком. Рядом месили бородачей в чёрных куртках. Господи, да что же это такое, сквозь слёзы подумал Солтиков. Он попробовал пошевелиться.
— Лежи, не дергайся!!! — крикнули ему, и Солтиков получил чувствительный удар прикладом в спину.
— Ребят, я не при делах, — жалобно сказал Солтиков. — Я вообще русский танкист, без ноги, после госпиталя... Свой я.
— Разберёмся на базе, какой ты танкист! — услышал он чей-то голос. — Так, пакуем всех бандюков в автобус!
— Командир, а ромаликов куда? — спросил кто-то.
— Да туда же, какая разница! Две палки срубим. Они все на одну рожу.
— А этот вроде вообще русский и инвалид...
— Разберёмся! Грузите.
Через восемь часов помятый Солтиков, которого любезно подбросили собровцы, снова переступил порог вокзала. Он заметно хромал, сильно болели спина и ноги, и целая и та, что до колена. Солтиков стоически брёл к билетной кассе.
— Красавчик, — услышал он за спиной вкрадчивый голос. — Не хочешь отдохнуть с комфортом?
— Иди себе с Богом, — ответил он, даже не оборачиваясь.
Солтиков не хотел больше ни соблазнов, ни приключений. Он хотел лишь одного, скорее добраться до своей полки в плацкарте и уехать домой. Эта межвидовая борьба, мать её за ногу, стала его заметно напрягать.
Командир из СОБРа строго-настрого запретил ему разговаривать с посторонними. И предупредил напоследок:
— Слушай меня внимательно и запомни, Евгений Николаевич Солтиков. Пока ты не оказался дома и не сделал удостоверение ВБД — ты жертва с деньгами, фрайер лопоухий по ихнему, чепушило, на которого весь криминал будет охотиться. Окажешься дома — делай корки, вступай во все ветеранские организации и фонды, так хоть не потеряешься, станешь уважаемым человеком, будешь на виду. А пока не отсвечивай, считай, что ты под прицелом у всякой шелупони и тебе надо избежать всех проблем и сделать, как я сказал. Понял?
Солтиков понял и обещал.
2025г. Андрей Творогов
От редакции. Желающие поддержать нашего автора военных рассказов могут это сделать, отправляя посильную помощь для А.Творогова на карту редактора ( Сбер 2202 2032 5656 8074 редактор Александр К.), или отправить донат через кнопку Дзена "Поддержать". Автор очень ценит Ваше отношение и всегда выражает искреннюю благодарность. Вся помощь от читателей передается автору, за декабрь она будет фиксироваться тут.
Рассказы А.Творогова публикуются только на нашем канале, прочитать их можно в этой подборке.