История семьи Айзеншписов всегда напоминала сериал с резкими поворотами. Юрий Шмильевич, человек легендарный и вечно противоречивый, умудрился сделать карьеру в шоу-бизнесе после семнадцати лет за решёткой и вывести на большую сцену людей, имена которых знает вся страна.
А вот судьба его единственного наследника развивалась совсем иначе. Сын великого Айзеншписа пропал. Что с ним стало?
Умел начинать заново
Юрий Айзеншпис прошёл через два срока, задержания, разорения и снова возвращался в игру — будто бы мир обязан был дать ему ещё один шанс.
Он вышел из тюрьмы в 1987 году практически с нуля, но вскоре уже работал на фестивале, заводил связи, а через некоторое время стал продюсером групп «Кино», «Технология», «Динамит», Линды, Кати Лель, Никиты и, конечно, Димы Билана. Билан называл его самым важным человеком в своей карьере и держал за руку маленького Мишу на ковровых дорожках.
Наследнику досталось всё
Когда Айзеншпис ушёл из жизни, именно Михаил унаследовал права на имидж, псевдоним и песни первых альбомов Билана. Казалось, старт более чем удачный. Но мама Михаила, став опекуном, передала активы другой компании, и процветающей «империи» у юноши не получилось.
В прессе тем временем начали появляться тревожные заметки. В 22 года Миша просто исчез. Мама уверяла: ушёл из дома и перестал отвечать. Только через полгода он внезапно нашёлся в Петербурге. Родная тётя Фаина признавалась, что даже не знала, где он и чем живёт, потому что общение давным-давно оборвалось.
Попытки начать свою историю
Позже сын продюсера пытался заняться делом. Открывал фирму по разработке ПО, продавал массажёры, искал себя в бизнесе. Но в новостях всплывали в основном истории о штрафах за скорость и лишении прав. Шоу-бизнес, которым жил его отец, Михаила так и не увлёк.
Сегодня ему 32, и информации о его нынешней жизни нет. Ни скандалов, ни проектов, ни публичных появлений. Будто растворился — тихо и без объяснений.
Юрий Айзеншпис умел подниматься с нуля даже тогда, когда казалось, что под ногами уже не осталось земли. Михаил же получил много сразу, но этот фундамент оказался зыбким. Что помешало? Сложный характер, отсутствие поддержки, слишком тяжёлая фамилия или просто разная природа? Почему единственный сын великого Айзеншписа так и не смог удержать всё, что оказалось в его руках? Вопрос остаётся открытым.