"Конец всегда содержит начало, а начало уже несёт конец" — Василий Набоков
Через год после того, как Софья вошла в жизнь Елены, они стояли на балконе своей квартиры, которая теперь выглядела как дом. На столе были подарки на день рождения Софьи — четырнадцать лет.
Елена подарила ей копию письма, которое она написала Софье в роддоме, когда та была новорождённой. Письма, которое Елена никогда не показывала никому. Письма, в котором она писала о своих страхах, своём бегстве, своей боли.
"Я не знаю, кем ты будешь, — писала молодая Елена. — Но я знаю, что я не могу быть тем, кем я должна быть для тебя. Это моя слабость, и я прошу прощения за это".
Софья прочитала письмо, и её лицо было спокойным.
— Ты была честна, — сказала она. — Даже тогда. Даже когда ты была молодой и испуганной, ты была честна.
— Это не делает эту честность менее болезненной, — сказала Елена.
— Нет, — согласилась Софья. — Но это означает, что я знаю, что произойдёт. Что ты не лжёшь мне сейчас, просто пытаясь всё исправить. Что твоя любовь реальная, потому что она пришла сквозь кровь и боль.
Они обняли друг друга.
Вечером пришли Игорь и две подруги Софьи — не Мария, которая ушла из школы после скандала, но другие девочки, которые увидели в Софье человека, а не статус.
Они пели, смеялись, и Елена сидела в углу, наблюдая. Её жизнь была больше не идеальна. Её карьера была пересмотрена. Её деньги были потрачены на защиту дочери. Но её жизнь была полна смысла.
Позже, когда все ушли, Софья подошла к Елене и взяла её руку.
— Спасибо, — сказала она.
— За что?
— За то, что ты не предала себя, чтобы быть со мной. За то, что ты честна. За то, что ты научилась любить, даже когда это неудобно.
Елена сжала руку дочери.
— Спасибо, что дала мне вторую попытку, — ответила она.
Той ночью Елена лежала в кровати и слушала тишину квартиры. Но это была другая тишина, чем раньше. Это была тишина, полная жизни. Жизни её дочери, которая дышала в соседней комнате. Жизни, которую она когда-то отвергла, но которая не отвергла её.
Она вспомнила себя в офисе, одиннадцать месяцев назад, держащей трубку от школы. Она вспомнила момент, когда она поняла, что её тщательно спланированная жизнь только что разрушилась.
Но разрушение было необходимым. Потому что внутри развалин была жизнь, которая ждала, чтобы быть жить.
На кухне, в светлом свете луны, Елена наконец позволила себе признать: она была плохой матерью. И она была хорошей матерью. И она была просто матерью — с её ошибками, её болью, её любовью.
А может быть, это и было всем, что нужно было знать.