"Когда жизнь падает, важно, как ты поднимаешься" — Антон Чехов
Звонок пришёл в понедельник. Из суда.
Родители Марии подали иск о компенсации за причинённый вред. Сумма была значительной — восемьсот тысяч рублей. Плюс судебные издержки. Плюс требование удалить Софью из школы.
Адвокат Елены, Дмитрий Викторович, сказал, что у них есть шансы на победу, но это будет долгим процессом. Месяцы. Может быть, годы.
Елена слушала, не слышала слов. Она видела только цифры. Восемьсот тысяч. Это было ничем для неё в финансовом плане. Но это было символом. Системой, которая говорила: "Твоя дочь виновата. Твоя дочь должна быть наказана. Твоя дочь не имеет права защищаться".
Она позвонила Софье в школу.
— Я приду за тобой в конце дня, — сказала она. — Нам нужно разговаривать.
После школы они сидели в машине, припаркованной у парка.
— Нас подали в суд, — сказала Елена прямо. — Родители Марии требуют восемьсот тысяч рублей.
Софья побледнела.
— Это... это потому что я её ударила?
— Да. И потому что их дочь была популярна, а ты была новой девочкой, которая не знала правил игры.
— Что мы будем делать?
Елена обернулась, посмотрела на Софью.
— Мы будем бороться, — сказала она. — Мы найдём свидетелей. Мы покажем, что Мария была агрессором. Мы выиграем в суде.
— Но если нам не удастся выиграть?
Елена была честна.
— Тогда мне придётся заплатить. И я буду думать о деньгах. Но я не буду сожалеть о том, что я защищал тебя.
Софья начала плакать.
— Это потому меня. Я испорчу твою жизнь. Я испорчу твою карьеру, твои финансы. Я испорчу всё.
Елена взяла Софью и обняла её.
— Слушай меня, — сказала она в волосы дочери. — Я прожила сорок два года, думая, что моя жизнь идеально спланирована. Что если я буду идеальна, то буду счастлива. Что если я буду работать достаточно, я буду иметь смысл. Я была неправа. Всё это было просто бегством. А ты — ты дала мне причину остановиться. Даже если это разорит меня, даже если это сломает мне карьеру, я благодарна.
Через неделю судебное разбирательство началось. Зал суда был маленький, безличный. Судья — мужчина лет пятидесяти, с холодным лицом.
Родители Марии привели свидетелей. Одноклассников, которые "видели", как Софья напала. Но под перекрёстным допросом их истории рассыпались. Один мальчик признался, что ему "дали денег" за свидетельство.
Адвокат Елены выступил с блеском. Он показал школьные видеозаписи, которые ясно показывали, что Мария напала первой. Он привёл психолога, который объяснил, что Софья действовала в самообороне.
Судья постановил в пользу Елены. Иск был отклонён.
Но победа была пустой. Потому что даже после суда школа настояла на том, чтобы Софья покинула учебное заведение. "Ради безопасности других студентов", сказали они. Хотя все знали, что это потому, что родители Марии были влиятельны.
Софья демиссионировала из школы "Лицей Царскосельский" без рекомендаций.
Елена сидела в своём офисе, глядя на письмо об увольнении Софьи из школы, и чувствовала гнев, который раньше была только теория для неё. Системный гнев. Гнев на несправедливость. Гнев на то, что богатые люди могут покупать правду.
Она позвонила директрисе.
— Елизавета Владимировна, это Мартынова. Я только что получила уведомление об исключении Софьи. Я хочу знать, по каким основаниям школа нарушает указ Министерства образования о праве на образование?
— Мадам Мартынова, мы имеем право отбирать студентов, которые—
— Дайте мне эту в письменном виде, — перебила Елена. — Потому что я свяжусь с Министерством образования и Комиссией по правам человека. Я создам скандал, который будет стоить вашей школе всего.
Елизавета Владимировна положила трубку.
Неделю спустя Софья вернулась в школу. Не потому, что руководство передумало, но потому, что Елена позвонила журналистам, рассказав историю о "школе, которая наказывает жертву". История была опубликована в нескольких газетах. "Vivienne Mille" получила положительную пиар. И Елена, внезапно, была известна как "мать, которая бросила вызов системе".
Софья смотрела на неё по-новому. Не как на жертву, но как на защитника.