Седьмая, последняя часть конспекта. Предыдущая - по ссылке https://dzen.ru/a/aTR5w4hg_lCiBOJA Начало - по ссылке https://dzen.ru/a/aTRuOaHkmx5LD2BF
***
621
«Госбанк СССР в докладе в Совет министров СССР о выполнении плана 1984 года в части денежного обращения специально остановился на поведении предприятий, участвовавших в эксперименте. Председатель правления Госбанка СССР В.С. Алхимов писал: «Госбанк СССР считает необходимым доложить, что на предприятиях ряда министерств, участвующих в экономическом эксперименте, соотношение между ростом производительности труда и его оплаты сложилось значительно хуже, чем в целом по промышленности. <...> Поскольку правильное соотношение между производительностью труда и его оплатой является одним из обязательных условий устойчивости денежного обращения и учитывая, что круг министерств, участвующих в эксперименте, расширится, Госбанк СССР просит Совет министров СССР поручить Госплану СССР и соответствующим министерствам осуществить меры, обеспечивающие коренное улучшение этого соотношения» [220, C. 125]».
«Проще говоря, расширение эксперимента означало неминуемый бюджетный кризис и рост товарного дефицита. И все это происходило еще до прихода к власти Горбачева».
/!!! Это одна из не то, чтобы хронических, но острых проблем советской экономики, начиная, наверно, с времени косыгинской реформы: производительность труда отставала о роста зарплат. Об этом в книге ранее написано довольно много. Следствие - рост дефицита.
621
«Министерства вовсю пользовались данным им правом самостоятельно назначать цены на новую продукцию, результатом чего стал резкий рост производства псевдоновой продукции, которая отличалась от старой только повышенной ценой».
«Минлегпром БССР в 1985 году перевыполнил плановое задание по «новинкам» в 1,5 раза, правда, как выяснилось, половина «новых» тканей отличалась от старых только обновлением рисунка. Таким нехитрым путем Минлегпром БССР выполнил условия, позволившие ему увеличить отчисления в фонд материального стимулирования по этому источнику на 40,3%. Более дорогая продукция номинально увеличивала производительность труда, так что увеличение премиальных фондов шло как за освоение «новинок», так и за рост производительности труда».
623
«...основное содержание эксперимента свелось к тому, чтобы радикально пересмотреть взаимоотношения объединения и государственного бюджета, оставляя в распоряжении АвтоВАЗа гораздо больше средств, чем прежде. ВАЗ со смежниками и поставщиками переставали зависеть от правительственных решений о выделении средств на капиталовложения. Но одновременно это означало, что государственный бюджет получает меньше доходов от АвтоВАЗа, а значит, имеет меньше финансовых возможностей развивать другие отрасли экономики. Сумское производственное объединение получило аналогичные привилегии.
«Автором «вазовского» варианта эксперимента был директор Волжского автомобильного завода (ВАЗа) по экономике и планированию Петр Макарович Кацура. В октябре 1985 года Н.И. Рыжков предложил П.М. Кацуре возглавить отдел по вопросам совершенствования управления народным хозяйством Совмина СССР и потребовал с 1 января 1986 года распространить эксперимент на всю экономику [355, C. 89].
Позднее сослуживцы Кацуры в правительстве отмечали, что эксперимент на ВАЗе базировался именно на исключительных условиях функционирования завода. Работавший с ним Э.А. Карапетян говорил: «Вылезал же АвтоВАЗ на том, что ему направлялись все необходимые ресурсы для проведения эксперимента...» [355, C. 89]. Работавший в Госкомитете по науке и технике В.А. Покровский был столь же критичен: «Эксперименты были крайне примитивными — мы тебе даем бюджетные деньги, а ты работай, как будто в рыночных условиях. И предприятия, конечно, прекрасно себя чувствовали в этих условиях» [355, C. 68].
В то же время тенденции развития эксперимента, которые проявились в его вазовском и сумском вариантах, явно показывали, к чему стремились руководители предприятий: полная самостоятельность и оставление в своем распоряжении всех доходов, но при сохранении гарантированного снабжения по твердым ценам. Снабжаться как при социализме, а работать как при капитализме».
Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 12 июля 1985 года № 669 условия эксперимента с 1 января 1986 года должны были распространиться на все отрасли промышленности, транспорта и бытового обслуживания, на условиях эксперимента должны были начать работать предприятия, выпускающие половину всей промышленной продукции. Но если эксперимент держался на привилегированном снабжении участников, то расширение эксперимента означало его конец».
/! Одна и та же ошибка при экономических экспериментах (ранее в книге, вроде бы, эта же ошибка встречалась в эксперименте в преддверии косыгинской реформы): участвующие в эксперименте предприятия находятся в привилегированном положении и снабжаются государством всем нужным без всяких сбоев, а при распространении эксперимента на все предприятия ресурсов государства на всех уже не хватит. + стр. 662!
625
«За 15 месяцев правления Андропова существенных структурных сдвигов не произошло, да и не могло произойти, но значительный интерес представляют взгляды ученых на желаемые изменения. В «Комплексных программах» структурный маневр и более рациональное распределение инвестиций были одним из основных предлагаемых «рецептов» выправления ситуации в экономике.
«Исходя из потребностей других отраслей ученые предлагали немного снизить долю капитальных вложений, направляемых в сельское хозяйство: с 29,3% в 1970-е годы до 27–28% в 1980-е годы [272, C. 114]. Внутри сельского хозяйства надо было перераспределить ресурсы в пользу строительства холодильников, фруктохранилищ, элеваторов и складов, а также дорог к ним, чтобы лучше сохранять уже произведенный урожай.
Предлагаемый на одиннадцатую пятилетку переход к снижению доли нового строительства и увеличению доли реконструкции должен был не только помочь решить проблему с нехваткой рабочих рук для новых заводов, а также повысить технический уровень действующих предприятий, но и высвободить ресурсы строительных организаций для жилищного, культурно-бытового и прочего непроизводственного строительства [272, C. 104].
Для этого, в свою очередь, нужно было увеличить вложения в машиностроение, чтобы было чем реконструировать действующие производства. За девятую-десятую пятилетки сложилось недофинансирование машиностроения, которое все больше и больше привязывало СССР к поставкам иностранной техники. Одиннадцатая пятилетка тоже была сверстана так, что в тяжелое и транспортное машиностроение вкладывалось в 28 раз меньше средств, чем в отрасли, для которых оно изготовляло машины; в машиностроение для сельского хозяйства — в 18 раз; в химическое и нефтяное машиностроение — в 47 раз [365, C. 48]».
В этом плане стратегия «ускорения» с упором на машиностроение, которую проводили в начале перестройки (в 1985–1987 годах), действительно была необходимой мерой, которая, однако, в тех условиях только еще больше разбалансировала бюджет».
/! + стр. 674 (капитальные вложения - важнейший элемент экономики)!
627
«Складывался порочный круг: предприятия выплачивали работникам зарплату, объективно не заработанную, и не выполняли планы по выпуску, прибыли и отчислениям в бюджет. Эффективность бюджетных вложений продолжала падать, надо было вкладывать все больше и больше, чтобы получать все меньше и меньше. Население несло деньги в Госбанк, а он выдавал из них кредиты Минфину на покрытие все увеличивающегося бюджетного дефицита. С каждым циклом дыра в бюджете, а также «денежный навес», как вскоре стали называть не обеспеченные товарами средства населения, увеличивались».
«Экономический эксперимент ускорил эти процессы, так как его участники, получив больше финансовой свободы, тут же начали ею злоупотреблять».
/!!! /VVV Дочитал до данного фрагмента и пришло озарение. После сталинского периода советское руководство искало пути повышения эффективности и объёма советской экономики в предоставлении советским предприятиям большей экономической свободы и самостоятельности. В книге описано множество таких попыток в разные годы. Эти попытки улучшить экономику за счёт большей самостоятельности предприятий осуществлялись с разных сторон, разными способами, но итоговый результат в более-менее долгосрочной (скажем, 10 лет) перспективе был довольно удручающим - вот примерно таким, как описано в выделенном фрагменте: капитальные вложения росли, а отдача падала. При Горбачёве такая стратегия, вектор развития (а это и был вектор, парадигма развития советской экономики, начиная с Хрущёва) привели к разрушению и социализма, и СССР. А надо было, наоборот, пути развития искать в постепенном сворачивании какой бы то ни было самостоятельности отдельных предприятий и хозяйствующих субъектов, постепенного ухода от колхозов и прехода их под полный государственный контроль. Ключевой момент в этом предложении - это надо было делать постепенно, но это должен был быть вектор, парадигма, вот в этом направлении надо было идти СССР. Кстати, компьютеры бы сильно помогли в этом деле. + стр. 662 (большая самостоятельность предприятий вела к росту необеспеченных товарами зарплат, а то и вовсе к падению производства)! Но встаёт вопрос: а как на деле надо было двигаться по пути сворачивания самостоятельности предприятий и что конкретно для этого надо было делать? Это вопрос, и для его решения надо было подключать научное сообщество, теоретиков и практиков экономики, разворачивать общественные дискуссии - но всё это делать в рамках заданного вектора не на увеличение, а на сворачивание самостоятельности предприятий, в рамках роста централизации управления экономикой. /Дополнение. Во время написания комментария выше по тексту пришла такая мысль. Можно же было и так: крайне централизованно управлять основными (магистральными, ключевыми) отраслями экономики и ввести частную собственность и отдать на откуп малому бизнесу и/или индивидуальным предпринимателям второстепенные отрасли экономики, как то: бытовое обслуживание, общепит, например. В малом бизнесе, как вариант, установить потолок дохода. Конечно, такой потолок снижал бы мотивацию развития бизнеса, но социальная справедливость, социальная равномерность важнее. И если пойти таким путём, встаёт вопрос: как увязать вместе крупные жёстко централизованные государственные предприятия и частные самостоятельные мелкие? Возможно ли это? Возможно, вот в этом направлении смешанной экономики и надо было двигаться! В книге ничего об этом нет, отсюда можно сделать вывод: советское руководство не предпринимало попыток идти этим, так сказать, третьим путём. Но, между прочим, подобным путём шли некоторые восточноевропейские страны - Югославия и Венгрия. В Венгрии, вроде бы, были даже вполне хорошие результаты. + стр. 683 (автор утверждает, что СССР был обречён на капитализм)!, 689 (ещё и поэтому нельщя было давать самостоятельность советским предприятиям)!
628
«Наконец, к марту 1985 года в стране уже больше года шел «широкомасштабный экономический эксперимент». Его большая историческая ценность заключается в том, что он в очень короткие сроки выявил все противоречия косыгинской реформы, показал, что они являются не результатом противодействия брежневского окружения, боязни Пражской весны или недостаточной прозорливости самого А.Н. Косыгина. Повторение спустя 20 лет того же результата (опережающий рост выпуска дорогой продукции, денежных доходов и поощрительных фондов, нарастание бюджетного дефицита и невозможность материально обеспечить инвестиционные программы предприятий) означало, что выбранный путь реформирования через рост самостоятельности предприятий при сохранении их монопольного положения, нерыночных цен и централизованного снабжения объективно ведет к разбалансировке экономики».
628
«Политэкономическое резюме
Значимость короткого правления Андропова и Черненко для истории советской экономики в том, что в эти полтора года были намечены те направления реформ, которые М.С. Горбачев усилил и углубил, а кое-где и довел до гротеска».
«В какой-то мере повторилась ситуация начала 1950-х годов, когда основные направления реформ (десталинизация, повышение экономической заинтересованности колхозников, развитие потребительского сектора, сокращение оборонных расходов, демократизация управления) начал проводить Маленков, но затем его инициативу перехватил Хрущев».
/! /Аналогия. Любопытная аналогия. Показывает важность личности в истории, по крайней мере в истории СССР.
629
«Опыт косыгинской реформы, а затем опыт эксперимента и перестройки, так же как и опыт реформ в восточноевропейских странах, свидетельствует, что в централизованных экономиках советского типа предприятия продолжают функционировать как разъединенные звенья общественного механизма, сохраняющие частный характер присвоения. Зарплаты и премии работников были привязаны к промежуточным показателям производства, будь то валовый выпуск, объем отгруженной продукции, выпуск продукции, аттестованной как «новинка», и так далее, но не к конечному полезному эффекту для потребителя.
«В капиталистической экономике, исключая монопольные и квазимонопольные рынки, стремление производителя получать повышенное вознаграждение уравнивается со стремлением покупателя получать качественную вещь через конкуренцию и свободные рыночные обмены, через действие закона стоимости.
Любое расширение финансовых прав предприятий в той экономической системе, которая сложилась к середине 1960-х годов, ведет к злоупотреблению монопольным положением в виде увеличения цен на свою продукцию и одновременно к попыткам вытянуть из государственной системы снабжения максимум ресурсов.
Важнейшим выводом из всего опыта советского социализма является то, что даже после изгнания частных владельцев и создания единого народнохозяйственного комплекса труд не приобретает непосредственно-общественного характера, и если устремлениям предприятий не противостоит воля центральной власти, то начинается стихийный передел ресурсов, пусть даже номинально все ресурсы имеют одного собственника в виде советского народа.
Документы начала 1980-х годов и воспоминания основных участников рисуют картину единого вектора экономической мысли: речь шла о демонтаже директивной плановой системы и переходе к «полному хозрасчету», то есть к экономической независимости производителей и, по сути, к рыночным отношениям между ними и госбюджетом. Далеко не все советские экономисты хотели капиталистической реставрации, и наверняка почти никто не хотел «дикого капитализма» 1990-х годов, но они не видели другого способа придать экономической системе гибкость и при этом обуздать групповой эгоизм предприятий.
Те же аналитические доклады советских экономистов, где все настойчивее звучит мысль о самостоятельности предприятий, показывают, что при сохранении тенденций девятой-одиннадцатой пятилеток СССР вскоре был бы вынужден сократить объем своих социальных обязательств либо отказаться от части программ развития. Повышать эффективность сложившейся централизованной системы распределения ресурсов СССР не мог, а отказываться от социальных целей не хотел.
Сейчас можно рассуждать, насколько ведомственный эгоизм в принципе может быть побежден сочетанием контроля как «сверху», со стороны центральных плановых органов, так и «снизу», со стороны конечных потребителей. Но ясно, что такой контроль требует такой информационной прозрачности и такой системы политического представительства, каких в СССР не было. Хуже того, не было социальной силы, которая бы прямо поставила вопрос о ее создании».
С Горбачевым или без, но СССР ждал неизбежный трансформационный кризис с переводом экономики на рыночные рельсы. Команда Горбачева своими действиями предельно обострила этот кризис и в итоге не справилась с трансформацией, но начала ее не она».
/! /Политэкономическое резюме. Автор прям категоричен, утверждвя в выделенном фрагменте, что, по сути, у СССР не было иного пути, как перейти в капитализм (допустим, что даже нынешнего (04.11.2025) китайского образца). + стр. 681 (мои мысли об альтернативных капиталистическому путях развития СССР)! /Дополнение. Кстати, довольно многие, по-моему, публицисты и экономисты пишут, что фатальных проблем у экономики СССР перед приходом Горбачёва в 1985 году не было и при грамотном руководстве можно было выправить положение и наладить экономику. Например, такой точки зрения придерживался Александр Зиновьев. Так что это ещё большой вопрос, был ли СССР, как пишет автор, обречён на капитализм (точнее на «перевод экономики на рыночные рельсы»).
631
«...о многочисленных проектах экономических реформ и закулисной борьбе вокруг них феноменально интересную, хоть и плохо структурированную книгу выпустил Н.А. Кротов («Акела промахнулся, запускайте Берлагу. Попытка понять смысл экономических реформ 1980-х годов»[355])».
/! /Книга.
631
«Получая меньше средств, местные руководители взамен требовали больше свободы, что в свою очередь приводило к следующим шагам по перераспределению средств и полномочий».
632
«Те предприятия, которым повезло производить востребованную потребительским или мировым рынком продукцию, с получением все большей оперативной свободы в условиях резкого расхождения внутрисоюзных и мировых цен, высокого уровня монополизма и запаса «лишних» денег у населения находили все больше и больше возможностей для извлечения сверхприбылей, переориентируя продажи своей продукции на более выгодные рынки и тем самым обрекая своих прежних потребителей на банкротство».
/! Ещё и поэтому нельзя было давать самостоятельность советским предприятиям. + стр. 681 (централизация vs децентрализация)!, 690!
633
«Член коллегии Госплана СССР В.В. Коссов в интервью со мной говорил, что Советский Союз уничтожили два решения:
«1. Антиалкогольная кампания, которая пробила дыру в бюджете.
2. Закон о государственном предприятии 1987 года, официально отменивший правило, согласно которому зарплата не может расти быстрее производительности труда, благодаря чему директора получили право «рисовать» незаработанную зарплату168.
Соглашаясь с Коссовым в оценке этих инициатив, добавлю еще два решения, внесших важный вклад в развал экономической системы:
1. Отмена государственной монополии на внешнеэкономическую деятельность, что позволило производителям сырья, цены на которое на внешнем рынке были выше внутренних, продавать его за рубеж, оставляя без него советские заводы.
2. Разрешение частного предпринимательства (одиночного и кооперативного, включая создание частных банков) на льготных условиях, что вызвало огромный переток ресурсов из государственного в частный сектор и нарушение устоявшихся производственных цепочек, кризис снабжения и сбыта в государственном секторе экономики, резкий рост количества наличных денег в обращении, не подкрепленный ростом объемов товаров, и, как следствие, усиление инфляции и дефицитов.
Вместе с принятыми решениями важно также отметить решения, которые были необходимы, но не были приняты.
1. Не был ликвидирован или хотя бы сокращен «денежный навес», накопленный за предыдущие годы избыток не обеспеченных товарами денег на руках у населения. Наоборот, он резко вырос. Это создавало поистине золотые возможности для спекуляции любыми товарами».
2. Не была ликвидирована или хотя бы сокращена структурная несбалансированность экономики, из-за установки на форсированный рост и «мягких бюджетных ограничений» чуть ли не все ресурсы были в дефиците. В такой ситуации любой, кто смог бы предоставить их советским предприятиям, пусть по завышенным ценам, получил бы сверхприбыль. С другой стороны, это означало, что любое сокращение предложения ресурсов (например, из-за их продажи за рубеж или спекулянтам) тут же вело к «эффекту домино», резервов смягчить дефицит не было».
/!!!!! + стр. 689!
634
«Прежде чем перейти к основным реформам этого этапа, отмечу две их особенности:
1. У Горбачева и его команды не хватало терпения дождаться результатов предшествующих этапов реформирования, чтобы по ним скорректировать последующие. Андроповский «широкомасштабный эксперимент» решили распространить на всю экономику через полтора года после его начала, первоначальную концепцию «ускорения» стали править уже через год после начала и тому подобное».
+ стр. 692.
635
«2. Концепции реформ разрабатывались в период, когда прямо говорить о переходе к рынку было невозможно, и людьми, которые капиталистическую экономику изучали только по книгам и часто неофициально».
+ стр. 692.
637
«...с середины 1985 года (то есть после старта антиалкогольной кампании) темпы продаж непродовольственных товаров удвоились. Но рост продаж уже к середине 1986 года натолкнулся на сокращение запасов в торговле170. Люди действительно стали меньше покупать алкоголь, но промышленность оказалась не готова предложить им другие способы траты денег».
637
«Два десятилетия звучали призывы сократить число одновременно проводимых строек, чтобы быстрее их заканчивать. Однако призывы эти оставались на бумаге».
639
«На съезде было озвучено решение направить на реконструкцию и техническое перевооружение производства свыше 200 млрд рублей капитальных вложений — больше, чем за предшествующие десять лет. Эта программа перестройки должна была стать самой дорогой. Для сравнения: все капитальные вложения по плану двенадцатой пятилетки первоначально составляли 170 млрд рублей. Заявление о выделении такой суммы было сделано уже в то время, когда антиалкогольная кампания, расширение экономического эксперимента и снижение цен на нефть на мировом рынке пробили дыру в союзном бюджете, а порядок в строительстве так и не был наведен».
640
«Последствия политики «ускорения», даже если бы ее удалось последовательно проводить несколько лет, должны были сказаться только в 13-й пятилетке. Нужно было сперва развить машиностроение, чтобы потом обновить оборудование в прочих отраслях. В краткосрочном периоде эта политика вызвала перенапряжение бюджета и еще больший рост недостроев. Огромное число заложенных в рамках «ускорения» предприятий так и остались на стадии котлована».
/!
641
«Ускорение закончилось «явочным путем», когда, с одной стороны, в бюджете кончились деньги, а с другой — была разрушена прежняя система централизованного планирования и снабжения и предприятия-производители получили возможность не выполнять заказы на поставку оборудования, если считали их невыгодными для себя».
/! Доускорялся Горбачёв и К.
641
«Я вырос в «городе советской электроники» Зеленограде, где в мае 1986 года в рамках «ускорения» решили строить огромный Центр по информатике и электронике (ЦИЭ), состоящий из 12 НИИ, КБ и связанных с ними опытных заводов четырех министерств и ведомств: Академии наук, Минэлектронпрома (МЭП), Минрадиопрома, Госкомитета СССР по вычислительной технике и информатике.
«Комплекс ЦИЭ представлял собой круг диаметром почти километр со вписанными в него зданиями общей площадью 420 тысяч квадратных метров. Там должно было работать 20 тысяч человек, для чего рядом начали строить микрорайон на 150 тысяч жителей [374]».
В 1990-е и 2000-е годы исполинские руины ЦИЭ с уходящими на несколько уровней под землю катакомбами были любимой игровой площадкой зеленоградских подростков, в том числе и меня. Циклопические развалины завораживали и будили фантазию о том, каким мог бы быть Зеленоград, если бы «ускорение» удалось».
/Интересно.
643
«Организационно политика «гласности» была реализована заменой главных редакторов большинства центральных газет и журналов («Известия», «Огонек», «Московские новости», «Комсомольская правда», «Аргументы и факты», «Московская правда», «Московский комсомолец», «Юность», «Новый мир» и другие) и проведением с ними регулярного инструктажа, которым занимался Яковлев в ЦК партии. Новый главред «Огонька» Виталий Коротич позже писал, что гласность вплоть до 1990 года развивалась под строжайшим надзором [348, C. 85]».
/! Как это ещё назвать, кроме как умысел, предательство социализма, антикоммунистическая диверсия?
644
«Помимо вышеописанных антиалкогольной кампании и ускорения, было еще несколько внешних и внутренних причин, повлиявших на рост дефицита бюджета и сокращение возможностей союзного правительства по финансированию экономики.
«Самая известная из них — падение мировых цен на нефть в 1986 году. Если в ноябре 1985 года один баррель стоил 30 долларов, то через пять месяцев — всего 12. Этот фактор популяризировал Е.Т. Гайдар в своей книге «Гибель империи», где он отчасти снимает вину за развал СССР с Горбачева и его команды. Гайдар сначала рассуждает о том, что родовое свойство империй — распадаться, а затем подводит читателя к мысли о том, что раз уж зависимость СССР от экспорта углеводородов сложилась при Брежневе, то и вина за то, что Союз не пережил падения цен на нефть, тоже лежит в первую очередь на нем.
По оценке министра финансов Гостева, потери СССР от падения цен на нефть составили 15 млрд рублей [355, C. 128]. Эта цифра сопоставима с ежегодными потерями от все той же антиалкогольной кампании, на которую мировые цены, разумеется, не влияли».
Однако для СССР в первую очередь была важна не общая сумма потерь, а потери валютной выручки. По данным Е.Т. Гайдара, сокращение притока валюты от продажи нефти в развитые капстраны составило 8 млрд инвалютных рублей [16, C. 237]. Гайдар делает вывод, что сокращение валютной выручки повлияло на сокращение закупок нового оборудования и иностранных потребительских товаров, но при этом сам же приводит данные, свидетельствующие, что ни в 1986, ни в 1987 году существенного сокращения импорта потребительских товаров не произошло, он сократился с 8,7 млрд инвалютных рублей в 1985 году до 7,9 млрд инвалютных рублей в 1987-м, но эта цифра по-прежнему была выше уровня 1984 года, когда иностранного ширпотреба закупили на 7,6 млрд инвалютных рублей [16, C. 239]».
/!
645
«...аварии на Чернобыльской АЭС.
«Только первоначальные расходы на ликвидацию последствий аварии обошлись стране в 8 млрд рублей [348, C. 81], но, возможно, самым чувствительным были не прямые потери, а то, что авария на ЧАЭС поставила крест на всей программе массового строительства атомных электростанций, запущенной за 15 лет до этого. Бросовыми становились вложения в строительство Атоммаша и всего города Волгодонска, до расследования причин аварии были приостановлены работы на всех строящихся АЭС, которые потом так и не возобновились из-за безденежья и распада страны (исключение — Ростовская АЭС, достроенная в 2001–2018 годах)».
Напомню, что грандиозный план строительства сначала завода по массовому производству реакторов (Атоммаша), а потом и самих АЭС должен был резко снизить долю нефтепродуктов в топливно-энергетическом балансе страны и тем самым позволить направлять на экспорт больше нефти. Эта возможность оказалась утраченной».
/!!!
646
«Бюджетный дефицит в СССР, составлявший в 1985 году 17 млрд рублей, к 1989 году достиг 91,8 млрд рублей, что составляло около 10% валового национального продукта [377].
«У правительства было несколько возможных способов борьбы с дефицитом бюджета (помимо очевидного — сокращения расходов). В предыдущие годы для этого активно использовались:
1. внутренние займы (Госбанк СССР давал Минфину СССР взаймы средства граждан, которые лежали на сберкнижках);
2. изъятие так называемого «свободного остатка прибыли» — средств предприятий, которые по закону должны были оставаться в их распоряжении, но не могли быть потрачены из-за дефицита инвестиционной продукции.
Также можно было:
1. увеличивать внешний долг;
2. проводить эмиссию, то есть выпуск необеспеченных денег;
3. ну и сокращать расходы».
Правительство в той или иной мере использовало все эти способы».
649
«...ставки для кооперативов были установлены на порядок ниже, чем для государственных предприятий, что, разумеется, привело к переводу производства из государственных предприятий в кооперативы. Подавляющее число кооперативов было создано на производственных мощностях действующих производств. Они продолжали выпускать ту же самую продукцию, получая сырье и материалы по твердым государственным ценам, но платили государству гораздо меньше налогов».
650
«...дальнейшее увеличение рыночной свободы предприятий становилось практически безальтернативным, ведь государство больше не могло само развивать их за счет бюджета».
650
«Рост государственных расходов на закупки продовольствия у колхозов покрывался государственными дотациями: чем лучше питались советские граждане, тем больше становилась дыра в бюджете, но благодаря общей устойчивости советской финансовой системы государство могло себе это позволить.
«Помимо заниженных цен на продовольствие государство поддерживало низкие цены на продукцию добывающих отраслей. По мере смещения основных районов добычи все дальше на восток и на север и удорожания машиностроительной продукции, а также общего снижения эффективности работы экономики из-за недостроев и дисбалансов издержки на добычу каждой дополнительной тонны сырья росли, но государство неохотно повышало цены, предпочитая дотировать отдельные убыточные предприятия через финансовую систему. В 1966–1967 годах была проведена реформа оптовых цен, они были повышены на 7%, в том числе в тяжелой промышленности — на 15%. Очередной пересмотр оптовых цен был в 1973 году, цены на коксующиеся угли и руды черных металлов были повышены на 9%, а с 1976 года цены на прокат черных металлов поднялись на 4%».
Но в целом производителям сырья было сложнее обосновывать рост цен, чем машиностроителям: если обрабатывающая промышленность имела возможность хоть каждый год выпускать новую версию станка, так или иначе объясняя его удорожание, то придумать новую, более дорогую марку угля или нефти было сложно».
/!
651
«Повышение розничных цен на продовольствие было подготовлено еще в 1982 году при Брежневе. Цена на хлеб должна увеличиться втрое, на ситец — вдвое. Пропорционально им должны были повыситься цены на всю потребительскую корзину [15, C. 297]. Смерть Брежнева остановила реализацию этих планов. Новый генсек решил начинать свое правление не с роста цен, а с более популярных в народе мер типа борьбы с коррупцией».
655
«В своем докладе Горбачев упомянул, что перестройка предполагает прежде всего перестройку деятельности центральных экономических органов, в частности Госплана СССР, который должен быть освобожден от текущих хозяйственных вопросов, чтобы сосредоточиться на «перспективных вопросах планирования, обеспечении пропорционального и сбалансированного развития экономики, проведении структурной политики, создании экономических условий и стимулов для достижения в каждой ячейке народного хозяйства наивысших конечных результатов» [382, C. 20].
«Можно вспомнить, что при хрущевском реформировании Госплана использовалась схожая риторика».
В течение примерно полугода после съезда происходила конкретизация выдвинутых положений».
655
«...во второй половине 1986 года, вышли постановления, которые ликвидировали действовавшую еще с 1918 года государственную монополию внешней торговли».
657
«Ситарян курировал разработку обоих основных перестроечных законов: о предприятии и о кооперации, а ранее был участником всех реформаторских рабочих групп начиная с периода подготовки косыгинской реформы».
658
«Закон вводил «полный хозрасчет», то есть полную финансовую самостоятельность предприятий и их обособленность от бюджета. В законе было записано, что государство не отвечает по обязательствам предприятия, а предприятие — по обязательствам государства. Все развитие производства должно было финансироваться из прибыли, зарплата работникам также платилась из дохода предприятия, существовавшая ранее схема оплаты труда из бюджета при условии выполнения производственной программы отменялась. Это снимало действовавшие ранее ограничения на размер фонда оплаты труда.
«Директивное планирование заменялось госзаказом, который должен был охватывать только часть производственной программы предприятия. Вне рамок госзаказа предприятия получали полную рыночную свободу.
Фондированное распределение дефицитной продукции отменялось, предприятия получили право свободного приобретения материальных ресурсов (конечно, если у них были на это деньги). Эта новация делала фактически ненужным существование Госснаба».
Собственность, находящаяся в распоряжении предприятий, продолжала считаться государственной, но предприятия получили право продавать, обменивать, сдавать в аренду любое движимое и недвижимое имущество другим предприятиям и организациям, а также оплачивать подрядные работы других организаций. Эта норма дополнила закон кооперации: госпредприятия стали активно выводить производственные фонды в кооперативы и брать их на субподряд, так как ставки налогообложения для кооперативов были гораздо ниже. Схема запустила процесс «первоначального накопления капитала» на выполнении госзаказов — за счет бюджета».
/!
658
«Через три дня после пленума, 30 июня 1987 года, закон о государственном предприятии и «пакет» из одиннадцати совместных постановлений ЦК и Совмина СССР, конкретизирующих его, были приняты Верховным Советом СССР».
Какой же ручной был Верховный Совет.
659
«Закон вводил на предприятиях выборность руководителей. Трудовой коллектив должен был избирать директора на пять лет голосованием. Это означало, что директор завода «выпадал» из номенклатуры, значительно меньше зависел от партийных кураторов. При этом многие руководители пошли по пути предвыборного популизма, обещая повышение зарплат, если их изберут».
/!
659
«Средняя зарплата выросла на 7%, а производительность труда — на 5,1%».
Хороший же показатель - рост производительности труда на 5,1%.
660
«По сравнению с 1987 годом на предприятиях, переведенных на полный хозрасчет, объем прибыли вырос на 10,8%, на непереведенных — на 8,8% [375, C. 45]. Прирост производительности труда за этот же период составил соответственно 6% и 4,8% [375, C. 85], причем при анализе темпов роста производительности труда нужно помнить о росте цен и сдвиге ассортимента в пользу более дорогой продукции, то есть, вероятно, действительный рост производительности труда был ниже».
660
«Получившие права самоуправления трудовые коллективы сделали решительный выбор не в пользу будущего развития, а в пользу текущего потребления. В 1975 году на накопление шло 21,4% национального дохода, в 1980 году — 20%, в 1985 году — 19,1%, в 1988 году — 18,4%, в 1989 году — 16,3%, а планом на 1990 год намечалось только 14% [388, C. 5]».
662
«Из-за приближающегося к 100% госзаказа Госплан и министерства были подвергнуты критике».
«В плане на 1989 год объем государственного заказа был резко снижен. К примеру, в машиностроении доля государственного заказа в общем объеме производства была сокращена до 25,3% против 86% в 1988 году, о чем я уже упоминал, считая это концом «ускорения». Нет ничего удивительного в том, что с ноября 1989 года в советской экономике начался спад [390, C. 14]».
/!
663
«Помимо экономических последствий «Закона о государственном предприятии» необходимо сказать и о политических.
«Практически сразу министерства поставили вопрос о министерском хозрасчете, а республики — о республиканском. Другими словами, как только предприятиям дали право свободно распоряжаться своими доходами и расходами, таких же прав захотели и другие экономические агенты».
Уже 26 сентября 1987 года в Тарту вышла статья эстонских экономистов С. Калласа, Т. Маде, Э. Сависаара и М. Тийтмы, которые настаивали на введении в республике хозрасчета, передаче ей всех союзных предприятий, переводе отношений с другими республиками на рыночные отношения и возможности выхода из рублевой зоны [356, C. 14]. Вскоре требование республиканского хозрасчета стало ядром экономической программы нарождающихся националистических движений».
/!
663
«В середине 1990 года вышел новый закон от 04.06.1990 № 1529–1 «О предприятиях в СССР», который заменил закон о госпредприятии 1987 года. Основным отличием нового закона стала отмена выборности директоров. Руководителя теперь назначал собственник имущества предприятия, кто бы он ни был. Свою деятельность предприятия планировали теперь полностью самостоятельно. Никаких ограничений ни размера зарплат, ни внешнеэкономической деятельности в новом законе не было, но сохранялись ограничения, касавшиеся ценообразования».
/!
664
«Из министерского хозрасчета получился «Газпром». Виктор Черномырдин вспоминал: «Мы решили использовать этот закон о предприятии применительно к нашей отрасли, преобразовать министерство в концерн». Логика этого решения была такая же, как и у вазовцев несколькими годами ранее, — министерство зарабатывает, а доходы перераспределяются на какие-то другие задачи: «Заработанная валюта вся забирается, а и добывающую, и транспортную системы постоянно поддерживать надо, реконструировать, средства нужны, и средства громадные...» В августе 1989 года по инициативе Черномырдина постановлением Совета министров СССР Министерство газовой промышленности СССР было преобразовано в государственный газодобывающий концерн «Газпром». Главой «Газпрома» остался Черномырдин [391], а заработанную валюту теперь можно было оставлять себе».
«Разумеется, опыт «Газпрома» захотели повторить другие».
665
«Неофициально государственные предприятия приватизировались с середины 1980-х теми, кто получал возможность управлять ими к своему обогащению. Это были либо директора, либо, чаще, руководители посреднических (кооперативных или комсомольских) структур, через которые предприятие «делало деньги». Петр Авен в яркой книге «Время Березовского» отмечал, что Березовскому не нужно было контролировать АвтоВАЗ и «Аэрофлот» официально, достаточно было поставить «своих» людей и приватизировать финансовые потоки».
«Явная приватизация началась с конца 1988 года, 15 октября вышло постановление № 1195 «О выпуске предприятиями и организациями ценных бумаг». Теперь госпредприятие могло акционироваться, и купивший акции становился его собственником».
/!
666
«В августе того же 1985 года при обсуждении проекта плана на 1986 год Горбачев раскритиковал его и заявил, что проектировки Госплана следует рассматривать как минимальные и надо думать, как сделать больше [370, C. 7]».
«Повторялась ситуация середины 1950-х годов, когда Никита Сергеевич фонтанировал идеями, а Госплан сообщал, что условий для их реализации нет, и подвергался критике за косность и ретроградство. Видимо, Байбаков решил, что второй раз играть в это он не хочет. В мемуарах он пишет, что в октябре 1985 года попросился в отставку сам».
666
«Официальный журнал Госплана «Плановое хозяйство».
/! /Книга. (Журнал.)
667
«...осторожного Талызина «продавили» и в текст постановления было включено ясное указание на то, что контрольные цифры не имеют директивного характера [355, C. 138].
«В постановлении перечислялся длинный перечень претензий к прежней работе Госплана, которые сводились к тому, что он не обеспечивал сбалансированности планов, а при их директивном характере это дезорганизовывало народное хозяйство, так как предприятия пытались выполнить то, что выполнить было невозможно в принципе. Бороться с этим предлагалось сразу двумя способами:
1. повышением научного уровня планирования, степени его сбалансированности;
2. необязательным характером планов — чтобы если Госплан все-таки что-то напутает, министерства и предприятия могли это проигнорировать».
Государственное планирование в СССР стало индикативным, как в капиталистических странах. Годовые планы отменялись. Пятилетние и долгосрочные планы развития должны были задавать ориентиры, к которым следует стремиться министерствам и предприятиям, но не более того».
/! + стр. 610 (что было бы, если бы на Госплан не давили)!, 729!, 763 (советские экономические агенты стремились к своей выгоде в ущерб общей общественной)!
668
«Быстро выяснилось, что ни индикативный характер планов, ни разрушение партийного диктата не спасают Госплан СССР от лоббизма. Народные депутаты оказались еще более безответственными, чем советские министры».
«В конце 1989 года сотрудник сводного отдела Госплана СССР Е. Иванов признавался, что в плане на 1990 год им пришлось учесть внутренне несовместимые требования: нужно было максимально сократить затраты, при этом увеличить производство товаров народного потребления, в 3–3,5 раза увеличить расходы на социальные нужды, а также инвестиционные расходы для формирования заделов на XIII пятилетку. Госплан для выполнения внутренне несовместимых требований воспользовался традиционным рецептом: «нарисовал» резкий рост эффективности. Если за 1986–1988 годах прирост производительности труда составлял 2,8% в год, то на 1990 год его заложили на уровне 4,1%. Материалоемкость в те же годы снижалась на 0,3% в год, а в плане снижение установили на 2,1%. Объем незавершенного строительства увеличился со 120,4 млрд рублей в 1985 году до 158,4 млрд в 1989 году, а по проекту плана на 1990 год было намечено снизить его размеры до 148 млрд рублей [388]. План оказался сбалансированным на бумаге, но полностью оторванным от реальности».
/!!! В некотором роде это рефрен этой книги, я уже отмечал подобные фрагменты в других частях.
668
«Критику в адрес Госплана можно было бы признать справедливой, если забыть, что несбалансированные планы появлялись не по его прихоти, а из-за постоянного давления на Госплан как «сверху», со стороны ЦК КПСС и Совмина, так и «снизу», со стороны министерств и союзных республик. Слабость положения Госплана во властной иерархии, из-за которой он не мог отказываться от таких «просьб», поставили ему же в вину».
/! + стр. 610 (что было бы, если бы на Госплан не давили)!, 728!, 763 (советские экономические агенты стремились к своей выгоде вместо обще общественной)!
670
«После съезда работа продолжилась, и 14 апреля 1990 года Маслюков выступил в Кремле на совместном заседании Совета Федерации и Президентского совета СССР с докладом «О переходе к регулируемой рыночной экономике в СССР». В нем содержались оценки последствий радикального перехода к рыночным отношениям: в течение двух лет сокращение валового внутреннего продукта составит 18–20%, реальных доходов населения — 20%, спад инвестиций достигнет 60%, потребительские цены вырастут, безработица достигнет 40 млн человек [394, C. 115].
«По свидетельству работавшего в те годы в ГВЦ Госплана СССР В.Л. Соколина, подобные расчеты проводились одновременно двумя рабочими группами: группа под руководством академика Аганбегяна работала в ГВЦ Госплана, а группа под руководством академика Яременко — в возглавляемом им Институте народнохозяйственного прогнозирования, который параллельно с ГВЦ занимался межотраслевыми балансами.
«Они наш советский межотраслевой баланс 1989 года пересчитали в мировые цены и посмотрели, какие отрасли будут конкурентоспособны. И впоследствии практика подтвердила эти расчеты. По расчетам конкурентоспособными оказалась только фондоемкие отрасли — ТЭК, химия, металлургия и отдельные виды ВПК. А все остальное (легкая, многие виды машиностроения и так далее) было не конкурентоспособно. Но самое главное — это то, что результаты расчетов этих групп получились очень близкими. Так, по расчетам группы Яременко выходило, что при переходе на рыночные рельсы в ближайшие два года из 140 млн занятых в советской экономике 40 млн человек станут безработными; по расчетам группы Гайдара число безработных оценивалось в 41 млн человек. По расчетам группы Яременко вилка повышения розничных цен в первый год либерализации цен оценивалась в 26–28 раз; у группы Гайдара — в 24–26 раз. В реальности, напомню, цены возросли в 24,5 раза» [395, C. 16].
Таким образом, при Маслюкове Госплан превратился в штаб по разработке вариантов рыночных реформ. Благодаря налаженной работе с межотраслевыми балансами и наличию вычислительного центра удалось достаточно точно просчитать их последствия. К сожалению, эта работа была выполнена только в 1990 году, когда переход к рынку уже начался и развивался по своей внутренней логике, которая включала сфокусированность участников на переделе доходов и власти, а не на строгом следовании какой-либо единой программе, пусть даже обещающей смягчение последствий трансформации».
Как знать, каким образом развивались бы события, если бы М.С. Горбачев и его сподвижники получили эти оценки в начале 1985 года? Тогдашний руководитель ГВЦ Госплана СССР, а позднее министр экономики Российской Федерации Я.М. Уринсон описал свой доклад Рыжкову о последствиях перехода к рынку — об огромном внутреннем и внешнем долге, высокой инфляции, снижении уровня жизни, да еще и безработице в 20% экономически активного населения СССР. Рыжков не выдержал, остановил доклад и потребовал пересмотреть те меры программы, которые ведут к такой безработице [355, C. 422]. Продвигая идею самостоятельности предприятий, бывший директор Уралмаша явно представлял себе ее последствия как-то по-другому».
/! /? Горбачёв, Рыжков и К, вообще, ведали, что творят? Насколько они были предателями, а насколько некомпетентными?
671
«...принятие 25 февраля 1985 года постановления «О дальнейшем развитии форм индивидуальной и коллективной трудовой деятельности граждан в сферах производства товаров народного потребления и оказания услуг населению».
Говорящее название постановления, и оно назревало-то давно. Нужное постановление, если делать его с умом.
672
«Переход Щербакова с КамАЗа в Госкомтруд, где он сразу включился в разработку проекта закона об индивидуальной трудовой деятельности, был связан с его статьей в «Правде» от 8 июня 1985 года. В совместной с Г.Х. Поповым публикации «Подряд для завода» Щербаков заявил, что для ускорения НТП нужен перевод предприятий на полный хозрасчет, самоокупаемость и самофинансирование, а также переход на прямые договора с потребителями. За эту статью Щербаков был исключен из партии, но потом быстро восстановлен [355]: оказалось, что он всего лишь ненамного опередил «генеральную линию».
Выглядит такая эквилибристика довольно нелепо, но вот такие реалии.
673
«Гражданам разрешалось не только использовать собственный инвентарь и сырье, но и покупать средства производства и материалы у государственных или кооперативных предприятий и в торговой сети, а также привлекать к трудовой деятельности членов семьи».
674
«На 1 июля 1990 года в стране действовало 210 тысяч кооперативов, причем 86% из них были организованы при государственных предприятиях. Причина такого симбиоза была проста: предприятие снабжало кооператив дефицитными ресурсами и оборудованием, а кооператив предоставлял госпредприятию услуги по обналичке средств, а также позволял производить ходовую продукцию из государственного сырья и толкать ее на сторону, вдобавок платя с этого минимум налогов».
«Объединения кооперативов могли создавать свои кооперативные банки. Кооперативные банки занялись тем же, чем и комсомольские предприятия, — обналичкой денег государственных предприятий. Формально созданные для обслуживания малого бизнеса, они начали финансировать крупные предприятия и объединения: «Аэрофлот», АвтоВАЗ, московскую мэрию [392, C. 10]».
/!
675
«VI пленум ВЦСПС 8 сентября 1989 года принял заявление «Об извращениях в кооперативном движении», где требовал запретить государственным предприятиям продавать кооперативам дефицитные товары и не регистрировать кооперативы, которые не будут производить товары или оказывать дополнительные услуги, необходимые населению. Большой резонанс получило дело кооператива АНТ («Автоматика. Наука. Технология»), созданного бывшим сотрудником 9-го главного управления КГБ Владимиром Ряшенцевым. Кооператив занимался продажей за границу через новороссийский порт списанных танков в обмен на компьютеры. Осталось неизвестным, продавались ли танки на металлолом или «АНТ» сбывал действующие машины. Первый секретарь Краснодарского крайкома КПСС Иван Полозков в январе 1990 года с помощью подконтрольных ему местных силовиков поймал «антовцев» за руку при попытке вывезти 12 очередных Т-72 и устроил скандал [397]».
«Но борьба с кооперативами не задалась. Широко известной стала история Артема Тарасова, «первого советского миллионера» (на самом деле, конечно, не первого, только прежние миллионеры получали свои миллионы иначе: например, Курчатову выплатили миллион за создание ядерной бомбы). Тарасов открыл кооператив и занимался буквально чем угодно, главным образом помогая государственным предприятиям вести деятельность, заниматься которой они не имели права, а также торгуя с заграницей, например экспортируя медь или фосфаты и импортируя компьютеры. Стоит ли говорить, что ни медь, ни фосфаты сам кооператив не производил. Через два года бурной деятельности, когда кооперативом заинтересовались органы, он уже насчитывал 1500 сотрудников и имел на счетах 100 миллионов рублей. Чтобы обналичить эти деньги, Тарасов выплатил самому себе зарплату в три миллиона рублей и честно заплатил с нее налогов на 180 тысяч рублей, а его зам, получив один миллион рублей и будучи членом КПСС, заплатил партийный взнос 90 тысяч [398]. Главным образом общественный резонанс вызвала даже не новость о том, что кооператив толкает за рубеж продукцию государственных предприятий, а то, что член коммунистической партии смог заработать миллион рублей и не попасть под расстрел».
/! Какие же некомпетентные или преступные были руководители страны, члены политбюро, инициировавшие и организовавшие всё это.
677
«В феврале 1990 года на очередном пленуме ЦК КПСС член Политбюро Н.И. Слюньков доложил, что за четыре года перестройки доходы населения превысили расходы на 160 млрд рублей, потому что развить производство товаров народного потребления в объемах, соответствующих росту зарплат, было невозможно. В результате народ на шальные деньги скупил вообще все, из 1200 ассортиментных групп товаров около 1150 попало в разряд дефицитных, вклады в сберкассах выросли в 1,5 раза, а запас наличных денег на руках — на треть [394, C. 116]. К началу 1991 года на вкладах населения хранился 361 млрд рублей, при этом весь наличный денежный оборот составлял 111 млрд рублей».
/!
677
«Партийный контроль над экономикой все годы советской власти подвергался критике со стороны хозяйственников, которые требовали не вмешиваться в оперативное руководство предприятиями. Но этот же контроль сглаживал ущерб от «лазеек» в экономическом механизме. Любой руководитель должен был считаться не только с соображениями личной выгодны, но и с политикой партии в отношении того или иного способа подзаработать, особенно если этот способ шел вразрез с общественными интересами».
678
«Выше уже отмечалось, что Горбачев не сам создал тренд на децентрализацию и перевод предприятий на рыночные условия хозяйствования, но он предельно ускорил процесс, фактически не дав экономическим агентам возможности адаптироваться к новым правилам игры».
«Вторым важным вкладом в ход реформ, привнесенным лично Горбачевым, я считаю как раз отмену руководящей роли компартии».
/! И эти два момента - полная противоположность того, что делали в Китае, в котором шла своя перестройка.
679
«На пленуме Горбачев презентовал новый внутриполитический курс страны. По его мнению, перестройка требовала широкой общественной поддержки, которую должны были обеспечить гласность и демократизация. С помощью гласности сторонники перестройки должны были сигнализировать о проблемах и трудностях в ее реализации, а демократизация должна была помочь им войти во власть, чтобы лично эти проблемы решать».
680
«С 1 января 1988 года вступал в силу закон о госпредприятии, который вводил выборность директоров и, соответственно, делал их неподотчетными ни партии, ни министерствам».
680
«...в начале 1988 года Горбачев при поддержке Рыжкова провел через Политбюро ЦК КПСС постановление «Об упорядочении деятельности Политбюро и секретариата ЦК КПСС», в соответствии с которым секретариат ЦК КПСС де-факто прекратил свое существование.
«Секретариат ЦК КПСС играл важнейшую роль в повседневной работе партии. В его составе были отраслевые отделы, которые курировали все направления народного хозяйства, анализировали ход их развития и при необходимости вмешивались в это развитие прямо или косвенно. Секретариат отчасти дублировал работу бюро Совета министров, из-за чего был объектом ревности Совмина, которым как раз руководил Рыжков».
Помощник Е.К. Лигачева Валерий Легостаев позднее писал, что решение о сокращении полномочий секретариата ЦК было принято Горбачевым для того, чтобы снизить политический вес Лигачева, который этим секретариатом руководил [332]».
680
«С 28 июня по 1 июля 1988 года в Москве проходила XIX партийная конференция. Делегаты на нее впервые с 1920-х годов избирались от первичных партийных организаций, что обусловило приоритет местных интересов в тематике выступлений».
682
«Теперь Верховный Совет должен был избираться Съездом народных депутатов, две трети которых, в свою очередь, должны были избираться населением. Остальную треть депутатов (750 человек) должны были выбирать «общественные организации», при этом наибольшее число депутатов выбирала КПСС».
«В 1989 году прошли выборы народных депутатов. Из-за вышеупомянутых особенностей выборного процесса фактически все кандидаты разделились на две группы: те, кого поддерживал партийный аппарат, и те, кто шел на выборы вопреки ему. Как следствие, больше шансов пройти «вопреки» было у самых ярких «несогласных»: националистов, экологов, демократов и тому подобных. антикоммунистов. У «непартийных левых» в таких условиях почти не было шансов, общественность воспринимала их как «недостаточно отличающихся» от КПСС».
/!
683
«...первый Съезд народных депутатов принял постановление «Об основных направлениях внутренней и внешней политики СССР». В нем ставилась задача перейти к новой модели экономики, включая обновление отношений собственности, становление социалистического рынка, отказ от вмешательства государства в оперативное управление предприятиями».
«Таким образом, право утверждать те или иные варианты реформ перешло от КПСС к народным депутатам. Проект плана на следующий, 1990 год впервые был представлен Госпланом в Верховный Совет минуя Политбюро».
/!
683
«Может возникнуть вопрос: как партия фактически добровольно отказалась от власти? Отчасти ответ заключается в масштабных кадровых чистках, которые проводили Андропов, а затем Черненко и Горбачев.
«К началу 1987 года было заменено 70% членов Политбюро (своих постов последовательно лишились Г.В. Романов, Н.А. Тихонов, В.В. Гришин, Д.А. Кунаев, В.В. Щербицкий), 60% секретарей обкомов, 40% членов ЦК КПСС, получивших свои должности в период руководства Брежнева. С 1986 по 1988 год на уровне горкомов и райкомов было заменено 70% руководителей. Еще более высокими темпами заменялись хозяйственные управленцы. Из 115 членов Совета министров СССР, назначенных до 1985 года, в первый год пребывания Горбачева у власти сменилась одна треть, в 1988 году их осталось 22, а в 1989 году — 10 человек [348, C. 71].
Тот же самый номенклатурный принцип подбора кадров, который был основой партийного контроля над экономикой, позволял новому руководству тихо и безболезненно удалять несогласных с занимаемых постов».
Вторая часть ответа, на мой взгляд, состоит в партийной дисциплине и в самом принципе воспитания партийных кадров. Членов партии ориентировали на выполнение решений вышестоящего звена, несогласные с этими правилами просто не делали партийной карьеры. Можно вспомнить, как Н.С. Хрущев фактически единолично навязывал такие серьезные изменения, как совнархозная реформа. В перестройку выяснилось, что с виду могущественная и многочисленная организация бессильна перед импульсом к самораспаду, если он идет непосредственно от генерального секретаря».
/!!!
684
«...если понимать под советской экономикой централизованное управление общественной собственностью в общегосударственном масштабе на основе директивных планов, то все решения, сделавшие ее дальнейшее функционирование невозможным, были приняты до 1989 года».
/! Что есть советская экономика. Я бы сказал больше: что есть советский социализм.
684
«Буквально по месяцам ухудшающаяся экономическая ситуация подогревала политический радикализм, а он, в свою очередь, делал невозможными никакие действия по стабилизации ситуации. Союзное правительство с 1989 года пыталось восстановить управляемость страной, но оказалось бессильным перед тем напором стихии рынка, который само же и вызвало к жизни».
«Позднее Рыжков писал, что при том составе съезда и том раскладе политических сил, который сложился к середине 1989 года, никакая программа союзного правительства поддержки получить не могла [355, C. 170]. Команда Горбачева своими собственными руками разрушила рычаги управления, которые могли бы позволить ей проводить дальнейшие реформы».
/! Поэтому, в частности, не надо было реформировать политическую систему, реформируя экономическую.
686
«...интереснее причины, по которым Щербаков отвергал первый вариант — возврат к командной экономике.
«Щербаков писал: «Возврат к этой модели возможен только с широкомасштабным применением мер, использованных в 1929 году при сворачивании НЭПа и “раскулачивании” крестьянства, затем восстановлении методов планирования, примененных в период 1940–1944 годов для перевода народного хозяйства на военный режим работы. Только после мер такого характера, проведенных в течение 3–4 месяцев, возможно “смягчение” механизма управления до модели конца 70-х годов. Понятно, что в политической области не обойтись без применения репрессий» [402].
Реализовывать этот вариант было некому, поэтому Щербаков, обозначив его, сразу отказался от его дальнейшей проработки.
В 1930-е годы коммунисты оправдывали применение силы построением в обозримом будущем справедливого и изобильного социалистического общества и необходимостью подготовки к маячившей на горизонте второй мировой войне».
В 1991 году «возврат к модели конца 1970-х» означал бы возврат к тем же проблемам, которые обусловили отход от нее. Такая перспектива в те годы никого на новый «великий перелом» мобилизовать не могла».
/!!! Справедливость, материальное изобилие - важнейшие факторы и мотиваторы развития, созидания.
688
«Марксистская экономическая доктрина подразумевала, что избавление трудящихся от гнета эксплуататоров и исключение борьбы частных интересов из планирования общественного производства сами по себе ускорят экономическое развитие. Уже первые месяцы после Октября показали, что это не так, по крайней мере в такой отсталой и воюющей стране, как Россия.
«После того как надежды на мировую революцию не сбылись, большевики оказались перед необходимостью строить коммунизм с опорой на собственные силы в стране, ни экономически, ни культурно не готовой к превращению в «сеть производительно-потребительских коммун». Признав поражение первых попыток наладить продуктообмен, они поставили целью проведение догоняющей модернизации «сверху», чтобы развить производительные силы и общественные отношения до уровня, делающего социализм возможным. Эта задача была объективно необходима не только с доктринальных позиций, но и для обеспечения безопасности и повышения уровня жизни. Однако ее достижение потребовало концентрации всех доступных ресурсов в единый «кулак» под управлением сильной государственной власти, что принципиальным образом поменяло взаимоотношения между государством и обществом. Вместо строя «цивилизованных кооператоров», в котором государство выступает лишь как посредник для координации усилий, возник строй, где центральная власть навязывала трудовым коллективам свою волю, пользуясь отобранными у них же ресурсами.
Трудовые коллективы в ответ демонстрировали оппортунистическое поведение, стараясь заполучить побольше общественных ресурсов и потратить их на свое благосостояние, а не на общегосударственные задачи. Проблема чрезмерной централизации была не только в том, что плановики не могли все учесть, но и в отчуждении трудящихся от принятия решений. В свою очередь это вело к безынициативности и безответственности исполнителей.
В полном соответствии с законами диалектики сильное государство, необходимое для «доразвития» в отсталой стране предпосылок социализма, само стало тормозом для социалистических отношений, в основе которых должно было лежать самоуправление трудящихся».
История советской экономики, взятая как целое, выявляет в проводимых экономических реформах явную цикличность, обусловленную попытками центральной власти перераспределить часть полномочий по управлению ресурсами на средние и низовые уровни управления».
/!!! Китай, я полагаю, через свой государственный капитализм сейчас доводит производительные силы и общественные отношения до уровня, делающего переход к социализму возможным.
688
«...взять эту историю в ее чистом, обезличенном, рафинированном виде, то можно выявить общие закономерности функционирования советской экономики как системы и соответствующие им общие противоречия, приведшие в конце концов к ее распаду».
/Слово. Рафинирование - очистка чего-либо от различных примесей.
690
«...чем более централизованной была система, тем более косной она становилась, тем меньше было шансов на проявление «инициативы снизу». Однако при попытках децентрализации получающие больше самостоятельности исполнители начинали принимать решения в интересах личной выгоды, а не системы в целом, и «инициативу снизу» приходилось раз за разом ограничивать».
691
«Без механизма низовой координации усилий самостоятельность на уровне отдельного завода приводила только к групповому эгоизму на уровне отдельного завода.
«Высоко централизованная экономическая система могла очень жестко ориентировать нижние звенья на выполнение определенных хозяйственных задач, но при злоупотреблениях этой «директивностью» исполнители все равно находили возможности для пассивного сопротивления, так как считали эти задачи навязанными извне.Наиболее наглядно это проявилось в четвертую пятилетку, когда, по моему представлению, Сталин «сорвал резьбу» в нажиме на министерства. Если в довоенные пятилетки перевыполнение плана становилось основанием для премий и прославления, то когда выяснилось, что промышленность перевыполнила планы 1946 и 1947 годов, это стало поводом повысить план на 1948 год. Кроме того, партия требовала, чтобы годовые планы по сумме превышали пятилетний, а производство росло от квартала к кварталу, невзирая на сезонность. Рациональным ответом предприятий и министерств стало сокрытие резервов и стремление к выполнению планов ровно на 100%, максимум на 101%.
Внутренне логичная и эффективная в достижении своих целей экономическая система, сложившаяся при Сталине, сочетала меры морального и материального поощрения, обеспечивала высокую самоотдачу исполнителей, но в качестве неотъемлемого элемента требовала разветвленной и эффективной системы контроля, которая не позволяла бы исполнителям уклоняться от директивных плановых заданий.
В решение о ее демонтаже внесли свой вклад и политические соображения борьбы за власть после смерти Сталина, но лишь потому, что средние и нижние этажи управления желали ее демонтажа и, выполнив их желания, можно было заработать политические очки.
Хрущевские попытки заменить конфликт «верхов и низов» общественным согласием при разработке плана шестой пятилетки выявили неготовность этих самых «низов» к коммунистическому труду, пусть даже ради собственного блага. Трудящиеся постоянно пробовали формулу социализма «От каждого — по потребностям, каждому — по труду» на прочность, пытаясь заполучить из общественного «котла» немного больше, чем давал их собственный трудовой вклад.
Групповой эгоизм проявлялся на всех уровнях: предприятия требовали легких планов и больше ресурсов для их выполнения, совнархозы перевыполняли планы внутри своего экономического района и срывали поставки в соседние, министерства внутриведомственную кооперацию развивали гораздо активней, чем межведомственную».
Сохранение на всем протяжении советской власти этого разделения на «свой — чужой» объяснялось, на мой взгляд, привязкой вознаграждения всех участников производственной цепочки от министра до простого рабочего к определенным промежуточным результатам его труда, будь то норма выработки или пресловутый «план по валу». Производители оптимизировали именно эти частные, установленные для них критерии, не заботясь о том, насколько они соотносятся с конечной целью общественного воспроизводства: возрастанием общественного богатства, суммы полезных потребительских благ, работ и услуг. Если продукция была произведена и принята предприятием-потребителем, но в дальнейшем не принесла никакого полезного эффекта, предприятие-производителя это уже не волновало».
/!!!!! /V При наличии должной системы контроля плановая (сталинская) экономика эффективна! В части книги про сталинскую экономику рассказывалось про сотрудников Госплана, систематически выезжающих в разные части страны в целях проверок и координации действий производителей на местах. Потом это отменили (в какое время, не помню; может быть, ещё при Сталине). Великая ошибка Хрущёва и К (с позиции интересов общества) - отказ от сталинской парадигмы, системы плановой экономики. Этот отказ во многом был обусловлен политическими личными мотивами Хрущёва в борьбе за власть. Далее Брежнев и К в силу «расслабленности», «разбалованности», лени, некомпетентности и т.д. (видимо) не захотели напрягаться и двигаться по сталинскому пути; вместе с этим общество после хрущёвских помоев на Сталина также, видимо, было не согласно идти сталинским путём. Хотя в брежневские времена многие водители же размещали на лобовом стекле автомобилей портреты Сталина - то есть уважение к Сталину и тому времени, у многих, а, может, и большинства (хотя, как это проверишь?) было. Вывод: Хрущёв - злейший враг социализма, по крайней мере того, сталинского социализма, который вёл СССР вперёд: при Хрущёве была свёрнута сталинская система экономики, началась деградация (но неявная), а общество - деморализовано. Эта деморализация, в числе прочего, не позволила вернуться к эффективной сталинской экономике. /Дополнение. То есть механизмом этой самой низовой координации были уполномоченные инспекторы-проверяльщики-сотрудники Госплана, выезжающие на разные предприятия по всей стране? Похоже, что важной частью его. + стр. 807 (поддержка Сталина в России в 2019 году - 70%)!
693
«Начиная с 1960-х в СССР (а в странах СЭВ и с 1950-х годов) неоднократно повторялись попытки нащупать такие критерии поощрения производителей, которые бы адекватно отражали их действительный вклад в рост благосостояния, чтобы, максимизируя эти частные критерии, предприятия вели бы себя именно так, как нужно обществу. Эти инициативы потерпели крах, причем как в СССР, так и в странах СЭВ [403]».
«Сама идея вознаграждать производителя за востребованность продукции у потребителя вряд ли может вызывать возражения. Но проводить эту оценку пытались не прямо, а косвенно, через показатель прибыли, который учитывал одновременно востребованность продукции и издержки на ее производство. Однако это зеркало было кривым, причем в рамках социалистической системы — принципиально кривым».
/! /Мотивация.
694
«В рамках «волн централизации» как минимум дважды, в военный коммунизм и в начале первой пятилетки, система была близка к тому, чтобы вообще исключить влияние цен на поведение предприятий. Но оба раза оказывалось, что если пренебрегать денежным учетом, то исполнители начинают транжирить ресурсы, потому что, если себестоимость изделия не влияет на вознаграждение или вообще не рассчитывается, у них нет стимулов к экономии».
/!
694
«...росли и дисбалансы между материальными благами и отражением движения этих материальных благ в финансовой системе. Рост производства в деньгах систематически обгонял рост производства в натуре, а рубль национального дохода с каждым годом вмещал в себя все меньше реальных потребительских благ. Это значит, что часть зарплат и отчислений в фонды материального поощрения в действительности была не заработанной. При попытке отоварить эти деньги трудящиеся сталкивались с дефицитом потребительских товаров, а предприятия — с дефицитом мощностей подрядных строительных организаций и нехваткой стройматериалов».
«Рост дисбалансов приводил к сворачиванию реформ и отбиранию у предприятий части ранее предоставленных им прав в планировании собственной деятельности».
/!
694
«Поскольку плановые задания всегда были обобщенными (хотя плановики и стремились наращивать детализацию, постоянно упираясь при этом в вычислительные возможности и численность бюрократического аппарата), предприятия действовали в рамках, очерченных планом, но внутри этих рамок они максимизировали свое вознаграждение, стараясь выпускать простую в изготовлении и при этом дорогую продукцию, которая позволяла им проще выполнить «план по валу» в деньгах и получить бо́льшую прибыль».
/??? /! Да кто ж мешал плановикам, партии, совмину оценивать предприятия не по валу, а по себестоимости? Тут в книге, вроде бы, писалось, что это было сложно сделать, так как показатель себестоимости то ли не отражал реальную себестоимость, то ли сложно считался - а по валу легко, - но при Сталине, например, относительно нормально работала оценка по себестоимости.
694
«...усилия предприятий, старающихся максимизировать свое вознаграждение, привязанное к частным, промежуточным отчетным показателям, мешали, а не помогали выполнению плана и только увеличивали дисбалансы между производством и потребностями в различных видах продукции».
/! /? Вывод: планы надо ставить не в промежуточных, а в конечных показателях. Но они же, в том числе, и ставились в конечных показателях, разве нет?
695
«Для того чтобы цены адекватно отражали общественно необходимые затраты труда, они должны формироваться в результате множества добровольных обменов независимых товаропроизводителей. Эта независимость должна включать и независимость от государства, то есть «жесткие бюджетные ограничения» (в терминах Корнаи), а значит, использование государством только косвенных (ставки налоговых отчислений, банковских процентов и другие нормативы) инструментов экономической политики.
«Также, чтобы цены отражали общественно необходимые затраты труда, обмены должны быть эгоистичными, не превращаться в благотворительность. А независимые эгоистичные экономические агенты, перефразируя Ленина, «рождают капитализм и буржуазию постоянно, ежедневно, ежечасно, стихийно и в массовом масштабе».
Проще говоря, чтобы получать информацию об удовлетворенности потребителей через цены, нужно восстанавливать капитализм. Эти соображения, кстати, привели многих советских экономистов-товарников в стан рыночных демократов.
Крайне интересными были идеи В.С. Немчинова, Л.В. Канторовича и ряда других экономистов-математиков 1960-х годов о возможности рассчитывать «идеальные» цены без рынка, на основании исчерпывающей информации об общественных потребностях и производственных возможностях предприятий. Их оппоненты возражали им, что если бы удалось собрать такую информацию, то цены и вовсе были бы не нужны.
Организатор новосибирского Академгородка академик Лаврентьев на одной из конференций ехидно возражал идеологу ОГАС академику В.М. Глушкову: «Да, все будет работать, но вы учтите, что под вымя каждой коровы нужно будет поставить электронный датчик»172. Для 1960-х годов (да, пожалуй, и всего ХХ века) такие идеи были фантастикой. Теперь уже нет. Будущее наступило, под вымя каждой коровы можно поставить электронный датчик. Экономическая модель Советского Союза в чем-то опередила свое время.
Проблема осознавалась, на XXVI съезде КПСС в 1981 году была поставлена задача в новой, одиннадцатой пятилетке «усилить ориентацию на достижение лучших конечных народнохозяйственных результатов <...> усилить зависимости заработной платы и премий каждого работника от его личного трудового вклада и от конечных результатов работы коллектива»«.
В настоящее время, с появлением электронных систем прослеживания производственных цепочек, подобный сквозной контроль можно было бы организовать. В России уже действуют системы «Меркурий», «Честный знак», ФГИС «Зерно» и им подобные, которые позволяют узнать путь товара от производителя до прилавка, включая все промежуточные технологические операции, перевозки, смену собственника и тому подобное. Также привычными стали отзывы покупателей о товарах на сайтах интернет-магазинов. Посредством подобных систем можно было бы организовывать перерасчет вознаграждения производителей постфактум, чтобы сделать игры с ценами бессмысленными».
/!!!!! /? Если всё, действительно, так (а логика в выделенном фрагменте есть), значит, при социализме надо всеми силами двигаться в направлении ухода от установления цен на производимую продукцию, искать другой способ учёта спроса, себестоимости, рентабельности. Но на практике пока, видимо, никто ещё не придумал или, по крайней мере, широко не внедрил такого способа. Автор в выделенном фрагменте сделал попытку описать что-то похожее на такой способ - получилось мутно. Мне, в частности, не понятно, что автор имеет в виду под «посредством подобных систем можно было бы организовать перерасчет вознаграждения производителей постфактум».
697
«Перспективным инструментом решения вышеобозначенных проблем представлялась разработка системы нормативов расхода сырья, материалов и живого труда на любую продукцию. Однако, во-первых, Госплан СССР со своим Научно-исследовательским институтом планирования и нормативов и близко не подошел к тому, чтобы сформировать нормативы на всё, а во-вторых, если у предприятий будет сохраняться групповой интерес к обману плановиков ради более легкой жизни, то у них будет интерес к накрутке нормативной трудо- и материалоемкости. То есть проблема вознаграждения, соответствующего действительному вкладу отдельного предприятия в общественное производство, переходит из плоскости взаимоотношений между предприятием-изготовителем и предприятием-потребителем в плоскость взаимоотношений между предприятием и организацией, утверждающей нормативы».
«Нормативный учет позволял эффективно снижать издержки и повышать эффективность производства в ситуациях, когда у плановых органов хватало сил для действительной предметной проверки качества нормативов и их обоснованной корректировки. К примеру, в период Великой Отечественной войны очень пристально изучались все составляющие себестоимости основных видов боеприпасов и вооружения, что позволяло снижать их стоимость и наращивать объемы выпуска».
/! /? Как эти нормативы определять? И их же надо было бы разработать великое множество, это кажется малореальным. В книге было ранее о том, что подобные нормативы взялись разрабатывать, разработали несколько тысяч из необходимых более, кажется миллиона; на большее не хватило ресурсов.
698
«Таким образом, путем постоянных колебаний между централизацией и децентрализацией система пыталась найти состояние, в котором сумма проблем, вызываемых искажающим действием неадекватных действительной общественной потребности ценовых стимулов, и проблем, вызываемых чрезмерной централизацией (ограниченной способностью планового органа получать и обрабатывать информацию о потребностях), была бы минимальной».
/?? /! Не понятно, почему плановый орган, по мнению автора, имел затруднения с выявлением потребностей и товарных предпочтений населения. Ведь каждый магазин мог отчитываться и, наверно, отчитывался в органы статистики, сколько чего продал и не продал из имеющихся запасов. Всю эту статистику Госплан, как видится, мог просчитать и выявить, на какие товары есть спрос, а на какие нет.
698
«Эффективность работы советской экономики десятилетие за десятилетием снижалась. Двумя основными причинами снижения эффективности были:
1. Рост удельных издержек;
2. Рост дисбалансов.
Рост издержек, помимо объективных причин типа ухудшения условий добычи сырья и роста социальных расходов, вызывался «затратным» ценообразованием: одним из способов обосновать рост цен на новую продукцию было заложить в нее повышенную стоимость материалов и/или повышенную трудоемкость.
Рост дисбалансов вызывался усиливающимся давлением на Госплан как сверху, со стороны директивных органов, так и снизу, со стороны отраслевых и территориальных лоббистов. Партия требовала одновременного ускоренного развития всех направлений и скорейшего повышения уровня жизни. А министры, депутаты и республиканские секретари не уставали объяснять, что любая партийная цель лучше всего будет выполнена путем финансирования «их» объектов.
Это приводило к тому, что в стране систематически начиналось больше строек, чем можно было обеспечить ресурсами, а предприятиям систематически спускались планы, не подкрепленные в должной мере материальным обеспечением.
Количество людей, которые воспринимали единый народнохозяйственный комплекс Советского Союза действительно как единое целое, было исчезающе малым и в пределе сводилось к фигуре председателя правительства и сотрудникам сводного отдела Госплана СССР. Все остальные экономические агенты в большей или меньшей степени лоббировали преимущественное развитие «своих» отраслей, территорий и производств, воспринимая остальную экономику как ресурсное поле для своих амбиций.
Процесс был самоусиливающимся. Чем менее сбалансированными становились планы, тем активнее предприятия старались обезопасить себя, выбивая ресурсы.
Вышедшее вместе с законом о госпредприятии постановление о Госплане от 17.07.1987 № 816, прекратившее его деятельность в прежнем виде, поставило все дисбалансы и неувязки ему в вину. В действительности неспособность противостоять искажениям планов была не виной, а бедой Госплана.
В 1960–1980-е годы деятельность лоббистов активизировалась из-за ослабления роли КПСС как арбитра, который встраивает автономные интересы отдельных отраслей и предприятий в общую экономическую стратегию развития страны.
Ослабление роли КПСС и Госплана СССР вызывалось не только старением лидеров (несменяемостью власти), но и усилиями отраслевых лоббистов по внедрению в эти инстанции «своих» людей. К примеру, начальник подотдела железнодорожного транспорта Госплана СССР В.Е. Бирюков писал в мемуарах, что министр путей сообщения СССР Б.П. Бещев лично направил его в Госплан, чтобы Бирюков отстаивал интересы железнодорожной отрасли [404, C. 117, 122].
Н. Митрохин исследовал биографии десятков сотрудников секретариата ЦК КПСС и показал, что они, как правило, воспринимали свою должность в аппарате как временную ступень карьеры, сохраняя тесную связь с прежней работой [14, ч. 2]. Ведомственная однобокость, неспособность видеть экономику и общество как целое все больше проникали и в центральные органы.
П.М. Кацура, который добился для ВАЗа права работать независимо и оставлять себе прибыль и валютные доходы, оставаясь при этом на государственном снабжении, Н.И. Рыжков, который потребовал распространить этот эксперимент на всю экономику, В.И. Щербаков, который в Госкомтруде готовил закон об индивидуальной трудовой деятельности, — все они сформировались как руководители крупнейших советских предприятий и все придерживались мысли, что косная плановая система мешает им нормально работать перебоями в снабжении и нереальными планами, а вдобавок изымает «их» прибыль.
Став руководителями правительства, они попытались освободить предприятия от «диктата» плана, не замечая, что с водой выплескивают и ребенка. Отчасти эта слепота объясняется состоянием советских общественных наук, в которых действительное изучение общества и экономики было подчинено пропагандистским задачам».
Разрушив прежнюю систему распределения хозяйственных заданий и вознаграждения за их выполнение, они запустили процесс стихийного перераспределения доходов. Стремление руководителей предприятий, министерств, республик поучаствовать в этом переделе доходов, а потом сохранить заработанное быстро сделало ход перестройки неуправляемым».
/!!!!! + стр. 728 (ЦК КПСС и Совмин сделали Госплан козлом отпущения в экономических неудачах)!, 729 (ЦК КПСС и Совмин сделали Госплан козлом отпущения в экономических провалах)!
701
«...реформы в советской экономике и тенденции ее развития были, если абстрагироваться от конкретно-исторических вызовов, результатом наложения друг на друга двух фундаментальных процессов:
1. Колебаний от централизации к децентрализации и обратно в попытках найти равновесие между рисками конфликта интересов центральных хозяйственных органов и исполнителей и рисками бюрократизации, косности и пассивности.
2. Постепенного усиления интересов групп, стремящихся развивать «свои» отдельные части хозяйственного организма, над интересами развития народного хозяйства как целого.
В основе обоих процессов лежало сохраняющееся обособление звеньев хозяйственного механизма (предприятий, министерств, территориальных производственных комплексов) от общества в целом как в части целей (потребностей), так и в части вознаграждения.
Очевидно, что разделение на «свой — чужой» или на «ближний и дальний круг» в экономической системе, подобной советской, будет сохраняться до тех пор, пока не появятся механизмы, интернализирующие внешние эффекты хозяйственной деятельности, то есть возвращающие экономическому агенту и косвенный вред, и косвенную пользу, которую он приносит обществу.
Для появления таких механизмов необходима постоянная работа по доведению до всех трудящихся понимания их места в системе общественного производства. Компьютерная техника могла бы помочь в визуализации цепочек поставок и показа взаимосвязей между работой каждого звена и конечным результатом, но помимо фиксации требуется сила, пресекающая оппортунистическое поведение. Сила эта должна быть сочетанием государственного наказания и общественного порицания. А чтобы общественная активность не зачахла, она должна подкрепляться материально, ясной взаимосвязью, показывающей, что чем больше наш общественный вклад, тем лучше жизнь вокруг и наша собственная. Для этого, в свою очередь, требуется развитие экономической демократии, постановки общих целей и учета потребностей отдельных коллективов в едином плане не в результате бюрократических игр, а путем прозрачной и легитимной процедуры. Переход к рынку, начатый «сверху», не встретил особого сопротивления низов, потому что к тому времени слишком много людей разуверились в том, что плановая система «слышит» их нужды.
Создать общественную систему, которая умела бы увязывать цели и потребности своих элементов во внутренне стройные единые планы развития, а также умела бы вознаграждать исполнителей пропорционально их действительному трудовому вкладу в общее дело, не удалось. Оказалось, что ликвидация частной собственности на средства производства и завоевание трудящимися политической власти являются лишь первыми шагами на пути построения гармоничного общества».
Возможно, опыт Советского Союза поможет когда-нибудь пройти этот путь до конца».
/!!!
703
«12. Грегори П.Р. Политическая экономия сталинизма. Политическая экономия сталинизма. — Москва: РОССПЭН (Российская политическая энциклопедия), 2008. — 400 с».
/Книга.
703
«6. Ханин Г.И. Экономическая история России в новейшее время: Монографии НГТУ: в 4 т. Т. 1. Экономика СССР в конце 30х-годов – 1987 год. — Новосибирск: НГТУ, 2008. — 516 с.
7. Ханин Г.И. Экономическая история России в новейшее время: Монографии НГТУ: в 4 т. Т. 2. Экономика СССР и РСФСР в 1988 – 1991 годах. — Новосибирск: НГТУ, 2010. — 408 с.
8. Ханин Г.И. Экономическая история России в новейшее время: Монографии НГТУ: в 4 т. Т. 3. Российская экономика в 1992 – 1998 годы. — Новосибирск: НГТУ, 2014. — 712 с».
9. Ханин Г.И. Экономическая история России в новейшее время: в 4 т. Т. 4. Экономика Российской Федерации в 1999 – 2016 годы. — Москва: Товарищество научных изданий КМК, 2019. — 343 с».
/Книга.
703
«1. Белоусов Р.А. Экономическая история России: XX век: в 5 т. Т. 1. На рубеже двух столетий. — Москва: ИздАТ, 1999. — 408 с.
2. Белоусов Р.А. Экономическая история России: XX век: в 5 т. Т. 2. Через революцию к НЭПу. — Москва: ИздАТ, 2000. — 422 с.
3. Белоусов Р.А. Экономическая история России: XX век: в 5 т. Т. 3. Тяжелые годы роста и обновления. — Москва: ИздАТ, 2002. — 400 с.
4. Белоусов Р.А. Экономическая история России: XX век: в 5 т. Т. 4. Экономика России в условиях «горячей» и «холодной» войн. — Москва: ИздАТ, 2004. — 412 с.
5. Белоусов Р.А. Экономическая история России: XX век: в 5 т. Т. 5. Драматический кризис в конце столетия. — Москва: ИздАТ, 2006. — 464 с».
/Книга.
704
«26. Зембатова Б.В. Планирование: простые и сложные истины: Экономика социализма. Планирование. — Москва: Наука, 1990. — 141 с».
/Книга.
706
«48. Белоусов Р.А. Исторический опыт планового управления экономикой СССР. — 2-е, перер. и доп. — Москва: Мысль, 1987. — 428 с».
/Книга.
706
«56. Суворова Л.Н. Нэповская многоукладная экономика: между государством и рынком: АИРО — Первая монография. Нэповская многоукладная экономика. — Москва: АИРО-XXI, 2013. — 304 с».
/Книга.
707
«68. Струмилин С.Г. Проблемы планирования в СССР. — Ленинград: Изд-во Академии наук СССР, 1932. — 544 с.
69. Гладков И.А. К истории первого пятилетнего народнохозяйственного плана // Плановое хозяйство. — 1935. — № 4. — C. 106–142».
/Книга.
707
«63. Голанд Ю.М. Кризисы, разрушившие НЭП. — Москва: Международный НИИ проблем управления, 1991. — 96 с».
/Книга.
707
«71. Хмельницкий Д.С. Имитация утопий. «Соцгорода» и метаморфозы разработки генплана народного хозяйства СССР // Проблемы российско истории. — 2015. — № XIII. — C. 280–292».
/Книга.
707
«59. Коржихина Т.П. Из нелегалов в коммерсанты. Очерк о жизни и деятельности В.П. Ногина. Из нелегалов в коммерсанты. — Москва: РГГУ, 2018. — 164 с».
/Книга.
710
«111. Сорокин Г.М. Социалистическое планирование народного хозяйства СССР: В помощь изучающим политическую экономию. — Москва: ОГИЗ, 1946. — 100 с».
/Книга.
710
«109. Шпотов Б.М. Западные источники индустриализации СССР (конец 1920-х – 1930-е гг.). /// URL: https://www.hse.ru/data/792/648/1237/guvshe.pdf (дата обращения: 23.01.2021)».
/Книга.
711
«121. Соколин В.Л., Симчера В.М. История становления и развития балансовых работ в России. — Москва: ИИЦ «Статистика России», 2006. — 85 с».
/Книга.
711
«116. Курский А.Д. Материальные балансы в народнохозяйственном плане: Библиотечка работника народнохозяйственного планирования. — Москва: Госпланиздат, 1940. — 60 с».
/Книга.
716
«181. Валовой Д.В. От застоя к развалу. — Москва: Наука, 1991. — 557 с».
716
«187. Майзенберг Л. Ценообразование в народном хозяйстве СССР. — Москва: Политиздат, 1953. — 262 с».
/Книга.
717
«201. Кантор Л.М. Ценообразование в СССР. — Москва: Экономика, 1964. — 182 с».
/Книга.
717
«204. Вуттке Е.П. Определение себестоимости продукции в колхозе: В помощь экономическому образованию. — Саратов: Саратовское книжное издательство, 1956. — 38 с».
/! /Книга.
718
«212. Благих И.А. Хозяйственные реформы Н.С. Хрущева: волюнтаризм или необходимость? // Из истории экономической мысли и народного хозяйства России. Часть 1. — Москва: Институт экономики РАН, 1993. — C. 190–214».
/Книга.
721
«245. Ольсевич Ю.Я., Грегори П.Р. Плановая система в ретроспективе. Анализ и интервью с руководителями планирования СССР. Плановая система в ретроспективе. — Москва: Теис, 2000. — 159 с».
/! /Книга.
722
«254. Немчинов В.С. Основные контуры модели планового ценообразования. — Москва: Акад. наук СССР. Науч. совет по применению математики и вычислит. техники в экон. исследованиях и планировании, 1963. — 44 с».
/Книга.
722
«255. Эйдельман М.Р. Межотраслевой баланс общественного продукта (теория и практика его составления). — Москва: Статистика, 1966. — 376 с».
/! /Книга.
724
«283. Иванов Е.А. Нужен поиск новой модели государственного управления экономикой (а нельзя ли для этого что-нибудь взять из советского планирования?). Нужен поиск новой модели государственного управления экономикой. — Москва: Анкил, 2018. — 240 с».
/! /Книга.
724
«286. Валовой Д.В. Экономика абсурдов и парадоксов: Очерки-размышления. Экономика абсурдов и парадоксов. — Москва: Политиздат, 1991. — 431 с».
/Книга.
724
«287. Иванова Г.М. На пороге «государства всеобщего благосостояния»: социальная политика в СССР (середина 1950-х — начало 1970-х годов). На пороге «государства всеобщего благосостояния». — Москва: Институт российской истории РАН, 2011. — 282 с.
288. Краснопивцев А.А. Жажда справедливости: политические мемуары: в 2 т. Т. 1. Жажда справедливости. — Москва: Алгоритм, 2013. — 544 с».
/Книга.
725
«291. Коников Л.А., Гинзбург Ц.С., Столяров И.А.,ред. Методические указания к разработке государственных планов развития народного хозяйства СССР. — Москва: Экономика, 1974. — 791 с».
/Книга.
726
«306. Хазин М. Распад СССР и мировое разделение труда. — URL: https://khazin.ru/raspad-sssr-i-mirovoe-razdelenie-truda/ (дата обращения: 05.06.2023).
307. Хазин М. О разделении труда. — URL: http://worldcrisis.ru/crisis/1364159 (дата обращения: 05.06.2023).
308. Бурлацкий Ф.М. Вожди и советники: О Хрущеве, Андропове и не только о них... Вожди и советники. — Москва: Политиздат, 1990. — 384 с.
309. Абалкин Л.И., Иванов Е.А., Сорокин Д.Е., Институт экономики (Российская академия наук),ред. Экономическая история СССР. Очерки. Экономическая история СССР. — Москва: Инфра-М, 2007. — 496 с».
/Книга.
726
«304. Попов В.П. Закат плановой экономики. — URL: https://expert.ru/expert/2009/01/zakat_planovoi_ekonomiki/ (дата обращения: 18.05.2023)».
/Книга.
727
«316. Симонов Н.С. Несостоявшаяся информационная революция: условия и тенденции развития в СССР электронной промышленности и средств массовой коммуникации. Несостоявшаяся информационная революция. — Москва: Русский Фонд содействия образованию и науке, 2013. — 280 с».
/Книга.
728
«327. Конференция «Советская экономика в 1930–1970 гг.» /// URL: http://www.hist.msu.ru/Labs/Ecohist/OB7/zvenig.htm (дата обращения: 28.06.2023)».
/Книга.
730
«355. Кротов Н.И. Акела промахнулся, запускайте Берлагу. Попытка понять смысл экономических реформ 1980-х годов. — Москва: Товарищество научных изданий КМК, 2019. — II+708 с».
/Книга.
731
«374. Елена П. «Нарисовали круг диаметром в километр». История проекта ЦИЭ — от грандиозного замысла до развалин. — URL: https://www.zelenograd.ru/story/istoriya-cie/ (дата обращения: 30.08.2023)».
/Книга.
731
«378. «Неприлично во всех грехах обвинять прежнюю власть» | Новости. /// URL: https://www.forbes.ru/ekonomika/vlast/60059-neprilichno-vo-vseh-grehah-obvinyat-prezhnyuyu-vlast (дата обращения: 01.04.2020)».
/Книга.
733
«397. Кооперативы 80-х: хотели как лучше, вышло как всегда. — URL: https://www.bbc.com/russian/russia/2013/05/130523_ussr_cooperatives_history (дата обращения: 05.09.2023)».
/Книга.
739
«В 2019 году по опросу Левада-центра (признан иностранным агентом) Сталина положительно оценивало 70% населения [380]».
/! А ведь это тоже подтверждение верности сталинского экономического курса, с которого свернул Хрущёв и к которому больше так и не вернулись. + стр. 756 (мои размышления о правильности сталинского экономического курса)!
740
«Если бы мы могли дать завтра 100 тысяч первоклассных тракторов, снабдить их бензином, снабдить их машинистами (вы прекрасно знаете, что пока это — фантазия), то средний крестьянин сказал бы: “Я за коммунию” (то есть за коммунизм)». Стенограмма выступления В.И. Ленина на VIII съезде РКП(б), 1919 год [131, C. 204]».
740
«На территории Советского Союза, оккупированной к ноябрю 1941 года, до войны жило около 40% всего населения страны, осуществлялось 63% всей довоенной добычи угля, 68% всей выплавки чугуна и 58% стали, 60% всего производства алюминия, 38% — зерна, 84% — сахара, располагалось 38% поголовья крупного рогатого скота и 60% — свиней [130, C. 42]».
За четыре с небольшим месяца фашисты захватили, получается, практически полстраны. Не «блицкриг», но всё же.
741
«Благодаря системам партийного и советского контроля, а также идеологической работе с массами трудящихся и материальным стимулам».
/! /Мотивация. Контуры системы мотивации.
741
«В реальности выигрыш был чуть меньше, так как выше речь шла только о ценах на товары, а в период с 1947 по 1952 год неоднократно повышались цены на жилищно-коммунальные услуги. Наиболее чувствительным было повышение цен с 16 августа 1948 года: на банно-прачечные услуги (на 50%), на электроэнергию (с 37 до 40 копеек за 1 кВт*ч), на использование общественного транспорта (стоимость трамвайного билета выросла на 50%), на средства связи (телефона и телеграфа) [189, C. 37]».
То есть цены в этот период не только снижались, но и росли. Но больше, очевидно, всё же снижались, я полагаю.
744
«Методика разработки автоматизированной системы плановых расчетов (АСПР). РГАЭ.Ф. 4372. Оп. 66. Д. 902. Л. 4».
/Книга.
Автор конспекта: Иван К.