Третья часть конспекта. Предыдущая - по ссылке https://dzen.ru/a/aTR10eakUXCK3xtE Начало - по ссылке https://dzen.ru/a/aTRuOaHkmx5LD2BF
***
205
«Многие экономисты, которые в 1920-е годы писали о хозяйственном строительстве в СССР, мигрировали в экономическую историю, другие переключились на политэкономию, пересказывая на разные лады Карла Маркса. Нет собственных мыслей — нет поводов для обвинения.
«Как это работало, можно проследить на примере супружеской четы Л.А. Леонтьева (не путать с эмигрировавшим Василием Леонтьевым!) и Е.Л. Хмельницкой. Осенью 1921 года Леонтьев, которому тогда было 20 лет, ушел с комсомольской работы для получения высшего образования. С октября 1922 по октябрь 1926 года он был слушателем Института красной профессуры (ИКП) по специальности «экономика». В студенческие годы Леонтьев женится на Хмельницкой, которая, видимо, училась там же. Еще не закончив институт, он начинает публиковаться по вопросам политэкономии («Начатки политической экономии», «Проблемы марксовой теории капитализма») и по текущим экономическим вопросам («От падающих денег к твердым»). «Начатки политической экономии» — это учебник. Студенты пишут учебник для собственной дисциплины!
В 1926 году семейная пара только что выпустившихся экономистов (Леонтьеву 25 лет, Хмельницкой 24 года) выпускает первую совместную работу: книгу «Советская экономика», через год — «Очерки переходной экономики». В последнем тексте авторы обильно цитируют Преображенского, Бухарина и даже — о ужас — Троцкого! Причем не ругательски, а с одобрением, иллюстрируя или подтверждая какие-то свои выводы.
Уже через два года выясняется, что это было ошибкой. В 1928 году Леонтьев включается в полемику о теоретической основе планирования брошюрой «Социалистическое строительство и его критики» и в следующие три года выпускает целую «батарею» текстов в борьбе с бухаринцами. Причем чем дальше, тем меньше в них анализа и больше ругани. В статьях почти нет эмпирики, они построены на жонглировании цитатами.
Кульминация достигается в 1931 году, после чего наш герой, кажется, начинает подозревать, что пребывание на переднем крае борьбы с неправильными экономистами совершенно не гарантирует ему безопасности. В безопасности не тот, кто критикует, а тот, кто вообще не высказывается по насущным экономическим вопросам. С 1932 года Леонтьев начинает писать исключительно про вопросы политэкономии у Карла Маркса или про загнивающий капитализм, переиздавать свой курс политической экономии, но совершенно отходит от вопросов, связанных с развитием советской экономики. Исключения делаются только для одобрения уже принятых решений, например, сталинской конституции или плана преобразования природы. Экономические книги конца 1930-х — 1940-х годов состоят практически исключительно из пересказа принятых решений и потому почти лишены ценности. Единственной отдушиной, где можно было работать с конкретикой, оставался западный мир. Капитализм дозволялось критиковать не «в общем», а с примерами. Хмельницкая сбежала не в комментирование классиков, а в анализ западной экономики, работала в Институте мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО), много писала про развитие монополистического капитализма.
Потом товарищ Сталин умер, прошло еще 10 лет, и молодые экономисты обнаружили, что старшее поколение о новых вопросах хозяйственного строительства ничего вразумительного сказать не может, так как умеет только цитировать Сталина, а это больше не поощряется».
Поэтому звездами у нового поколения становятся выпущенные из лагерей Вайнштейн или Минц, а также статистик Немчинов, математик Канторович, но никак не политэкономы. Запрет на критику внес свой вклад в мобилизацию общества для выполнения задач первой пятилетки, но в долгосрочной перспективе привел к серьезному отставанию экономической теории социализма, сталкивавшейся с новыми вызовами».
/!!!
208
«На октябрьском пленуме 1932 года ЦК ставит задачу восстановить с 1 января 1933 года практику 1927/28 годов, когда торгующие организации могли самостоятельно отбирать ходовые, по их мнению, товары на оптовых базах и давать предварительные заказы промышленности, то есть начинается восстановление обратной связи от рынка (предпочтений покупателей) к промышленности. Благодаря этому в 1933 году в легкой промышленности существенно обновляется ассортимент».
209
«Во время действия карточной системы один и тот же товар продавался по низкой цене по карточкам (карточка давала право купить фиксированный объем товара; допустим, не больше одной буханки хлеба в день) и по высокой — в государственных коммерческих магазинах и на рынках. Это порождало спекуляцию и снижало материальное стимулирование труда. С отменой карточной системы в государственной торговле были установлены новые единые цены — выше карточных, но ниже коммерческих. Чтобы компенсировать повышение новых единых цен по сравнению с карточными, вводилась десятипроцентная хлебная надбавка к заработной плате. В 1936 году коммерческие магазины были ликвидированы.
«Вместе с отменой карточек было отменено так называемое «отоваривание», когда за сдачу крестьянами технических культур они получали хлеб. Теперь вознаграждение за дополнительные объемы сданных технических культур становилось чисто денежным.
Отмена карточек стала поводом для Сталина выступить в ноябре 1935 года на совещании стахановцев с крылатой фразой «Жить стало лучше, жить стало веселее!» Развитие промышленности позволило начать постепенное снижение цен, за 1935–1937 годы цены на промтовары были снижены на 5–16% [89, C. 557]».
В целом за пятилетку объем товарооборота вырос в полтора раза, выпуск потребительских товаров — в два раза, фонд заработной платы — в 2,5 раза. Реальная (с поправкой на изменение цен) зарплата рабочих и служащих выросла более чем в два раза. Уже из этих соотношений видно, что даже такой бурный рост производства потребительских товаров не поспевал за расширением платежеспособного спроса».
/! /Аналогия. Многим известны регулярные снижения цен в послевоенные годы - с 1947 года до, видимо, 1953. Но вот, что в 1935-1937 годах тоже снижались цены, я, например, не знал. И с карточками аналогия: после войны в 1947 году их также отменили перед снижением цен, как, получается, в 1935 году.
209
«Верно, что для наращивания производства конечной продукции необходимо нарастить выпуск станков и оборудования, но в советских условиях получалось, что выпуск станков служит еще большему выпуску станков, которые нужны для еще большего количества станков, которые все никак не конвертируются в скачок уровня жизни населения. Каждый раз верх брали те или иные «стратегические соображения», исходя из которых рост выпуска товаров для населения тормозили ради дополнительного развития тяжелой и оборонной промышленности. Это дало повод В. Панюшкину назвать свою книгу о распаде СССР «Восстание потребителей» и трактовать переход к капитализму именно в категориях «потребители устали терпеть дефицит».
211
«...плановики старались учесть допущенные ошибки и обеспечить бо́льшую сбалансированность экономики».
211
«Сталин призвал экономистов не отказываться от балансового метода, а развивать его».
«В структуре Госплана был создан отдел материальных балансов и фондов. Построение балансов отдельных продуктов (которые сопоставляли наличие продукта и потребность в нем, тем самым показывая, какие дополнительные заводы надо строить) стало основным инструментом планирования».
213
«Дробление наркоматов повышало риск дезинтеграции хозяйственной системы, требовалось налаживать взаимодействие между ними, чтобы разные отрасли работали согласованно. В 1937 году Совет труда и обороны был преобразован в Экономическое совещание (ЭКОСО) при Совнаркоме. ЭКОСО делилось на тематические хозяйственные советы, куда входили наркомы соответствующих отраслей. На 1940 год советов было шесть. СНК и Госплан благодаря появлению ЭКОСО могли сосредоточиться на стратегии, в то время как ЭКОСО отвечало за выработку тактики и слаженную работу отраслей. Таким образом, сохранялась общая схема эволюции госорганов, когда, с одной стороны, наркоматы дробились все больше и больше для более конкретного руководства отраслями, а с другой — над ними надстраивались межведомственные «мостики» для сохранения единства экономической политики».
/!
213
«Для наращивания объемов было решено производить во второй пятилетке только пять основных типов грузовых и легковых автомобилей и четыре типа тракторов [46, C. 178]. Вместе с предприятиями специализировались и экономические районы. Если в Сибири создавалась новая топливно-металлургическая база, то районы центральной России специализировались на сложном машиностроении, электротехнике, химии.
«Электрификация, механизация, специализация труда позволили в 1933 году завершить переход на семичасовой рабочий день при шестидневной рабочей неделе. Семичасовой рабочий день в промышленности сохранялся до 1940 года.
Остаток прибыли, оказавшийся в распоряжении предприятия после осуществления платежей в бюджет (чистая прибыль), направлялся в фонд улучшения быта рабочих и служащих (сначала 11,25% (с декабря 1929 по октябрь 1930 года), потом 9% (с октября 1930 года)). В 1936 году фонд улучшения быта был заменен на фонд директора, который образовывался как 4% плановой и 50% сверхплановой прибыли. Из этого фонда 50% должно было направляться на жилищное строительство, а остальное — по усмотрению предприятия.
При твердых ценах основным каналом получения сверхплановой прибыли и, соответственно, увеличения фондов поощрения становилось снижение себестоимости. Начиная с 1934 года себестоимость в тяжелом машиностроении стала снижаться. В 1935 году развернулось движение за отказ от государственной дотации металлургическим заводам, то есть за то, чтобы металлургия тоже снизила издержки до уровня плановой себестоимости».
В то же время, поскольку хозрасчет в «сталинском» варианте не был прямо связан с объемами реализации продукции, если по каким-то причинам себестоимость производства определенных видов продукции росла, предприятия стремились сокращать ее выпуск, даже если продукция пользовалась спросом, — чтобы не снижались фонды поощрения».
216
«В Госплане были расстреляны председатель Госплана В.И. Межлаук и его преемник Г.И. Смирнов, аресту подверглись многие наркомы, директора заводов, специалисты. Г.И. Ханин считает, что в среднесрочной перспективе чистки улучшили кадровый состав управленцев, на место «старых большевиков», часто не имевших профильного образования, пришли молодые профессионалы, подготовленные в предшествующее десятилетие [6, C. 13]. Но в краткосрочном периоде они дезорганизовали аппарат, рост промышленности в 1937 году составил всего 11%, то есть темп роста упал по сравнению с 1936 годом в 2,5 раза».
«Нужно отметить, что если раскулачивание и насильственная коллективизация 1929–1930 годов были неотъемлемой частью механизма «рывка» первой пятилетки, то объяснить экономическую основу террора 1937 года я не могу».
219
«Техническая реконструкция затронула и строительство. Здесь начинается применение железобетона и крупноблочного строительства для ускорения и удешевления работ».
Я думал железобетон и крупноблочное строительство начали появляться в 1950-х годах на рубеже сталинской и хрущёвской эпох... (Здесь написано, в середине 1930-х.)
222
«Общие итоги второй пятилетки
В экономике основным результатом второй пятилетки стали определенное урегулирование, снижение остроты дисбалансов в развитии отраслей, подтягивание ТЭК и металлургии к уровню машиностроения, подтягивание транспорта к уровню развития промышленности, наладка работы новых заводов, создание собственного конструкторского и технологического задела для дальнейшей модернизации.
«Вторая пятилетка завершала начатый в первой пятилетке процесс технического перевооружения. Если в первую пятилетку удалось с иностранной помощью создать собственное современное машиностроение, то во вторую на этой основе удалось обновить оборудование всех отраслей. Свыше половины действовавших в промышленности в 1937 году станков было произведено во второй пятилетке [89, C. 545]. В первую пятилетку вступило в строй около 1500, а во вторую — около 4500 новых предприятий. В 1937 году предприятия, построенные или целиком реконструированные за годы двух пятилеток, дали более 80% всей промышленной продукции [80, C. 462].
В социальной сфере произошли реабилитация торговли и отмена карточек, рост производства продуктов и промышленных потребительских товаров, снижение цен на них. Потребление рабочими и служащими хлеба за пятилетку выросло в 1,77 раза, сливочного масла — в 2,2 раза, яиц — в 2 раза [89, C. 558].
При этом из-за милитаризации экономики намеченные планы по опережающему росту производства товаров ширпотреба выполнить не удалось. Вся промышленность за пятилетку выросла на 120%, а оборонная — на 286% [119, C. 9].
В 1934 году на XVII съезде партии Сталин, отмечая успехи коллективизации, сделал вывод, что в стране построен фундамент социализма. Через год на VII съезде советов Молотов объявил, что «Россия нэповская стала Россией социалистической», и предложил на этом основании изменить конституцию».
Принятие в 1936 году новой, сталинской конституции СССР — по ряду параметров самой демократической в мире на тот момент — стало важным символическим актом, знаменовавшим успех индустриализации».
/!
222
«С урожайностью зерновых ситуация неоднозначная: в книгах тех времен писали, что она выросла с 7,5 ц с гектара в первую пятилетку до 11,5 ц с гектара в 1937 году. Однако в послевоенные годы данные по урожайности были задним числом снижены на 20–35%. Официально это объяснялось тем, что с 1933 года в СССР учитывался урожай на корню, а правильнее учитывать амбарный урожай. Эти 20–35% разницы, таким образом, по смыслу являлись потерями при уборке. Я не знаю, насколько точно через двадцать лет после сбора урожая можно доучесть потери, но для государственной статистики были важны не столько все колхозные урожаи, сколько объем государственных заготовок, а он за вторую пятилетку вырос с 188,4 до 318,5 млн центнеров [80, C. 515], то есть на 69%. Нормы сдачи зерна государству устанавливались в расчете на гектар пашни, то есть от урожайности не зависели, поэтому манипулировать этим показателем особого смысла не было».
«Хуже обстояло дело с производством мяса. Массовый забой скота, который устроили крестьяне в ответ на принудительную коллективизацию, неготовность колхозных ферм и дозабой в голод 1932–1933 годов привели к сокращению производства мяса с 4,2 млн тонн в 1928 году до 2,3 млн тонн в 1932 году. За вторую пятилетку производство мяса увеличилось до 2,5 млн тонн в 1937 году, то есть далеко еще не достигло уровня «до коллективизации» [118, C. 112]».
225
«Основным источником финансирования, как и раньше, оставался налог с оборота, объемы поступлений которого за три года третьей пятилетки выросли на 40%».
/!!!
227
«Идеалом властям виделся «экономический район», который по максимуму снабжает сам себя всеми бытовыми товарами и продовольствием да вдобавок специализируется на каком-нибудь виде продукции для страны в целом».
230
«Рост числа наркоматов объективно усложнял задачи координации их деятельности и руководства экономикой как единым целым. 18 апреля 1940 года вышло постановление СНК о перестройке работы Экономсовета при Совнаркоме (создан в 1937 году из Совета труда и обороны). В нем признавалось, что «при существующем положении... Совнарком и Экономсовет не в состоянии конкретно знать действительное положение в хозяйственных наркоматах» [124]. Для более конкретного руководства родственными группами отраслей при Совнаркоме образовывались специализированные хозяйственные советы по металлургии и химии, машиностроению, оборонной промышленности, топливу и электрохозяйству, товарам широкого потребления, сельскому хозяйству и заготовкам. Каждый совет должен был руководить работой 3–5 наркоматов, а Экономсовет — осуществлять увязку между отраслями.
«Из важного признания, содержавшегося в постановлении («не в состоянии конкретно знать действительное положение в хозяйственных наркоматах»), и других подобных признаний позднее сформировался советский вариант «калькуляционного аргумента». Академик В. Глушков, который популяризировал его в 1970-е годы под названием «второго информационного барьера», писал, что в 1930-е годы хозяйство СССР стало настолько сложным, что его модель перестала умещаться в коллективном сознании всех управленцев. Он видел выход в широком использовании ЭВМ в помощь бюрократам и писал, что без компьютеров качество управленческих решений неминуемо будет падать, так как несмотря на все усилия руководство не сможет конкретно знать действительное положение дел [125, C. 14].
Это схожие, но все же разные «калькуляционные аргументы»: Мизес и Хайек писали, что без цен, свободно складывающихся на рынке под воздействием свободных выборов независимых экономических агентов, будет невозможно принимать обоснованные экономические решения, а Глушков писал, что их нельзя будет принимать просто из-за чрезмерной сложности экономики, превосходящей возможности человеческого мозга.
21 марта 1941 года Экономический совет был ликвидирован, его полномочия переходили Госплану СССР. Этим решением продолжилось усиление административного веса Госплана СССР, начатое с приходом Н.А. Вознесенского. Одновременно увеличивалось число заместителей председателя Совнаркома — руководителей специализированных хозяйственных советов, каждый заместитель курировал два-три наркомата. Таким образом, единство экономической политики обеспечивалось на уровне заседаний Совнаркома. Этот подход в общих чертах сохраняется до наших дней, когда у каждого из вице-премьеров российского правительства есть несколько курируемых отраслей, за которые он отвечает.
В марте 1939 года на XVIII съезде ВКП(б) был принят новый устав партии, которым партийцам вменялось в обязанность контролировать работу администрации предприятий. Перед войной на предприятиях было больше тысячи парторгов, не считая проверяющих от обкомов, райкомов и горкомов партии [97].
26 мая 1940 года на базе комиссий советского и военного контроля был создан союзно-республиканский наркомат государственного контроля. Постоянные контролеры назначались на все крупные предприятия и в наркоматы. Они наделялись правом отстранять от работы руководителей, накладывать штрафы, привлекать к суду [97]. Таким образом, предприятия проверялись уполномоченными соответствующего наркомата, представителями партийных организаций, уполномоченными Госплана СССР и сотрудниками наркомата государственного контроля, то есть было создано несколько дублирующих друг друга систем контроля (что возвращает нас к полемике с Мизесом и его аргументом, что социализм является системой без обратной связи)».
В совокупности эти меры должны были создать во всей экономике почти военную дисциплину труда».
/!!!
230
«Третья пятилетка продолжила тенденции предыдущих лет: деление наркоматов со все большей их специализацией. В начале 1939 года НКТП (тяжелой промышленности) был разделен на шесть наркоматов: черной металлургии, цветной металлургии, химической промышленности, электростанций, топливной промышленности, промышленности стройматериалов. Наркомат машиностроения был разделен на три наркомата (тяжелого, среднего и общего машиностроения). Наркомлегпром — на два. Наркомпищепром — на три. Были созданы наркоматы автомобильного транспорта и строительства».
234
«В 1940 году был достигнут пик жесткости хозяйственной системы в мирное время. Разветвленный аппарат контроля и репрессивная трудовая дисциплина не заменяли той системы материального и морального поощрения, которая действовала на пике стахановского движения, рекорд темпов роста 1936 года так и остался непревзойденным. Уже осенью 1940 года в «Правде» разворачивается дискуссия о единоначалии и правах директоров [126–128], а зимой 1941 года вопрос о премировании хозяйственных руководителей вносится в повестку пленума ЦК партии. Выступая на этом пленуме 21 февраля, Молотов осудил отношение к материальному стимулированию как к «некоммунистическому делу» [97], но до начала войны никаких принципиальных подвижек от «кнута» к «прянику» не произошло».
/! А ведь это практическое подтверждение, что поощрения мотивируют лучше, чем наказания.
234
«...государство готовилось восполнять неизбежную с началом войны убыль рабочих. В один день с созданием системы трудовых резервов, 2 октября 1940 года, правительство пошло на введение платы за обучение в старших классах школ и в вузах — тем самым и закрывая дыру в бюджете, и, что важнее, экономически стимулируя учеников после средней школы идти в ПТУ и ФЗУ».
235
«Для выправления дел с животноводством СНК СССР и ЦК ВКП(б) издали 8 июля 1939 года постановление «О мероприятиях по развитию общественного животноводства в колхозах», которым обязали каждый колхоз иметь не менее двух животноводческих ферм: одной — крупного рогатого скота, другой — овцеводческой или свиноводческой. Если до постановления нормы сдачи мяса были привязаны к поголовью скота (то есть чем больше стадо, тем больше обязательные поставки), то теперь — к площади земли, закрепленной за колхозом. Похожая ситуация была с зерновыми: обязательства зависели от посевной площади, что стимулировало сеять поменьше. Постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 7 апреля 1940 года обязательства по сдаче зерновых стали привязывать не к площади пашни, а к общей площади земли во владении колхоза. Теперь и по мясу, и по зерну обязательства колхоза были привязаны к количеству гектаров, сокращение стада или сокращение запашки не уменьшало их».
237
«Он работал «демпфером», гася колебания рыночной конъюнктуры. Розничные цены могли «плавать», отражая колебания спроса и не допуская дефицитов и затоваривания, но это никак не влияло на «выгодность» или «невыгодность» производства определенных товаров для производителя: она зависела только от способности производителя снижать издержки. По сути, предприятия переставали соревноваться друг с другом и начинали соревноваться «сами с собой»: каждое должно было понижать издержки, если хотело повысить размер прибыли и фонда директора, формировавшегося из нее».
/! /Слово. Демпфер - устройство для амортизации. Себестоимость - важнейший ориентир, критерий сталинской экономики. + стр. 260 (о важности себестоимости в сталинской экономике)!
238
«Проведенная в третьей пятилетке реформа ценообразования создавала условия для более правильной работы хозрасчета, но не могла изменить последствий преимущественного роста тяжелой промышленности в течение всех довоенных пятилеток: рост тяжелой промышленности означал рост зарплат, которые было нечем отоваривать, так как развитие легкой и пищевой промышленности шло меньшими темпами. Это несоответствие порождало инфляцию. В 1928–1940 годах среднегодовой темп прироста цен группы А составил 2,5%, цен группы Б — 6,3%, закупочных цен — 9,6%, рыночных цен — 15,3%. В 1940 году индекс розничных цен в государственной и кооперативной торговле, по оценке советского экономиста А. Малафеева, повысился по сравнению с 1928 годом в 6,37 раза, а индекс средней заработной платы рабочих и служащих — в 6,41 раза, то есть увеличение реальной зарплаты составило меньше одного процента [132, C. 49]. По оценкам другого советского экономиста Р. Белоусова, рост цен за этот период и вовсе обогнал рост зарплат [129, C. 9]. Поэтому рост жизненного уровня трудящихся за эти годы происходил лишь за счет ликвидации безработицы и расширения общественных фондов потребления».
/! Один из механизмов инфляции.
239
«В среднесрочной перспективе укрепление культа личности Сталина и сворачивание экономических дискуссий позволило консолидировать общественное мнение и обеспечить то самое морально-политическое единство советского народа, которое позже называли одним из факторов победы в войне. Историк О. Хлевнюк связывает причины большого террора с поражением в Испании, где республиканцы из-за наличия в их рядах приверженцев разных левых течений воевали менее согласованно, чем франкисты. Гипотеза заключается в том, что Сталин из испанского опыта сделал вывод: для победы в будущей войне надо уничтожить саму возможность оппозиций и альтернативных мнений [133]. Этот выбор сыграет серьезную негативную роль позднее, в 1950-е годы, когда окажется, что ни экономисты, ни политические преемники вождя не готовы серьезно теоретически разрабатывать вопросы дальнейшего развития социализма и советской экономики. Практический опыт довоенных пятилеток был многократно прославлен, но не был должным образом обобщен и отрефлексирован — по крайней мере на уровне научных публикаций того времени. Несмотря на обилие учебников тех лет, я даже не могу указать книгу, в которой содержалось бы сжатое описание сталинской экономической модели наподобие того, что я попробовал дать в следующем разделе».
240
«Лидеры партии определяли социализм главным образом через огосударствление средств производства и постановку всех аспектов экономической деятельности под контроль централизованного планирования. Вместо сети производственно-потребительских коммун, о которой грезил Ленин, возникла система, где государство было практически единственным работодателем, а негосударственные сектора экономики (производственные и сельскохозяйственные кооперативы) работали по его заказам и во многом под его контролем».
/! Критерии социализма, по Сталину. Сталинский практический социализм vs ленинский теоретический социализм. (Довольно подробно модель ленинского социализма, основой которой являются производственно-потребительские коммуны, описана в книге Ленина «Государство и революция» 1917 года.)
240
«Госплан Союза не мог, да и не стремился формировать «план до гайки». Вместо этого он старался поддерживать общую пропорциональность, следя за распределением нескольких десятков (позднее — сотен) основных видов продукции (преимущественно сырья и оборудования) по отраслям экономики. Логика заключалась в том, что каждому наркомату доводились определенные лимиты (предельные объемы) ресурсов, а дальше уже сам наркомат должен был распределить их по своим предприятиям. То есть планирование было построено по иерархическому принципу, план конкретизировался по мере того, как он «спускался» исполнителям.
«План для всей страны разрабатывался в Госплане СССР. План работы конкретного завода разрабатывался в наркомате. План работы конкретного цеха разрабатывался уже на заводе с участием специалистов этого цеха».
«Мы хотим установить такую систему разделения труда, при которой Госплан Союза в своих контрольных цифрах концентрирует свое внимание на анализе задач плана в целом, на взаимной увязке отраслевых планов и в общих чертах дает географическое распределение того народнохозяйственного плана, который мы ставим на 1930/31 год. Госпланы республик, не повторяя, а ссылаясь в части общего анализа плана на контрольные цифры союзного Госплана, продолжают эти контрольные цифры более углубленным анализом планов работы отдельных областей данной республики и отдельных округов».
/!
243
«...план проходил как бы два круга согласований: предложения хозяйственных органов корректировались Госпланом и возвращались обратно уже как указание, на основе которого хозяйственные органы разрабатывали свои планы, которые еще раз корректировались и сводились Госпланом в единый план».
243
«Были составлены сетевые графики подготовки всех элементов плана, которые показали, что главным элементом является план промышленного производства в натуре. На основании данных этого раздела уже рассчитывались значения показателей плана капитальных вложений, затем плана по труду и кадрам, издержкам производства и обращения25, то есть план промышленного производства был тем самым «ведущим звеном», которое определяло остальные разделы народнохозяйственного плана в целом».
245
«На уровне Госплана СССР балансы составлялись по достаточно укрупненной номенклатуре, например в плане на 1936 год стальной прокат планировался в разрезе 12 сортов проката, шерстяные ткани — в разрезе трех видов тканей, нижнее белье — в разрезе четырех видов (женское, мужское, детское и спортивное) и так далее. Конкретизация шла уже на уровне наркомата либо союзной республики и ниже».
245
«Отгрузка продукции между предприятиями оформлялась договорами и шла за деньги, то есть формально это все еще была торговля, но торговля по разрешениям и без права свободного выбора поставщиков и потребителей. Так гарантировалось, что самые важные потребители точно будут обеспечены дефицитной продукцией».
246
«Проще говоря, от предприятий требовали произвести (условно) 100 единиц продукции, а ресурсов отпускали только на 95 единиц. Понятно: чтобы такими методами подстегнуть инженерную мысль, а не загубить производственный процесс, требования по экономии и росту производительности должны быть хоть и «напряженными», но все-таки реалистичными. Обеспечить 5% экономии сырья можно, хотя и непросто. Обеспечить 50% экономии нереально. Таким образом, советское планирование в очень большой степени полагалось на изучение пределов технически возможного и в своей основе было не столько экономическим, сколько инженерным».
246
«Телеологический» подход к балансам выражался в том, что, если ресурсы не сходились с потребностью (что случалось постоянно), плановики старались заставить выпускающие дефицит предприятия работать более интенсивно, чтобы нарастить выпуск. Обобщая эту практику, Крицман в 1926 году даже писал, что «ударность» является социалистическим аналогом роста цен: при капитализме дефицит продукции приводит к росту цен и росту прибыли производителей, заставляя их увеличивать выпуск, а при социализме дефицит приводит к объявлению данного производства «ударным» [47, C. 125]».
247
«Но тут уже в дело вступала сталинская максима, согласно которой настоящее плановое руководство развертывается лишь в ходе осуществления».
/Слово! Максима - краткое правило, принцип, изречение, которым человек руководствуется в жизни.
248
«Подытожим.
«Партия на очередном съезде принимала директивы к пятилетнему плану, где указывала главные задачи социально-экономического развития на среднесрочную перспективу. И Куйбышев, и Вознесенский (председатели Госплана в период второй и третьей пятилеток) отмечали, что ключевые направления и второй, и третьей пятилетки были намечены Сталиным лично. Далее исходя из партийных директив определялось ведущее звено плана — отрасль или группа отраслей, от развития которых зависит успешное выполнение поставленных задач. Третий шаг: зная задания для ведущего звена и технологии производства, можно было рассчитать, сколько сырья, материалов, топлива и энергии потребуется, чтобы обеспечить выполнение этих заданий. Балансы были основным инструментом планирования. Технологии не воспринимались как данность, но тоже планировались. Помимо заданий в плане содержались также организационно-технические мероприятия, которые обеспечат их выполнение. После выявления по системе балансов, какие виды продукции оказываются в дефиците, шел поиск наиболее прогрессивных технологий (у нас и за рубежом), затем определялось, что необходимо, чтобы внедрить их везде, соответствующие мероприятия также вносились в планы, как и мероприятия по подготовке (обучению) рабочей силы, улучшению организации труда и так далее. Это приводило к определенной технификации планирования, которое начинало восприниматься скорее как инженерная, чем как экономическая задача».
План начинал составляться одновременно в Госплане СССР, госпланах республик, плановых комиссиях наркоматов и плановых управлениях заводов, то есть на местах надо было начинать составлять план еще до получения вводных «сверху». В начале планового цикла Госплан спускал на места директивы, аналогичные получаемым от Политбюро, только конкретизированные по отраслям и областям. Они содержали основные цели для данного участка работы на планируемый период. Местные плановые органы руководствовались директивами, но построенные на основании них планы потом все равно надо было согласовывать. Поэтому планирование было итеративным, планы несколько раз взаимно сверялись, уточнялись и конкретизировались».
249
«План составлялся в нескольких разрезах, как бы под разными углами: отраслевой разрез позволял оценивать общий объем выпуска продукции конкретной отрасли; он дополнялся ведомственным, где этот общий объем делился по наркоматам. В функциональном разрезе плана группировались однотипные мероприятия разных отраслей (план по кадрам, план по снижению себестоимости, план по капитальным вложениям и тому подобное). В районном разрезе задания группировались по территориальному признаку. Кроме того, в районном разрезе плана предусматривались специальные мероприятия по изживанию отсталости отдельных республик и местностей. Далее плановые задания необходимо было конкретизировать по заводам, что происходило уже в наркоматах».
«Проверка исполнения была составной частью плановой работы, для этого плановые органы наделялись контрольными функциями. Плановики лично отвечали не только за составление планов, но и за их выполнение (не вместо, а вместе с конкретными исполнителями). Контроль обеспечивался наличием нескольких перекрестных административных иерархий: отраслевой (по линии профильного наркомата), территориальной (по линии местных советских органов), партийной (которая во многом дублировала первые две), да к тому же с 1938 года Госплан заполучил собственных контролеров — уполномоченных Госплана СССР».
250
«В системе была обратная связь: сигналы от торговой сети о востребованности определенных видов товаров, сигналы о срыве поставок (нарушении договорных обязательств), сигналы от банка о финансовых проблемах и прямые докладные записки многочисленных контролеров. В то же время сигнал воздействовал на производство не автоматически, а только если принимался во внимание ответственными лицами».
/!!!
250
«Частый аргумент о «ненаучности» советского планирования — недовыполнение некоторых показателей пятилеток. Действительно, при сотнях показателей какой-нибудь точно не будет достигнут. Но одна тройка в аттестате не означает, что человек 11 лет ходил в школу зря».
«На мой взгляд, более осмысленный критерий — способность ставить цели каждого пятилетнего плана и добиваться их достижения. Тонны стали и вагоны угля были нужны не сами по себе. Еще в декабре 1927 года XV съезд ВКП(б) записал в директивах к составлению плана: «уделить максимальное внимание быстрейшему развитию тех отраслей народного хозяйства вообще и промышленности в частности, на которые выпадает главная роль в деле обеспечения обороны и хозяйственной устойчивости страны в военное время» [41, C. 764]. Основные задачи довоенных пятилеток — ускоренная индустриализация, коллективизация, создание новой промышленной базы на востоке страны — преследовали главную цель: подготовить страну к большой войне. И цель всех довоенных пятилеток была достигнута».
250
«Государственные банки были еще одними контролерами — финансовыми; они проводили платежи и выдавали кредиты, только удостоверившись в выполнении предприятием установленных требований (хотя, конечно, из этого правила были исключения). Нецелевое использование средств пресекалось; кредит, выданный на инвестиции, нельзя было потратить на зарплату. Каждый процент выполнения плана был разрешением перевести на счета предприятия определенную долю фонда оплаты труда».
250
«Чтобы заставить предприятия внедрять прогрессивные технологии (и обоснованно требовать более высоких объемов выпуска), использовался «ценовой пресс»: отпускные цены на продукцию централизованным образом снижались, и предприятию, чтобы оставаться прибыльным и иметь фонды поощрения, приходилось снижать себестоимость».
/! + стр. 246 (о важности себестоимости в сталинской экономике)!
250
«Что производить — решалось на уровне наркоматов с учетом заявок наркомата торговли».
/!
252
«Войну ждали, к войне готовились. Советская экономика к середине 1941 года уже во многом была милитаризована. Нужды обороны не позволили обеспечить запланированный опережающий рост производства бытовых товаров во второй пятилетке и оказали определяющее влияние на план третьей пятилетки. За вторую пятилетку оборонная промышленность выросла на 286%, за годы третьей пятилетки росла в среднем на 39% в год (вся промышленность — только на 13% в год) [119, C. 9]. Вся ускоренная индустриализация была продиктована ожиданием скорого нападения».
/! Если бы не подготовка к войне, то уже во второй пятилетке производству товаров лёгкой промышленности стали бы уделять первоочередное внимание, повышать тем самым уровень жизни людей. Если бы не подготовка к войне, то, также, потребительских товаров для населения производилась бы существенно больше. + стр. 280 (военные расходы сильно замедляли развитие и рост жизненного уровня людей)!, 298.
252
«Советская экономика за один год оправилась от поражений начального периода войны, перестроилась на выпуск военной продукции, «переехала» на тысячи километров на восток и к концу 1942 года оказалась в состоянии производить больше вооружения всех видов, чем могла выдавать экономика гитлеровской Германии и ее сателлитов. За 1942 год выпуск промышленной продукции вырос в 1,5 раза, за 1943-й — еще на 17% [119, C. 32]».
«Как это обычно бывает с советской историей, мы хорошо знаем факты, но до сих пор плохо представляем себе механизмы и движущие силы, обеспечившие такой результат».
Гражданская война vs Великая Отечественная война. + о механизмах и движущих силах...
253
«Любые иерархические управленческие структуры, будь то советская экономика или крупная корпорация, страдают от проблемы принципала — агента, сводящейся к тому, что цели исполнителей могут не совпадать с целями руководства. Руководителю нужно, чтобы исполнитель трудился с полной отдачей и думал только о благе компании, а исполнитель зачастую стремится обогатиться сам или просто работать поменьше. Проблема возникает из-за того, что каждого исполнителя руководство проконтролировать не в состоянии. Близко к этой проблеме примыкает и «проблема безбилетника»: есть множество ситуаций, когда можно получить вознаграждение (проехать в транспорте) без адекватного собственного трудового вклада (без оплаты проезда). Обе эти проблемы были сущим наказанием советской экономики, особенно в период застоя, когда вера в коммунизм порядком померкла. Какой бы ни была система контроля, в силу ее размеров отдельные звенья всегда имели определенную возможность вести собственную политику».
«Война во многом снизила остроту этих проблем, дав всему советскому народу понятную главную цель: победить врага. Во время войны произошла еще большая, чем ранее, централизация принятия ключевых решений при одновременной децентрализации их выполнения. В хаосе эвакуации и перестройки на военный лад уследить из Москвы за каждым заводом было невозможно. Это полувынужденное раскрепощение низовой инициативы не привело к сколько-нибудь серьезным злоупотреблениям, так как большинству хозяйственников на местах было совершенно ясно, почему они должны прилагать максимум усилий для достижения спускаемых им показателей».
/! + стр. 268!, 273!
253
«Сложившаяся к войне экономическая система обеспечивала как теоретическую, так и практическую28 возможность широкой маневренности ресурсов и их высочайшей концентрации на критических направлениях. Платой за резкие структурные сдвиги были дисбалансы и в отдельных случаях перерасход ресурсов, но скорость получения результата в тех условиях была важнее издержек».
255
«Еще до войны была создана система трудовых резервов (ремесленные училища и школы фабрично-заводского обучения), выпускники которой были обязаны работать по распределению. За годы войны они подготовили 2,47 млн квалифицированных рабочих [89, C. 602]».
/! И это тоже элемент плановой экономики. (В книге ранее уже было об этом.)
257
«В наиболее общем виде особенность военной системы управления можно выразить формулой: высочайшая централизация принятия ключевых решений при широкой самостоятельности в путях их осуществления».
/!!! + стр. 264 (подробнее)!, 273!
259
«Наконец, был организован штат уполномоченных ГКО, которые выездными проверками контролировали выполнение основных решений ГКО. В экономической области уполномоченные ГКО тесно сотрудничали с уполномоченными Госплана».
262
«Основной упор в работе Госплана и других органов управления экономикой во втором полугодии 1941 года был сделан на то, чтобы обеспечить эвакуацию и максимально задействовать все имеющиеся резервы для резкого увеличения выпуска военной продукции. Нужно было грамотно распорядиться имеющимися запасами. Как следствие, резко возросла централизация. Госплан максимально сконцентрировал в своих руках планирование производства и распределения продукции, трудовых и финансовых ресурсов, строительства, транспорта, в результате чего количество продуктов, распределяемых из единого центра, с наступлением войны увеличилось более чем в два раза [147, C. 54].
«Характерной чертой планирования в годы войны стало изменение адресности планов. До войны Госплан планировал производство продукции по наркоматам, ведомствам и союзным республикам. В годы войны плановые задания были адресованы непосредственно предприятиям. По важнейшим видам военной продукции задания предприятиям устанавливал ГКО [70, C. 202]».
Централизация распределения ключевых ресурсов и принятия ключевых решений сочеталась с ростом самостоятельности наркоматов и крупных предприятий. Про новые права наркомов в маневрировании ресурсами уже было сказано выше, но оперативная самостоятельность была предоставлена и республикам, и предприятиям. Предприятия при безоговорочном выполнении плановых заданий могли по своему усмотрению создавать новые цеха и службы, менять техпроцесс, выплачивать премии и тому подобное».
/! + стр. 264!, 268!
263
«Как уже отмечалось, в предвоенные годы Госплан практиковал переписи оборудования, которые неизменно выявляли, что значительная его доля заводами не используется. Проверка 1939 года выявила, что 6,5% металлорежущего оборудования на предприятиях 18 промышленных наркоматов не использовалось [116, C. 36]. Проверка 1940 года выявила, что на 1 декабря 1940 года стоимость запасов товарно-материальных ценностей 12 промышленных наркоматов превышала установленные нормы на 2,6 млрд рублей. В целом на предприятиях было выявлено 116 316 неустановленных и неработающих металлорежущих станков, что более чем в два раза превышало годовой выпуск продукции станкостроительной промышленности СССР [97]. В «обычных» условиях неустановленное оборудование — зло, свидетельствующее о том, что плановики все-таки не всегда могли правильно определить обоснованность заявок наркоматов на оборудование. Но в начальный период войны, когда пришлось срочно развертывать производство военной продукции на гражданских заводах (а так или иначе на войну работало почти каждое предприятие), эти запасы оказались как нельзя кстати. И, что немаловажно, весь аппарат уже имел опыт их поиска и перераспределения».
265
«Еще одной особенностью советской экономики, которая в обычных условиях считается скорее проблемой, а в военных очень помогла эвакуации, была тенденция к расширению фронта строительных работ. Проще говоря, по всей стране одновременно закладывались сотни новых строек, которые потом медленно и печально достраивались, так как стройматериалы и строители «размывались» по ним. К началу войны в восточных районах были сотни строящихся заводов на разных этапах строительства — от котлована до уже готовых корпусов. Эти недострои стали площадками для приема эвакуируемых с запада предприятий».
«Госплановская группа по размещению эвакуируемых предприятий вела картотеки, в которых были указаны свободные площади действующих и строящихся заводов. На основании этих сведений эвакуируемые предприятия направлялись на более-менее подготовленные к их приему площадки. Когда площадки стали заканчиваться, под прием оборудования стали передавать любые каменные складские помещения, расположенные вдоль железных дорог или автомобильных шоссе. Их срочной переписью занимались работники Госплана и ЦСУ [142, C. 106]».
/! 1) Предприятия эвакуировались всё же не в пустые поля, как зачастую можно услышать в обывательских версиях процесса эвакуации. 2) То, что сегодня называют «базой данных», в то время называлось «картотека» (бумажная).
267
«В результате всех проведенных мероприятий 1943–1945 годов среднегодовое производство танков и самолетов в СССР было в два раза больше, чем в Германии, орудий — в четыре раза больше, минометов — в шесть раз больше [119, C. 42]. Эти поставки обеспечили перелом в ходе боевых действий».
268
«В конце 1943 года правительство разрешило Госплану СССР иметь своих уполномоченных во всех областях, краях и республиках, и к концу 1944 года их аппараты были созданы во всех районах страны. Функции уполномоченных были расширены. Согласование проектов годовых и квартальных планов с местными органами производилось через уполномоченных Госплана. По поручениям правительства они занимались распределением электроэнергии, разработкой материальных балансов, планов кооперирования промышленности. Через уполномоченных Госплан СССР проводил работу по определению профиля хозяйства освобожденных районов, по подготовке государственных планов восстановления экономики и культуры в них. Они должны были регулярно через Госплан СССР докладывать правительству о ходе выполнения плана восстановления и развития хозяйства освобожденных районов [151, C. 64]».
270
«Ставилась задача восстановить производство товаров довоенного ассортимента [103, C. 226].
«...4 июля 1945 года Госплан принимает проект плана восстановления и развития народного хозяйства на 1945–1947 годы, на базе которого начинается работа над четвертой пятилеткой. 13 августа 1945 года вышел подписанный Н.А. Вознесенским приказ Госплана СССР № 1366 о составлении пятилетнего плана восстановления и развития народного хозяйства. Первую версию плана надо было представить уже к 25 августа.
По свидетельству Г.М. Сорокина, пятилетка была готова уже в ноябре 1945 года — именно благодаря тому, что базировалась на подготовленных заранее «частных» планах восстановления, работа над которыми шла с 1943 года».
В начале августа американцы сбросили на Японию две атомных бомбы, после чего 20 августа 1945 года при ГКО создается Специальный комитет № 1, курировавший разработку атомного оружия. Председателем Спецкомитета стал Берия. Спецкомитет обладал чрезвычайными полномочиями по мобилизации любых ресурсов для скорейшего создания советской атомной бомбы. О том, чтобы сосредоточиться исключительно на мирных задачах, по-прежнему приходилось только мечтать».
/! + стр. 263 (военные расходы сильно замедляли развитие и рост жизненного уровня людей)!
271
«Доля премий в зарплате увеличилась до 10–20% [138]».
/? Это в таком размере была переменная часть зарплаты в военные годы? Вероятно, да, но только у тех, у кого была повременная оплата труда.
271
«Каждый день Великой Отечественной войны стоил бюджету около 388 млн рублей [152]. Для финансирования расходов правительство было вынуждено прибегнуть к эмиссии. Денежная масса в обращении за годы войны выросла в 3,8 раза [147, C. 58]. Все это могло бы привести к дыре в бюджете, если бы не специализированные мероприятия, направленные на изъятие средств обратно в бюджет.
«В июле 1941 года была введена надбавка на подоходный налог с населения, которая в январе 1942 года будет оформлена как специальный военный налог. За военные годы он принес в бюджет 72,1 млрд рублей [153, C. 439]. В ноябре 1941 года был введен налог на холостяков и бездетных граждан, который, в отличие от военного налога, будет продолжать существовать до краха СССР. За 1941–1945 годы он принес порядка 8 млрд рублей. В целом за период войны налоги, собранные с граждан, составили 133 млрд рублей, или около 12% доходов бюджета страны [152]».
Война вызвала рост цен на колхозных рынках и рост доходов колхозников, которые там торговали. В октябре 1942 года индекс цен колхозных рынков на сельскохозяйственные продукты по Союзу ССР составлял 8,86 к уровню цен 1940 года, то есть цены выросли почти в девять раз. В ответ на это с 1943 года был в четыре раза повышен сельхозналог (в среднем с 161 до 640 рублей в год с колхозного двора)».
/! /? /V В сегодняшних (08.09.2025) условиях, возможно ли государству поступать подобным образом? Повысил коммерсант цены - обложить его налогом. Хорошая идея, если облагать таким налогом не любого повысившего цены коммерсанта, а повысившего под воздействием спроса, а не под воздействием роста издержек производства или деятельности. Другими словами, когда коммерсант поднимает цены на свои товары для извлечения дополнительной прибыли - должен платить налог (ну, или повышенный налог); а когда это вынужденная мера ввиду удорожания средств производства - не должен. Такая мера сдерживала бы алчное повышение цен, но, наверно, сопряжена с тремя затруднениями. 1) Как понять, по какой причине тот или иной коммерсант поднял цену? 2) Как, вообще, отслеживать рост цен у каждого коммерсанта? 3) Такая мера подорвёт механизм «невидимой руки рынка», то есть при наложении государством ограничений на возможность извлекать коммерсантом дополнительную прибыль у того пропадает стимул... Какой? Стимул и дальше вести производство (деятельность) по-прежнему будет присутствовать, ведь коммерсант по-прежнему будет получать за это прибыль. И даже более того: это может стимулировать расширить бизнесмена бизнес: чем больше будет объём продаж при прежней цене единицы продукции, тем выше общая прибыль. Значит, затруднений не три, а два. + стр. 345 (подробней о налоге, которым облагали колхозников)!
272
«Наиболее известной формой низовой инициативы стало приобретение гражданами боевой техники для Красной армии на свои средства. Считается, что начало движению положил крестьянин Ферапонт Головатый, который просто пришел на саратовский авиационный завод с мешком денег и спросил, где можно купить самолет [152]. Резонный вопрос: откуда у него и его последователей взялось столько денег? Ферапонт был колхозником, пасечником, а из-за падения урожаев сахарной свеклы в пять раз цена килограмма меда на колхозном рынке достигла 800 рублей, то есть месячной зарплаты квалифицированного рабочего».
/! /Интересно. + стр. 344 (о жизни колхозников в сталинском СССР)!
272
«В первый же день войны, 22 июня 1941 года, было принято решение об ограничении объема средств, выдаваемых гражданам со сберегательных книжек, 200 рублями (месячная зарплата рабочего в промышленности составляла 573 рубля).
«Ширилась практика применения государственных военных займов. Займы выпускались каждый год и в мирное время, но с началом войны появились дополнительные серии государственных облигаций, например «государственный военный заем 1942 года». Он дал 13 млрд рублей, следующий заем 1943 года принес в бюджет 20,8 млрд, третий — 28 млрд, а последний военный заем 1945 года дал бюджету 26 млрд рублей. По условиям займа облигации были выигрышными, и в течение 20 последующих лет должно было пройти 40 розыгрышей денежных призов для их держателей. В действительности в 1957 году по инициативе Н. Хрущева государство заморозило свои выплаты по старым займам на 20 лет (а фактически навсегда), правда, одновременно прекратив выпуск новых. Сложно сказать, какая часть населения, подписываясь на военные займы, понимала, что просто дарит государству честно заработанные деньги, но механизм оказался эффективным и в целом принес в бюджет 89 млрд рублей.
Также с 1941 по 1944 год Наркомфином каждый год выпускались билеты денежно-вещевых лотерей, по которым можно было выиграть ценные призы. Лотерейных билетов было продано на 13 млрд рублей, из них 10 млрд пошло в бюджет на оборону страны».
С учетом указанного выше размера дневных расходов на ведение боевых действий за счет займов и лотерей было обеспечено финансирование ведения войны в течение 233 дней (из 1418 дней войны)».
Ещё один дискредитирующий Хрущёва поступок.
277
«В промышленности была введена система индивидуального ученичества: квалифицированные рабочие должны были обучать прикрепленных к ним неквалифицированных. За годы войны таким путем без отрыва от производства свою квалификацию повысили 12 млн человек».
279
«...в сопоставимых ценах потребление населения в 1944 году составило лишь 57% от довоенного [155, C. 105]».
280
«Политэкономическое резюме
Весь период социалистического эксперимента советские управленцы пытались нащупать идеальное сочетание централизации и местной инициативы. При концентрации принятия решений на верхних уровнях управленческой пирамиды росли издержки на контроль и содержание чиновников, а сами аппаратчики оказывались хронически перегружены, что снижало качество управленческих решений. И в любом случае управлять такой огромной страной без делегирования части полномочий на места было невозможно. Однако повышение самостоятельности отдельных элементов хозяйственного механизма, неважно, отраслевых (наркоматы/министерства, их главки/тресты/синдикаты) или территориальных (республики / экономические районы), как правило, влекло за собой всплеск оппортунистического поведения. Придумать простую и работающую в автономном режиме систему поощрения, которая без прямого административного контроля вознаграждала бы исполнителей именно за тот образ действий, который был бы наилучшим с точки зрения народнохозяйственного целого (или, как писали в сталинские годы, «высшей рентабельности»), никак не получалось. Советская власть все время находилась в положении девочки из сказки «Дудочка и кувшинчик», которой для быстрого и легкого сбора ягод нужны были и дудочка, и кувшинчик, а на практике все время приходилось делать выбор в пользу чего-то одного.
«На мой взгляд, во время Великой Отечественной войны экономическая система единственный раз в советской истории заполучила «и дудочку, и кувшинчик». Высочайшая централизация в принятии ключевых управленческих решений в этот период вынужденно сочеталась с широкой операционной самостоятельностью исполнителей, и исполнители по большей части не злоупотребляли этой вызванной военным хаосом свободой. И эвакуация, и многие технические новинки были гениальной импровизацией, продиктованной военной необходимостью. Победа над врагом стала той целью, которая действительно превратила страну в одну фабрику. Это не означает, конечно, что все до одного советские люди подчинили свои интересы общим нуждам. Некоторые рабочие бежали с предприятий, не выдерживая тяжелых условий, спекулянты наживались на дефицитах потребительских товаров и продовольствия, но в целом экономический механизм работал слаженно. Отчасти спонтанно сложившиеся новые комбинации предприятий в восточных районах страны быстро налаживали межотраслевую кооперацию, показывая пример сочетания отраслевого и территориального принципов управления, единая цель на время будто бы излечила многие хронические «болячки» советской экономической системы».
Удивительные успехи военной экономики дают нам материал для размышлений о том, как развивалась бы страна, если бы такую слаженность удалось сохранить в мирное время. Совершенно логично, что руководители государства пытались в первой послевоенной пятилетке сохранить многие военные принципы управления, включая централизацию управленческих решений, разветвленные и дублирующие друг друга системы контроля и преимущественно административные методы руководства. Но в мирное время этот подход быстро начал давать сбои — сначала в сельском хозяйстве, а затем и в промышленности. Проблема увязки частного и общественного интересов, или, выражаясь советским языком, «вознаграждения по труду и участия в управлении» опять выходила на первый план».
/!!! /Политэкономическое резюме. Ю. Мухин, вроде бы, считает, что во время войны управленческие процессы становятся похожими на делократические. Так происходит (по мнению Юрия Игнатьевича) потому, что цена ошибок сильно возрастает и управленцы, командиры работают на пределе возможностей.
285
«...после победы советское правительство по-прежнему было вынуждено действовать в условиях, сильно ограничивавших «свободу маневра», и ресурсы, которые в той ситуации СССР мог направить на увеличение благосостояния своих граждан, по-прежнему были весьма скромными».
+ стр. 263.
286
«В капитальных работах росла доля жилищного строительства: с 10% в 1946 году до 18% в 1947-м. В четвертой пятилетке были заложены основы индустриального домостроения, которые ярко проявились позднее, в хрущевскую эпоху».
287
«Благодаря конверсии четвертая пятилетка оказалась единственной за всю советскую историю, в которой производство товаров народного потребления росло более быстрыми темпами, чем тяжелая промышленность».
287
«В 1951 году в Ульяновске заработал первый в мире полностью автоматизированный завод по производству автомобильных поршней. Весь завод обслуживали всего девять рабочих».
Кажется, на сайте «АиФ» читал статью какого-то историка, который писал, что при Сталине Ульяновск был глухоманью, в которой умышленно не строили промышленные предприятия по причине якобы того, что тем самым Сталин принижал авторитет Ленина. Как следует из выделенного фрагмента, тот автор, похоже, либо наврал, либо заблуждался.
288
«...продолжался рост энерговооруженности как основа роста производительности труда. Для этого строились новые и новые электростанции, началось освоение угольных бассейнов в Казахстане (Экибастуз), Киргизии, Башкирии, расширялась добыча в Подмосковном и Печорском угольных бассейнах. Энерговооруженность труда в 1953 году втрое превысила довоенный уровень [89, C. 614]. Производительность труда за пятилетку выросла на 37%, а энерговооруженность — на 33%, то есть производительность труда росла почти пропорционально росту его энерговооруженности».
/! Энерговооружённость - фактор роста производительности труда.
288
«Для развития кооперации было создано Главное управление по делам промысловой и потребительской кооперации (ноябрь 1946 года)».
/? Что за зверь такой? Надо почитать об этом управлении.
288
«...по СССР в целом объем промышленного производства в 1953 году превышал уровень 1940 года в 2,5 раза».
289
«Природному газу будет суждено вытеснить уголь и торф с большинства тепловых электростанций».
290
«...по итогам пятилетки объем выпуска гражданской продукции превысил уровень 1940 года на 23%, объем товарооборота — на 10% [169, C. 74]. Производство средств производства при этом составило 205% к уровню 1940 года, то есть, несмотря на конверсию, общим направлением экономической политики продолжало оставаться наращивание экономического потенциала в ущерб росту потребления».
291
«В целом по промышленности довоенный объем производства был достигнут уже в 1948 году, то есть промышленность восстанавливалась как минимум вдвое быстрее, чем после Гражданской войны. По темпам сталинская экономическая система определенно превосходила нэповскую».
И это одно из подтверждений, что Сталин - достойный ученик и преемник Ленина.
295
«...по итогам 1950 года колхозники тратили на общественные работы 73% рабочего времени и имели с этих работ 19,5% денежных доходов. На работу в государственных и кооперативных организациях, то есть на своего рода «отходничество», уходило 10% времени и приходилось 19,4% доходов. Личные подсобные хозяйства отнимали 17% времени, но давали 46,1% всех доходов колхозников [171, C. 298]. То есть личное приусадебное хозяйство для колхозника было более чем в 10 раз выгоднее общественного.
«При этом повышать закупочные цены государство не спешило. В начале 1950-х годов пшеницу закупали у колхозов по одной копейке за 1 кг при розничной цене за муку в 31 копейку. Говядину брали за 23 копеек, а продавали в городах по 1,5 рубля [172]. В Белоруссии, к примеру, в 1950 году закупочные цены на молоко возмещали колхозам 25% его себестоимости, свинины — 5% [173].
Самое удивительное — то, что для выполнения государственных заданий колхозы регулярно покупали у колхозников выращенный в личных хозяйствах скот. Колхозник мог вырастить корову или свинью в общественном хозяйстве и сдать ее задешево или же вырастить ее у себя и продать колхозу по рыночной цене, после чего она уже сдавалась государству задешево. Разница становилась одновременно дополнительным заработком для колхозника и убытком для колхоза.
Таким образом, если для рабочих рациональным поведением было снижать себестоимость, чтобы получать сверхприбыль и дополнительные отчисления в фонд директора, то для колхозников рациональным поведением было увиливать от работы в колхозе, стараясь расширять свое приусадебное хозяйство. Стоит ли удивляться, что на долю подсобных хозяйств в 1950 году приходилось 67% всего производства мяса, 75% молока, 22% шерсти и 89% производства яиц [4, C. 359]».
Вместо того чтобы повышать привлекательность общественного хозяйства, правительство решило бороться с личным. В 1948 году по указанию Сталина сельхозналог, которым облагались доходы от приусадебного хозяйства, был повышен сразу на 30% с одновременной отменой льгот. Одновременно стали жестче преследовать неплательщиков».
Кнут vs пряник.
297
«В 1950 году было начато укрупнение колхозов. Считалось, что маленьким колхозам затруднительно внедрять передовую технику, но, вероятно, также подразумевалось, что меньшее число колхозов легче контролировать. Существовавшие в стране 250 тыс. старых колхозов (в среднем 113 человек на колхоз) были объединены в 91 тыс. более крупных новых со средней численностью уже свыше 300 человек на колхоз. Это решение сейчас оценивается неоднозначно, так как крупными колхозами было сложнее управлять, снизился контроль за работой отдельных колхозников, а передовые коллективы часто принудительно объединялись с отстающими [175, C. 43]. 2 апреля 1951 года вышло закрытое письмо ЦК ВКП(б) «О задачах колхозного строительства в связи с укрупнением мелких колхозов», которым, как когда-то статьей «Головокружение от успехов», осуждалась чрезмерная ретивость местных работников по укрупнению колхозов. В письме разъяснялось, что укрупнение проводится ради роста урожайности, а не ради самого укрупнения».
«Как общий итог всех вышеописанных проблем, сельское хозяйство в 1950 году так и не вышло на уровень 1940 года, что с учетом возросшей численности населения (особенно городского) означало продолжение перебоев со снабжением».
/! Как раз сегодня (14.09.2025) прочитал в «АиФ» на эту тему, что на рубеже 1940-50-х годов стали проводить укрупнение колхозов, так как вследствие войны и индустриализации в колхозах стало меньше людей и для сокращения управленческих кадров. Укрупнение не должно было затрагивать бытовых условий жизни колхозников и (вроде бы) приусадебные хозяйства. Но одним или главным куратором программы был Хрущёв, пишут в «Аиф», и он стал проводить политику не только укрупнения колхозов, но и переселения людей из старых сёл в новые, повёл (вроде бы) наступление на приусадебные участки. Сталин тогда его усмирил. После смерти Сталина сельское хозяйство до 1957 года курировал Маленков, и в этот период сельское хозяйство развивалось хорошо, крестьяне были довольны. Но после попадания Маленкова в опалу и снятия его с должностей в 1957 году Хрущёв снова повёл наступление на приусадебные участки и стал строить агрогородки (но в «Аиф» не написано, кого туда заселяли - колхозников или совхозников). С этого времени, написано в «АиФ», началось вымирание деревни.
299
«Госплан пользовался методом «кнута и кнута»: если министерства перевыполняли план, это был повод установить им на следующий год повышенный план».
Продолжение по ссылке https://dzen.ru/a/aTR4JNZSLCsIPO5z
Автор конспекта: Иван К.