Вторая часть конспекта. Первая - по ссылке https://dzen.ru/a/aTRuOaHkmx5LD2BF
***
100
«Выпуск сокращался еще и потому, что уравнительное снабжение снижало материальную мотивацию к труду, а воспитать достаточное количество рабочих с коммунистическим отношением к труду за несколько лет было нереально».
/Мотивация.
100
«К весне 1921 года ждать, пока государство наладит социалистический продуктообмен, было совершенно невозможно политически. Страну сотрясала череда крестьянских восстаний, к которым стало добавляться брожение в армии. X съезд РКП(б) в марте 1921 года открылся на фоне Кронштадтского мятежа, участники которого — революционные матросы — выдвинули лозунг «Советы без коммунистов».
103
«Торговля к 1921 году была представлена в основном «мешочничеством», черным рынком, кооперация за предшествующие годы стала аппаратом снабжения, а без собственного сбытового аппарата предприятий львиную долю прибыли от продажи промышленных товаров забирали себе перекупщики. Поэтому начиная с января 1922 года трестам пришлось создавать собственные торговые организации — синдикаты.
«Синдикаты «чувствовали» спрос и передавали этот импульс трестам, из-за чего уже в 1923 году обострились противоречия между синдикатами, объединившимися 30 июня 1923 года во Всероссийский совет синдикатов (ВСС), и ВСНХ. Синдикаты претендовали на управление промышленностью, стремясь диктовать трестам, что им производить, а ВСНХ старался, чтобы промышленность все-таки не шла слепо на поводу у рыночных сил, и обвинял ВСС в спекуляциях».
Помимо синдикатов, задачу доставки товаров покупателям взялись решать возникавшие как грибы после дождя акционерные и паевые общества, товарищества, кооперативные и частные лавки, что создавало питательную среду для перекупщиков. В строительстве торгового аппарата частник оказывался проворнее государства и забирал себе немалую долю прибыли. Появились «нэпманы» и «совбуры» (советские буржуа), которые вызывали ярость у коммунистов и иронию у писателей (лучшим описанием эпохи НЭПа, несомненно, являются романы «12 стульев» и «Золотой теленок» Ильфа и Петрова)».
104
«В отношении государственной промышленности и торговли главным лозунгом первых лет НЭПа был призыв «Учиться торговать!». Частного торговца и частного производителя требовалось вытеснить не административными запретами, а более высоким качеством и более низкими ценами. Конкуренция рассматривалась как ключевое условие для улучшения работы государственных хозяйственных ведомств.
«Задачу повышения деловой культуры советских хозяйственников Ленин считал основной, более важной, чем само по себе восстановление объемов производства. В статьях и выступлениях Ленина последних лет его жизни (1922–1923 годы) есть несколько сквозных тем, к которым он возвращается снова и снова. Одна из них — размышления о том, почему не получилось сразу перейти к социализму. Ленин отвечает на этот вопрос: «Не хватило культуры»:
«Если для создания социализма требуется определенный уровень культуры (хотя никто не может сказать, каков этот определенный “уровень культуры”), то почему нам нельзя начать сначала с завоевания революционным путем предпосылок для этого определенного уровня, а потом уже, на основе рабоче-крестьянской власти и советского строя, двинуться догонять другие народы?» [57, C. 381]».
К концу жизни взгляды Ленина, в сущности, эволюционировали в том же направлении, что и марксистская мысль таких его младших современников, как А. Грамши, Д. Лукач и В. Беньямин, которые подчеркивали принципиальную недостаточность чисто экономического подхода к динамике социума без внимания к культурным аспектам. Культура у Ленина — очень емкий термин: культура вести дела, культура делового общения, культура организационная, самодисциплина, способность подчинить личные симпатии и антипатии пользе дела. Даже вопрос о концессиях Ленин трактовал не в чисто экономическом смысле (развитие производства), а в смысле обучения у иностранцев, как надо вести дела. Та же мысль стоит в центре его знаменитой статьи о кооперации: если крестьяне объединятся в кооперативы, то это объединение уже поднимет их деловую культуру на следующий уровень по сравнению с единоличным хозяйствованием. Отсюда возникает новое, но, по сути, прежнее ленинское определение социализма: если в 1918 году это была «сеть производительно-потребительских коммун, ассоциация трудовых коллективов», то в 1923 году это «строй цивилизованных кооператоров».
/!!! /V «...а потом уже, на основе рабоче-крестьянской власти и советского строя, двинуться догонять другие народы», - пишет Ленин. Тем самым Ленин говорит, что резкий переход к социализму оказался невозможен, общество - люди, экономика (производительные силы) - не готово к этому. Поэтому - я продолжаю интерпретировать Ленина - советское государство создаст предпосылки для перехода к социализму, воспитает в людях строителей социализма, повысит уровень производительных сил и уже потом начнётся следующий этап построения социализма. Но вот эти размышления Ленина (как я их увидел) слишком расплывчаты, потому что не ясны критерии готовности общества к переходу на следующий этап, а также то, что, собственно, этот следующий этап из себя представляет. Не известно и то, снизу (по инициативе трудовых коллективов) или сверху (по инициативе государства или партии) начнётся следующий этап; а может, плавно сам собой? Зато, как следует из выделенного фрагмента, известно, что есть, по Ленину, социализм: строй цивилизованных кооператоров. Если, как пишет автор (и я согласен с ним), это то же, что ленинские производственно-потребительские коммуны, то принципы их работы, кажется, описаны у Ленина в «Государстве и революции»: каждая коммуна производит множество продукции, внутри она распределяется и потребляется без денежных отношений, а на экспорт в другие коммуны идёт за деньги. Над коммунами стоит централизованное государство с немногочисленными общими ведомствами (отвечающими за оборону и др.). Внутри коммун свои избранные советы, на госуровне общий совет с представителями советов коммун. Вроде бы, так Ленин описывал эту модель (пересказывая, я мог, правда, допустить неточности). И вот НЭП являлся одним из начальных звеньев перехода к описанной модели социализма. Призванием НЭП, в том числе, и были способствование воспитанию нового человека, рост производительных сил, о которых я писал в этом комментарии выше. В конце 1920-х Сталин отменил НЭП, начался этап административно-командной экономики, продолжавшийся много лет вплоть до заката власти компартии на рубеже 1980-1990 годов. Но и эта административно-командная экономика не была социализмом в определении Ленина (строем цивилизованных кооператоров), хотя общественный строй СССР 1930-1980-х годов и был ближе к социализму, чем НЭП и чем, вообще, любой строй в любой другой стране. + стр. 98! /Дополнение. Из выделенного фрагмента, моего комментария к нему, а также из текста книги сразу за выделенным фрагментом следует, что советскому государству надо было стимулировать людей добровольно объединяться в производственно-потребительские кооперативы, повышать деловую культуру людей (правда, так и не понятно, что под ней имеется в виду). На деле же получилось, СССР жёстко централизованно, в командном стиле управлял экономикой. Какая уж тут добровольность и добровольные кооперативы?.. Горбачёв в 1980-х якобы попробовал перевести советскую страну на кооперативные рельсы и, вроде бы, одним из лозунгов его политики был о воплощении ленинского кооперативного социализма. Но сделала команда Горбачёва всё так нелепо и бездумно (а отчасти и специально и, наоборот, осознанно), что угробила страну и свернула с пути социализма.
109
«Наиболее яркие экономические дискуссии советского периода проходили именно в двадцатые годы».
111
«Введение твердой валюты с самого начала преследовало цель обеспечения торгового оборота, поскольку червонцы не считались платежным средством, эмитировались госбанком, а не Наркомфином, и по статусу являлись банковскими кредитными ценными бумагами. Получалось, что Наркомфин эмитирует рубли (или совзнаки) (с надписью на купюрах «государственный казначейский билет»), а Госбанк — параллельную валюту, червонцы (с надписью «билет Государственного банка СССР»). Совзнаки, как и раньше, выпускались в основном для покрытия дефицита бюджета, их выпуск не был связан с объемами товарной массы, то есть инфляция в совзнаках продолжалась».
113
«Первые попытки регулирования рынка относятся к середине 1922 года, когда была создана Комиссия по внутренней торговле (Комвнуторг), начавшая выдавать патенты на право занятия торговлей, стараясь создать преимущества государственным и кооперативным торговым организациям по сравнению с частными».
113
«По новому декрету о трестах от 10 апреля 1923 года ВСНХ получал право управлять их капиталами, назначать руководителей, осуществлять контроль над их деятельностью. В том же 1924 году начинается активное вытеснение частного торговца и замена частных магазинов кооперативными. Если в 1922/23 хозяйственном году доля кооперативной торговли составляла всего 10,3%, то в 1923/24 году — уже 26,6%, а в 1924/25 году — 42,2% [46, C. 101]. Считалось, что капиталы, которые зарабатывает кооперативная торговля, политически менее опасны, чем капиталы частных торговцев».
114
«В текстильной, хлопчатобумажной, резиновой, кожевенной, спичечной отраслях промышленность вышла на максимальную нагрузку оборудования (исправной его части) уже по итогам 1923 года [56, C. 118]. Чем дальше, тем острее вставал вопрос: где взять инвестиции для строительства новых заводов?
«Дзержинскому на адрес ВСНХ сами работники заводов присылали проекты акционирования государственных предприятий. Предлагалось закрепить приоритетное право приобретения акций предприятия за его рабочими, превратив заводы из государственных в «народные». Глава ВСНХ отметил, что идея эта «типично буржуазная», но проект в политбюро все же переслал [56, C. 122]».
Кредитование промышленности за счет бюджетных средств означало бы расширение эмиссии и удар по только что введенной новой твердой валюте. Вновь создаваемая практически с нуля банковская система также не могла предоставить нужные суммы — не хватало вкладчиков. Иностранцы после аннулирования Советской Россией царских долгов также кредит предоставлять не желали. Кроме того, широкое использование кредитов грозило опять нарушить с таким трудом достигнутое относительное равновесие на рынках: продукцию новые предприятия начали бы давать только через несколько лет, а деньги их строители и поставщики материалов и оборудования получали уже сейчас. Рост количества денег, не обеспеченных товарами, означал инфляцию. Любой рецепт, таким образом, имел побочные эффекты».
115
«Развитие производства возможно только в той мере, в какой оно обеспечено капиталами, топливом, сырьем и спросом на продукцию. Если любого элемента не хватает, дальнейшее расширение выпуска оказывается невозможным. В западном мире эти ограничения частично обходят путем кредита, но внебюджетное кредитование для советской промышленности было малодоступно и политически неприемлемо, а бюджетное вело бы к инфляции и дестабилизации червонца. Кроме того, для модернизации промышленности и перевода ее с пара на электричество в соответствии с планом ГОЭЛРО требовались зарубежные технологии, а получить их можно было только за российские товары. Так и выяснилось, что темп реконструкции хозяйства зависит от возможностей нарастить экспорт».
116
«В статье в «Известиях» 22 марта 1925 года «всесоюзный староста» Калинин писал: «Насильственная борьба с расслоением, поскольку она будет тормозить увеличение производительности, экономически вредна и политически бесцельна» [63, C. 8]».
/? Социальная справедливость (расслоение) vs рост экономики (производительность). Где баланс? Что важнее? Зависит от приоритетов и момента времени.
117
«Государству пришлось повысить закупочные цены, чтобы купить нужные для обмена на зарубежное оборудование объемы. Это привело к появлению у крестьян излишков денег, которые те тут же потратили на покупку промтоваров, вызвав их дефицит».
+ стр. 119, 120, 146 (НЭП не смог решить социалистические задачи)!
118
«Стройки, как выяснилось, не были обеспечены сырьем, топливом, стройматериалами. Промышленности были выданы кредиты на строительство, но в отсутствие необходимого количества стройматериалов это лишь привело к росту цен. Повышенный спрос на стройматериалы предъявили и крестьяне благодаря вырученным за хлеб «лишним» деньгам. Предложить вместо них крестьянам больше товаров ширпотреба промышленность не могла: выданные на строительство кредиты превратились в зарплату горожан, отчего городской спрос на товары также превысил прогноз. В конце 1925 — начале 1926 года правительство впервые остро почувствовало проблему временного лага: дополнительный спрос появляется сразу после начала строительства, а дополнительные товары — только после достройки заводов».
/? Почему кредиты промпредприятиям при отсутствии сырья (оборотных средств) превратились в зарплату рабочих? Наверно, потому что при указанном в выделенном фрагменте отсутствии оборотных средств промышленность ничего не производила, но зарплату-то всё равно рабочим надо было платить, раз предприятия не закрывались, а рабочие не сокращались. Вот и платили из этих кредитов. + стр. 121!, 146 (НЭП не справился с социалистическими задачами)!, 185 (ещё пример временного лага).
119
«Кризис 1927 года был «такой же, но другой». Стремясь не допустить повторения прошлых ошибок, государственные заготовители не повышали цены, на что крестьяне реагировали снижением продаж хлеба. Хуже того, в ответ на низкие цены крестьяне весной 1927 года не стали расширять запашку. Валовый сбор зерна в 1927 году оказался на 300 млн пудов ниже, чем в 1926-м, но выяснилось это только постфактум».
+ стр. 117, 120, 146 (НЭП не решил социалистические задачи)!, 157.
120
«Стремясь не допустить еще большего раздувания спроса, правительство приняло решение снижать и так невысокие заготовительные цены. В октябре-декабре 1927 года индекс заготовительных цен снизился на 6% по сравнению с предыдущим кварталом. Правительство надеялось, что крестьяне будут продавать хлеб и по сниженным ценам ввиду его крупных запасов. Расчет не оправдался, тем более что товаров в сельских лавках, а значит, и стимула для крестьян менять хлеб на деньги, не появилось».
«Во второй половине 1927 года крестьяне, отвечая на все эти обстоятельства, сократили продажу хлеба государству».
+ стр. 119.
120
«...опять использовалась эмиссия, причем сверх плана. Стерилизовать эту денежную массу попытались более чем двукратным (по плану) увеличением реализации госзаймов населению [64, C. 7]».
Госзаймы населению - способ борьбы с инфляцией.
120
«Если в 1925 году благодаря росту цен на сельхозпродукцию лишние деньги появились у крестьян, то в 1927 году благодаря новому расширению кредитования капитальных вложений они были у горожан (рабочих и строителей). Это привело к вымыванию товаров уже из городской торговли».
+ стр. 117.
121
«Два кризиса инвестиционных планов за три года сделали очевидным для всех большевистских политиков, что форсированная индустриализация при сохранении рыночного равновесия невозможна. Без внешних источников накопления капитала (займы, иностранные инвестиции) попытки расширения объемов капиталовложений наталкиваются на ограниченное предложение товаров, так как расходы на новые заводы уже есть, а продукцию они еще не выпускают. Это приводит к дефицитам, инфляции, недовольству, снижает стимулы к труду. Та же самая нехватка товаров ограничивает объемы хлеба, которые можно купить у крестьян и продать за рубеж, чтобы купить иностранное оборудование. Можно только идти путем органического роста — шаг за шагом понемногу наращивать инвестиции, выпускать чуть больше промышленных товаров, чтобы на следующем витке еще чуть-чуть нарастить инвестиции.
«В современной экономической литературе эта проблема носит название ловушки бедности и характерна для большинства развивающихся стран: когда вам не хватает материальных ресурсов, вы не можете достаточно инвестировать, а раз вы инвестируете недостаточно, то остаетесь в бедности и у вас нет ресурсов. Большевикам надо было или смириться с тем, что Россия еще много лет будет оставаться слаборазвитой аграрной страной, или каким-то образом разорвать обозначенный порочный круг».
Мрачное очарование Сталина, благодаря которому его деятельность и поныне положительно оценивается большинством россиян7, во многом обусловлено тем, что он принял этот исторический вызов и смог решить задачу в духе максимы «цель оправдывает средства».
/!!! + стр. 118 (о временном лаге при кредитовании промпредприятий между повышением платёжеспособного спроса и выпуском товаров), 132!, 140 (критика «теории равновесия»), 156 (порочный круг НЭПа на примере), 158 (Сталин о крестьянской дани для развития страны)!
125
«И развитие кооперации, и развитие промышленности должны были подготовить советское общество к социализму».
125
«На практике, однако, самым острым вопросом НЭПа стал вопрос об источниках инвестиций для индустриализации. Кризисы 1923, 1925 и 1927 годов показали, что поддержание рыночного равновесия и эквивалентности обмена означает весьма умеренный темп накопления капитала. При этом темпы роста экономики приобретали политическую важность как в силу весьма скромного уровня жизни большинства советских граждан, так и ввиду веры руководства партии в неизбежность новой большой войны. Индустриализация могла производиться только путем импорта передовых технологий (по крайней мере до тех пор, пока не разовьется должным образом собственное машиностроение), а поскольку ни кредитов, ни иностранных инвестиций на приемлемых условиях привлечь не удалось, партия волей-неволей пришла к необходимости изымать у производителей (в первую очередь у крестьян) больше экспортных товаров, чем те готовы были производить и обменивать добровольно».
/Политэкономическое резюме.
127
«Выпуск чугуна за пять лет должен был вырасти в 3 раза, стали — в 2,3 раза (с 30 до 70 млн пудов), но с оговоркой, что если удастся снизить себестоимость против плановой, то производственную программу нужно будет увеличить, чтобы потратить все отпущенные средства, и при этом произвести больше металла [67, C. 87–88]. Позднее такой подход станет основным, хоть будет постоянно критиковаться «снизу», ведь получалось, что кто снижает себестоимость, тому приходится работать больше. Для исправления несправедливости позднее введут повышенные отчисления со сверхплановой прибыли в премиальные фонды предприятий».
129
«Главным дополнением Леонтьева к построениям ЦСУ была идея технологических коэффициентов. Он показал, что коэффициенты, выражающие связи между отраслями экономики, достаточно стабильны, так как отражают сложившийся уровень технологий. По их динамике можно судить о направлении технического прогресса, но главное — с их помощью можно, задавая желаемую структуру конечного выпуска (то есть сколько каких потребительских товаров должно быть произведено), рассчитать производственные задания для каждой отрасли с учетом промежуточных поставок между предприятиями разных отраслей так, чтобы «баланс сошелся» и не было ни излишков, ни дефицитов».
«К сожалению, несмотря на научный прорыв, для практической работы созданный под руководством Попова баланс народного хозяйства за 1923/24 годы оказался непригоден. Во-первых, целиком он был опубликован только в 1926 году. Во-вторых, тогдашнее состояние статистики не выдерживало никакой критики. По своему замыслу баланс был гениален, но состоял он из крайне приблизительных цифр».
/! Вывод. Методика Попова-Леонтьева составления межотраслевого баланса - это прорыв. Но для её эффективного применения необходимы обширные и точные статистические данные. По этой методике можно рассчитать выпуск всех требуемых промежуточных продуктов для производства заданного конечного продукта в масштабах страны (я это так понял).
129
«Новаторская задача создания баланса народного хозяйства в целом привела к разработке новой методологии — шахматной таблицы производства и потребления продукции по отраслям. Руководил работами по балансу управляющий ЦСУ Павел Попов. Баланс содержал характеристики производства, распределения и потребления общественного продукта, представленные в виде системы взаимоувязанных таблиц».
131
«В рыночной экономике производство развивается настолько, насколько позволяет платежеспособный спрос».
+ стр. 132, 144.
132
«...для ускоренной индустриализации надо отказаться не только от рыночного равновесия во взаимоотношениях с сельским хозяйством, но и от рыночных взаимоотношений между государственными предприятиями, которые в 1925 году, в разгар НЭПа, господствовали».
«В риторике тех лет методическая установка на сохранение рыночного равновесия так и называлась: «буржуазная теория равновесия».
/! Вывод. Форсированная индустриализация практически невозможна в условиях рыночной экономики. + стр. 121!, 140 (критика «теории равновесия»).
132
«Плановая экономика позволяет разрешить этот парадокс. Важнейшим ее преимуществом является возможность развивать производства, продукция которых в данный момент не имеет спроса, так как покупателей тоже еще нет. Можно одновременно строить заводы-производители и заводы-потребители, параллельно «выращивать» покупателя и продавца и таким образом перевести всю экономическую систему разом на более высокий уровень выпуска».
+ стр. 131, 144.
132
«Экономисты нередко используют понятие path dependence, или «эффект колеи», когда какие-то особенности экономического развития в прошлом определяют направление экономического развития в будущем. Плановая экономика позволяет вырваться из этой предопределенности, создать «на ровном месте» целые новые отрасли промышленности, для появления которых не было никаких экономических предпосылок».
134
«Пятилетка отталкивалась от задач повышения благосостояния населения. На основе демографического прогноза оценивался будущий спрос на продукцию легкой промышленности, он в свою очередь формировал задания для тяжелой промышленности по оснащению новым оборудованием фабрик, производящих ширпотреб, и план закупок сельскохозяйственного сырья».
134
«Как и первые контрольные цифры, первый вариант предполагал, что в стране еще долго будет существовать единоличное крестьянское хозяйство, развитие которого можно только прогнозировать, но не планировать, так как у государства почти нет рычагов влияния на него: планировать вы можете то, чем управляете, а вещи, неподвластные вам, вы можете только прогнозировать».
135
«Бодрый темп восстановления промышленности привел к ситуации, когда реальность в 1925–27 годах регулярно обгоняла плановые наметки. Это укрепляло в партии подозрения, что в Госплане и ВСНХ засели вредители, которые специально планируют более медленный темп развития, чем реально позволяет хозяйственная обстановка».
136
«...в 1927 году оформилась властная иерархия в планировании: директивы партии были обязательны для Госплана, а разработанные на их основе планы были обязательны для всех ведомств СССР».
137
«В отношении темпов роста партия требовала найти такое соотношение потребления и накопления, которое дало бы максимальные темпы в длительной перспективе, то есть предлагалось отвлекать на накопление (инвестиции) сумму, максимально допустимую, чтобы при этом не подорвать внутренний рынок и сельскохозяйственную базу промышленности. При этом утверждалось, что «наиболее быстрый темп развития должен быть придан тем отраслям тяжелой индустрии, которые подымают в кратчайший срок экономическую мощь и обороноспособность СССР, служат гарантией возможности развития в случае экономической блокады, ослабляют зависимость от капиталистического мира и содействуют преобразованию сельского хозяйства на базе более высокой техники и коллективизации хозяйства» [72, C. 221]».
138
«Генетики против телеологов
В мае 1921 года Ленин направил в президиум Госплана письмо Кржижановскому, в котором задал формат работы ведомства: рассчитать доступное количество продовольствия и топлива, а на его основе с учетом вычетов на армию и на создание резервов и максимальной экономии — возможный при таких запасах сырья и топлива объем выпуска промышленной продукции по отраслям [73, C. 260]».
«Через несколько лет такая методология планирования стала называться генетической. Первым делом определяются наличные возможности, исходя из которых строится производственная программа. Генетическому подходу противостоял телеологический (целевой), при котором первым делом ставится цель плана, а затем определяется, как ее достичь. Спор «генетиков» и «телеологов» о методологии планирования был основной экономической дискуссией конца 1920-х годов, закончившейся административным разгромом «генетиков» и уголовными наказаниями для многих из них. Из этого, казалось бы, философского вопроса, что первично, цель или ограничения, в условиях конца 1920-х годов следовали совершенно разные тактики, которые уже не могли ужиться вместе».
/Интересно. Плановики-генетики vs плановики-телеологи. + стр. 139, 140.
139
«Генетики» указывали, что разумный план должен считаться с наличными ресурсами, иначе он просто останется на бумаге. «Телеологи» возражали, что если для достижения цели не хватает ресурсов, значит, надо запроектировать развитие добывающей промышленности в таком объеме, чтобы ресурсов хватило».
+ стр. 138, 144, 193.
140
«Помимо возражений, что нехватка ресурсов — это не данность, не проблема, а задача, которую надо решать так же, как другие, начались все более резкие обвинения «генетиков» в том, что, держась за наличную структуру отраслей хозяйства и широко используя экстраполяцию, они фактически эту структуру замораживают, консервируют отставание России в передовых направлениях промышленности».
+ стр. 138.
140
«Доставалось и «теории равновесия». Из нее следовало, что за хлеб надо давать справедливую цену, потому что иначе крестьянство его не продает, нарушаются планы развития промышленности и равновесие между отраслями хозяйства. Что, в общем, верно. Но одновременно, как показали кризисы НЭПа, из этой теории следовало, что темп такого «согласованного» развития не может быть выше определенной величины, и партию это категорически не устраивало».
+ стр. 121!, 132!
142
«На бумаге свести план было довольно легко, манипулируя коэффициентами выработки, производительности, нормами затрат. Если партия требует (условно) 200 заводов, а кирпича по расчетам хватает только на 100, значит, надо просто установить в плане требование сократить расход кирпича при строительстве вдвое. Конечно, это не означает, что плановики вообще должны были забыть слово «нет». Но прежде чем заявлять, что поставленные партией задания нереальны, они были обязаны показать, что в настоящее время нигде в мире не существует технологии, которая позволила бы, например, сократить расход кирпича вдвое, и одновременно показать, почему нельзя увеличить выпуск кирпича так, чтобы все-таки покрыть потребность. Если же такой способ все же имеется, надо было обосновать, почему его не удастся внедрить в СССР в ближайшие пять лет. При этом плановикам приходилось помнить, что возражения могли быть расценены как вредительство и стремление сорвать индустриализацию. С. Струмилину упорно приписывают крылатую фразу, как нельзя точнее характеризующую такой подход: «Лучше стоять за высокие темпы, чем сидеть за низкие». Правда, достоверный источник цитаты найти не удается11.
«В таком подходе было свое рациональное зерно. В конце 1920-х полностью и скрупулезно учесть производительные силы СССР и перспективы их развития было весьма затруднительно. Множество неясностей и неполнота информации не оставляли ничего другого, как попытаться сделать план не точным «балансом», а заданием исполнителям, которые сами, на местах, сообразуясь с местными условиями, должны были изыскивать способы его достижения».
Столкнувшись с невозможностью математически точно просчитать строительство целых новых промышленных центров, партия решила поставить максимально амбициозные цели и организовать кампанию по их достижению. Расчет, очевидно, был на то, что установить цель в (условно) 100 единиц и произвести по факту 70 единиц лучше, чем установить цель в 70 единиц и произвести по факту 65».
/! /:-)
144
«В дискуссиях «генетиков» и «телеологов» вызрел способ преодоления ограничений для темпов экономического роста, проистекающих из принципа рыночного равновесия. Если какое-то производство не может возникнуть «естественным путем», так как не обеспечено платежеспособным спросом со стороны потребителей, надо создавать одновременно и производителей, и потребителей, то есть новую производственную цепочку целиком. При таком подходе нехватка чего-либо для выполнения плана не служит основанием для отказа от плана, а наоборот, означает, что производство недостающего продукта надо тоже включить в план».
/Политэкономическое резюме. + стр. 131, 132, 139.
146
«Свободный товарообмен» с деревней приводил к восстановлению в ней имущественного расслоения и не мог обеспечить желаемых темпов развития промышленности, а без принципиально более высоких темпов развития становилось непонятным, зачем вообще нужна была революция».
147
«...кризисы НЭПа показали, что в хозяйстве существует ряд противоречащих друг другу требований, которые не позволяли повышать темпы индустриализации сверх определенного предела. Для преодоления этих ограничений нужно было решить, казалось бы, нерешаемую задачу — одновременно обеспечить:
«...• Рост экспорта пользующихся спросом на мировом рынке товаров, чтобы получить валюту для закупки прогрессивных технологий.
• Рост инвестиций в новое строительство (главным образом в тяжелую промышленность), которое в краткосрочной перспективе не ведет к увеличению предложения товаров ширпотреба.
• Готовность крестьян продавать нужные для экспорта объемы сельхозпродукции по установленным ценам, не имея возможности потратить вырученные средства.
• Готовность рабочих работать на стройках, которые пока не дают увеличения товаров, — работать, тоже не имея возможности полностью потратить заработанное, так как новые предприятия не будут давать продукции, пока их не достроят.
В решении этой задачи партия и правительство использовали целый ряд мер, представляющих собой смесь агитации, поощрения и принуждения. Сейчас сложилась традиция оценивать их преимущественно с морально-этических позиций, но в то время, видимо, господствовал более прагматичный подход: все, что работало на результат, считалось приемлемым».
Ниже перечислены основные инструменты, которые позволили успешно справиться с указанным комплексом задач».
/! + стр. 117 (повышение закупочных цен на сельхозпродукцию привело к дефициту товаров и инфляции), 118 (о временном лаге между запуском производства и насыщением рынка товарами), 119 (снижение закупочных цен на сельхозпродукцию вело к снижению крестьянами сельхозпроизводства).
149
«...ни Госплан, ни Наркомат не указывают предприятию, как ему выполнять план. При этом разница между плановой и фактической себестоимостью при соблюдении требований по качеству «является основным показателем успешности работы предприятия». Другими словами, предприятие должно: 1) выполнять план; 2) делать это как можно экономичнее. Часть экономии на себестоимости оставлялась в распоряжении самого предприятия в качестве поощрения.
«Таким образом, с конца 1929 года коллектив предприятия был заинтересован не в увеличении прибыли от продажи товаров на рынке (вопрос сбыта готовой продукции вообще выводился из обязанностей предприятия), а в снижении себестоимости производства».
В развитие этого принципа вышло постановление президиума ВСНХ от 12 ноября 1931 года о переходе на цеховой хозрасчет. К 1 января 1932 года все цеха всей промышленности должны были быть переведены на хозрасчет. При старом понимании хозрасчета это бы означало, что цеха завода должны начать торговать друг с другом. При новом это значило всего лишь то, что каждый цех должен знать затраты труда, сырья и материалов на своем участке работы и иметь задания по их снижению».
/! Такой - в контексте плановой экономики - хозрасчёт мне нравится больше. + стр. 200 (подробнее о том, как работал такой сталинский хозрасчёт)!
151
«Теперь с любой продукции, покупаемой населением, определенный процент в виде налога с оборота шел в бюджет и направлялся на капитальное строительство. Отчисления от налога на прибыль исчезали при отсутствии прибыли, а налог с оборота исчез бы только в случае, если бы население вообще перестало что-либо покупать. Таким образом, покупая товары, граждане одновременно финансировали развитие тяжелой промышленности. В 1927/28 году, то есть накануне пятилетки, платежи, позднее объединенные в налог с оборота, обеспечивали 33,9% доходов бюджета СССР. Уже в год введения налог с оборота обеспечил 40,7% доходов бюджета, а к 1932 году доля налога с оборота в доходах бюджета выросла до 51,5%».
«Одновременно были отменены промысловый и подоходный налоги, но процент отчисления в бюджет от чистой прибыли государственных предприятий повысили с 47,5% до 81%. Смысл этих изменений был в том, чтобы у предприятия, с одной стороны, все-таки была прибыль (как маркер, что предприятие работает над сокращением издержек; хозрасчет тут служил средством контроля), но при этом остатка прибыли, который после всех выплат оказывается в распоряжении самого предприятия, хватало бы максимум на выплату премий особо отличившимся рабочим, организацию производственной учебы, некоторое улучшение быта рабочих, но явно не на строительство новых цехов или модернизацию производственных линий. Средства на капитальные вложения централизовались в государственном бюджете и оттуда же распределялись, позволяя в широких масштабах финансировать одни предприятия за счет других, концентрировать средства на относительно небольшом количестве крупнейших «строек социализма».
151
«...постановление (от 2 сентября 1930 года) решало проблему тем, что вводило налог с оборота, который практически вплоть до косыгинской реформы был основным способом перераспределения прибавочного продукта».
151
«Теперь с любой продукции, покупаемой населением, определенный процент в виде налога с оборота шел в бюджет и направлялся на капитальное строительство. Отчисления от налога на прибыль исчезали при отсутствии прибыли, а налог с оборота исчез бы только в случае, если бы население вообще перестало что-либо покупать. Таким образом, покупая товары, граждане одновременно финансировали развитие тяжелой промышленности. В 1927/28 году, то есть накануне пятилетки, платежи, позднее объединенные в налог с оборота, обеспечивали 33,9% доходов бюджета СССР. Уже в год введения налог с оборота обеспечил 40,7% доходов бюджета, а к 1932 году доля налога с оборота в доходах бюджета выросла до 51,5%.
«Одновременно были отменены промысловый и подоходный налоги, но процент отчисления в бюджет от чистой прибыли государственных предприятий повысили с 47,5% до 81%. Смысл этих изменений был в том, чтобы у предприятия, с одной стороны, все-таки была прибыль (как маркер, что предприятие работает над сокращением издержек; хозрасчет тут служил средством контроля), но при этом остатка прибыли, который после всех выплат оказывается в распоряжении самого предприятия, хватало бы максимум на выплату премий особо отличившимся рабочим, организацию производственной учебы, некоторое улучшение быта рабочих, но явно не на строительство новых цехов или модернизацию производственных линий. Средства на капитальные вложения централизовались в государственном бюджете и оттуда же распределялись, позволяя в широких масштабах финансировать одни предприятия за счет других, концентрировать средства на относительно небольшом количестве крупнейших «строек социализма». Этой же цели служила и кредитная реформа».
Еще в 1928 году был создан Банк долгосрочного кредитования промышленности. Через этот банк предусмотренные планом бюджетные средства поступали на крупные и средние стройки, что создавало неопределенность: является ли такое «банково-бюджетное» финансирование возвратным? В августе 1928 года всю накопившуюся задолженность разделили на возвратную и безвозвратную. Возвратными признали только 8,9% кредитов [3, C. 242]. 23 мая 1930 года вышло постановление о том, что бюджетные ассигнования на финансирование промышленности являются безвозвратными. Предприятия не должны были возвращать полученные средства, и чтобы не допустить их разбазаривания, очень важно было наладить контроль за их рациональным и целевым использованием».
/! Кухня финансирования советских предприятий на рубеже 1920-1930-х годов. + стр. 153 (функции Госбанка того периода)!, 153, 154, 199 (корректировка этой кухни финансирования)!
153
«Госбанк становился единственным расчетным центром. Для каждого предприятия устанавливался определенный лимит, в пределах которого ему на заранее известные цели отпускались денежные средства. После отмены коммерческого кредита выдача кредитов зависела от выполнения предприятием производственного плана, то есть были созданы условия для банковского «контроля рублем» [82, C. 29]».
/! + стр. 151 (кухня финансирования советских предприятий на рубеже 1920-30-х годов)!, 153, 154, 192, 198!
153
«Кредитная реформа изменила функции государственного банка. В капиталистической экономике банки не вмешиваются в работу предприятий, но оценивают их кредитоспособность, когда дают в долг средства. Рискованная идея или просто идея с длительным сроком окупаемости просто не получит финансирования. В СССР с 1930 года банк превращался в контрольно-расчетный центр, который своей деятельностью способствует выполнению предприятием плана выпуска. Вопросы доходности и возврата кредитов теперь отходят на задний план».
+ стр. 151!, 153!, 192, 198!
154
«...описанные новации в управлении финансами и промышленностью относятся к концу 1920-х годов, то есть стали реализовываться через год-полтора после официального начала пятилетки. Ход ее исполнения сам подсказывал, какие изменения необходимы. С одной стороны, в те годы правительство часто действовало без должной предварительной проработки мероприятий, с другой — оперативно реагировало на выявлявшиеся в процессе проблемы».
+ стр. 151!, 153!
154
«На первое место в числе факторов, сделавших реализацию пятилетки возможной, я бы поставил консолидацию общественного мнения и мобилизацию активной части населения на выполнение директив партии и правительства, то есть то, что в те годы в газетах называлось «морально-политическим единством советских граждан».
/! То, чего в современной России (10.05.2025) нет и быть не может. А тогда народ был сплочён. + стр. 198 (о невозможности форсированной индустриализации при капитализме)!
154
«...финансово рывок индустриализации был подготовлен, а система взаимоотношений между экономическими агентами, характерная для НЭПа, окончательно ушла в прошлое».
+ стр. 151!, 153!
154
«...сложился мощный механизм перераспределения финансовых ресурсов, который обеспечивал их концентрацию на главных стройках пятилетки».
+ стр. 151!, 153!
155
«В 1920-е годы в СССР публичная политика не просто существовала, но была важнейшей чертой общественной жизни. Чуть не каждый год возникавшие «оппозиции» и «уклоны» вовлекали миллионы рядовых партийцев, комсомольцев, читателей советских газет в политические дебаты. Разумеется, борьба велась не совсем честно, центральный комитет вовсю пользовался административным ресурсом, чтобы мешать оппозиционерам распространять свою точку зрения, но поскольку стороны неизменно обращались к массам, тем так или иначе надо было делать выбор.
«Я был знаком с крупным советским и российским ученым 1931 года рождения, биофизиком Р.Г. Хлебопросом. Он рассказывал, что его отец был коммунистом, коммунаром, слушателем коммунистической академии имени Свердлова, и в рассказах о 1920-х годах неизменно подчеркивал: «Мы выбрали Сталина», подразумевая под «мы» себя и других таких же молодых партийцев. Победа над всеми оппозициями как раз и означала, что вокруг Сталина консолидировались не только Молотов с Кагановичем, но и множество неизвестных истории исполнителей на местах, которые принимали его риторику и были готовы проводить на местах политику партии».
В современной историографии много внимания уделяется сталинским жертвам, репрессированным и несогласным, и практически неисследованной остается мотивация тысяч и тысяч сталинцев, которые сделали построение фундамента социализма возможным. Определенный перелом в пренебрежении этой темой наступил с появлением работ Йохена Хеллбека [83] и Игала Халфина [84], но полноценное исследование того, как рядовые партийцы «выбрали Сталина» и сплотились вокруг него, еще ждет своего автора».
/! О народной поддержке Сталина в его внутрипартийной борьбе. ...Читал ранее несколько книг о 1920-х; действительно, внутрипартийная борьба между партийными группировками-фракциями велась как будто открыто - участники групп публиковались в газетах, издавали книги, вели агитацию, выступали (вроде бы) на пленумах и съездах партии.
156
«Крестьян агитировали переходить от единоличного к коллективному ведению хозяйства начиная с самой Октябрьской революции, но вплоть до 1927 года процент коллективизированных хозяйств был крайне мал — порядка 1%».
156
«...ни тракторов, ни удобрений в нужных объемах советская промышленность произвести не могла по причине все того же порочного круга: «нет роста урожайности — нет роста экспорта — нет импорта технологий — нет роста индустрии — нет роста урожайности».
Порочный круг НЭПа. + стр. 121!
157
«К проведению хлебозаготовок были привлечены органы ОГПУ и милиции. На село было командировано огромное число партийных и советских работников из городов. Так, за январь-март 1928 года было мобилизовано 3580 ответственных работников губернского и окружного масштаба и 26 тысяч уездных, районных и волостных работников [63, C. 82]. Важно отметить, что никакие хозяйственные мероприятия не были бы возможны без партийного актива и хозяйственного аппарата, тысяч людей, готовых лично проводить политику партии. У коммунистов на местах было распространено мнение, что до сих пор большевики в деревне осуществляли эсеровскую программу и только чрезвычайные меры означают переход к настоящей большевистской политике [86, C. 15]».
157
«Нажим выражался в обходах дворов, незаконных обысках и арестах, разверстке обязательств по сдаче «излишков», закрытии базаров и тому подобном. Хлебозаготовки возросли, в первом квартале 1928 года было заготовлено на 75,6% больше, чем в предыдущем квартале».
«Но крестьяне весной 1928 года ответили на это сокращением запашки. Возникала опасность рецидива ситуации времен военного коммунизма, когда крестьяне старались не сеять больше необходимого для пропитания, зная, что излишки отберут».
+ стр. 119.
158
«На пленуме ЦК ВКП(б) 11 июля 1928 года Сталин открыто сказал, что крестьянство платит дань, добавочный налог из-за «ножниц цен», так как переплачивает за промтовары и недополучает за сельскохозяйственные продукты, и дань эта будет сохраняться не год и не два, а пока мы не разовьем промышленность и не сможем на этой основе удешевить промтовары [87, C. 645]».
/! + стр. 121 (о предпосылках-причинах сталинской политики «цель оправдывает средства»)!
159
«Совхозы первоначально задумывались как «маяки социализма», выполняющие скорее агитационную и культурно-просветительскую, нежели хозяйственную функцию. Они должны были показывать крестьянам преимущества современной техники и коллективного труда».
160
«Единственным способом доступа к новой сельхозтехнике становилось вступление в колхоз».
«МТС стали не только проводниками технической революции в деревне, но и инструментом контроля государства за колхозами и одним из способов получать от них требуемые количества сельскохозяйственной продукции».
162
«За 1928–29 годы в целом по СССР объем платежей по налогу у 12,4% кулацких дворов увеличился почти вдвое, а у 52,6% середняцких — на 15% [94, C. 16]. Налог взимался в деньгах; чтобы его заплатить, крестьяне должны были продавать свою продукцию. Так налоговыми средствами была искусственно повышена товарность сельского хозяйства, кулаки разорялись, крестьяне склонялись к вступлению в колхозы».
164
«...мероприятия по решительной ликвидации недоимочности в частном секторе. На практике они вылились в полноценные облавы на кулаков, когда в секретности составлялись бригады из партийцев-финработников, командного состава милиции и ГПУ, а также рабочих, которые устраивали обыски у недоимщиков налогов с конфискацией найденного ценного имущества в счет уплаты налога [82, C. 23].
«Выступая на конференции аграрников-марксистов 27 декабря 1929 года, Сталин озвучил лозунг ликвидации кулачества как класса. Уже 30 января 1930 года Политбюро утвердило спешно подготовленное постановление «О мерах по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». ОГПУ предлагалось «направить в концлагеря 60 000 и подвергнуть выселению в отдаленные районы 150 000 кулаков».
Многочисленные свидетельства показывают, что на местах только ждали разрешения, чтобы начать раскулачивание. Вот один из документов, адресованных Сталину: «Работа по конфискации у кулаков развернулась и идет на всех парах. Сейчас мы ее развернули так, что аж душа радуется: мы с кулаком расправляемся по всем правилам современной политики, забираем у кулаков не только скот, мясо, инвентарь, но и семена, продовольствие и остальное имущество. Оставляем их в чем мать родила» [95, C. 287]. Имущество раскулаченных поступало в колхозы, укрепляя их материальную базу. Всего за 1930–31 годы было раскулачено и выслано 356,5 тыс. семей, или 1,68 млн человек [92, C. 46].
Почти одновременно с постановлением о раскулачивании, 5 января 1930 года, вышло постановление ЦК ВКП(б) «О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству», которым устанавливалось, что к концу пятилетки вместо коллективизации 20% крестьянских хозяйств (по посевной площади), как было предусмотрено пятилетним планом, коллективизация должна охватить все 100% [88, C. 662]».
Коллективизация и раскулачивание были двумя частями единой кампании…»
166
«Коллективизация не только обеспечила возможность одномоментно нарастить хлебозаготовки в два раза (еще до увеличения урожайности!): как результат, крестьяне всеми правдами и неправдами бежали из колхозов в города. Таким своеобразным способом удалось обеспечить и зерновой экспорт для закупок оборудования, и минимально необходимое снабжение продовольствием городов, и снабжение строек социализма дешевой (правда, малоквалифицированной) рабочей силой».
166
«Развитие промышленности сталкивалось с целым рядом объективных и субъективных сложностей. Многие из них сводились к тому, что принято называть «человеческим фактором»: неумение или нежелание работать как непосредственно на производстве, так и в администрации. Кадровых рабочих после многих лет войн и революций осталось совсем мало, им на смену приходила зеленая молодежь, большей частью деревенская и часто неграмотная. Кроме того, материальных стимулов явно не хватало, изобилие товаров еще только предстояло создать».
167
«Ключевое отличие социалистического соревнования от капиталистической конкуренции, как не уставали разъяснять учебники политграмоты, состоит в том, что целью соревнования является не просто выявление лучших, но распространение их опыта, чтобы все могли подтянуться до их уровня, работать продуктивнее и на этой основе в конечном счете обеспечить выигрыш всего общества».
«Соревнование было не просто способом интенсифицировать труд, оно прививало новое, социалистическое отношение к труду, способствовало преодолению товарности, то есть экономической обособленности отдельных производств, так как взаимные обязательства и проверки частично стирали границу между «моим» предприятием, успехи которого меня живо интересуют, и остальными предприятиями, работа которых меня как бы и не касается».
169
«Ячейки ВЛКСМ, как и ячейки партии, были на любом предприятии, пронизывая весь советский организм, словно нервная система, и помогая бороться с ведомственной обособленностью. Через полвека ту же роль в советской системе будут исполнять «толкачи», только централизованной структуры у них не будет».
/Слово+. Толкачи - работники советских предприятий, использующие неформальные связи для достижения плановых показателей.
171
«Любой энтузиазм имеет свою цену, и речь идет не только о потерянном здоровье, но и буквально о рублях, которые удалось сэкономить. Первые годы это объяснялось исключительными обстоятельствами, которые заставляют строить сразу множество промышленных объектов ограниченными силами, но, к сожалению, сам подход закрепился на десятилетия. Пример Комсомольска-на-Амуре, строителей которого привезли на пустое место, чтобы они одновременно строили город и сами себе обеспечивали быт, был далеко не единичным. В 1955 году, уже после войны, в, казалось бы, более спокойных условиях, началось строительство Красноярской ГЭС. Последние семьи, жившие в палатках, были переселены в дома только в октябре 1958 года [99, C. 52]».
«Постоянное использование энтузиастов для «затыкания дыр» приводило к тому, что энтузиазм постепенно угасал. В начале 1960-х годов в советской печати даже прошла волна рефлексии о том, что героизм в принципе не нужен там, где нормально организована работа, что потребность в героях означает проблемы в отрасли [98, C. 209]».
/Слово+. РефлЕксия - анализ происходящего вокруг, разбор чужих эмоций, чувств, поведения. (Саморефлексия - анализ своих чувств и поведения.)
172
«Решение о хозяйственном использовании заключенных «удачно» дополняло решение о раскулачивании: из 1,68 млн высланных кулаков и членов их семей 1,16 млн были отправлены в лагеря [92, C. 46], которые начинали действовать как агентства по аутсорсу рабочей силы: ведомства направляли им заявки, а лагеря по договору предоставляли заключенных для работы. Из 1,68 млн членов семей бывших кулаков использовалось в народном хозяйстве 1,49 млн человек (остальные, видимо, были маленькими детьми и немощными стариками), 578 тысяч работало на лесозаготовках [92, C. 47]. Вывоз леса стал, наряду с вывозом зерна, важным источником средств для индустриализации».
173
«Тогда же, в 1929 году, в связи с «делом Промпартии» появились первые «шарашки»: арестованных инженеров и ученых заставляли работать по своей специальности в заключении, обещая освобождение при успешном создании новой техники. Те демонстрировали чудеса производительности: группа арестованных по делу Промпартии авиаконструкторов разработала и построила истребитель И-15 всего за несколько месяцев».
/Мотивация. Ну просто чудо мотивации.
173
«Очевидно, что между бескорыстным энтузиазмом во имя идеи коммунизма и грубым принуждением подневольного труда должны были существовать всевозможные промежуточные варианты трудовой мотивации. В первые пятилетки активно использовались разные формы сдельной, сдельно-прогрессивной оплаты труда, всевозможные премиальные схемы».
/Мотивация. Диапазон мотивации.
174
«Развертывание и популяризация стахановского движения в 1935 году означали не только переключение внимания с безымянных энтузиастов на конкретных людей с именами и биографиями, но и смещение акцентов с дисциплины на рационализацию. В первые годы повышения производительности можно было добиваться простым освоением культуры труда (что для вчерашних крестьян, пришедших на заводы, конечно, было вовсе не просто). После того как этот этап был пройден, дальнейший рост выработки оказался сопряжен с улучшением технологии, рационализацией, новаторством. Эта установка стала одним из столпов сталинской экономической системы, о чем еще будет речь. Пока же отметим, что желающим прославиться был указан конкретный путь: надо работать лучше других, и твое фото тоже появится в газетах».
175
«...лучшей жизни, пропуском в которую являлся ударный труд».
«В результате советское общество становилось, конечно, не классовым, но высоко стратифицированным, квазисословным: прикрепленный к закрытому распределителю и имеющий право на личный автомобиль с водителем житель «сталинки» разительно отличался от обитателя простого барака или тех комсомольцев, которых партия отправила на берега Амура. И если первое советское поколение зарабатывало свои привилегии самоотверженным трудом, то уже их дети получали значительно более высокие стартовые позиции и уровень жизни по наследству. Уже в 1949 году советская художница Р.Д. Зенькова едко изобразила таких потомков в картине «Трутни», на которой молодые девицы, утопая в мехах, бездельничают в рабочий день под портретом заслуженного папы-военного. Такая метаморфоза, с одной стороны, размывала идеалы революционного равенства, но с другой — формировала для миллионов советских граждан привлекательную, понятную, а главное — достижимую (хотя бы теоретически) жизненную траекторию, социальный лифт, который мог превратить гадкого утенка в белого лебедя, если утенок перевыполняет план».
/! Социальные аспекты модели общества сталинского времени.
176
«Типичный путь молодого человека тех лет — прийти из деревни на заводскую стройку разнорабочим, вступить в комсомол, окончить рабфак, поступить в институт на техническую специальность и, выпустившись из вуза, вернуться на тот же завод уже инженером или мастером. За 1926–1939 годы количество слесарей увеличилось в 3,7 раза, токарей в 6,8 раза, фрезеровщиков в 13 раз, инженеров в 7,7 раза [89, C. 564]».
/!
178
«Цель укрепления обороноспособности и независимости СССР обусловила основную задачу первой пятилетки: превратить Советский Союз из страны, ввозящей машины и оборудование, в страну, производящую их самостоятельно. Для этого основной упор был сделан на развитие тяжелой промышленности и особенно на развитие машиностроения. Нужны были станки, которые делают станки.
«Под потребности машиностроения планировалось развитие металлургии и топливно-энергетического комплекса. Потребности в импорте для ключевых отраслей и потребности в прокорме ожидаемого количества рабочих формировали задания для сельского хозяйства, нефтяной промышленности и лесозаготовок, потому что нефть, лес и сельхозтовары были основными статьями экспорта. На основе проектировок по промышленности и сельскому хозяйству формировались остальные разделы плана. План был сверстан в двух вариантах — отправном (реалистичном) и оптимальном (оптимистичном). Наличие двух вариантов отражало неизжитые разногласия между Госпланом и ВСНХ касательно темпов развития. После плановых органов пятилетка была утверждена XVI партийной конференцией ВКП(б) (23–29 апреля) в оптимальном, то есть более амбициозном варианте».
Наконец, пятилетний план был утвержден и V всесоюзным съездом советов 20 мая 1929 года, что придавало ему силу закона, однако уже в июле 1929 года пленум ЦК ВКП(б) повысил планы развития промышленности по итогам выполнения 1928/29 хозяйственного года, а также чтобы учесть в пятилетке новый курс на ускоренную коллективизацию, для обеспечения которой требовалось резко нарастить выпуск тракторов и сельхозтехники, а для этого в свою очередь — повысить задания по производству металла и тому подобному. Задания по сельскохозяйственному машиностроению были увеличены более чем в два раза. Результатом стал так называемый «уточненный» ноябрьский (1929) вариант пятилетки, в котором требовалось, например, довести добычу нефти до 41,4 млн т (против 21,7 млн т по оптимальному варианту), добычу каменного угля до 120 млн т (вместо 75 млн т), выплавить 16 млн т чугуна (против 10 млн т) и тому подобное. Это была уже в явном виде реализация принципа «план как ориентир для политической мобилизации масс, а не как результат научного расчета».
/! Нефть, лес, сельхозтовары - основные статьи экспорта. + стр. 186 (сельхозтовары составляли менее половины в объёме экспорта), 189 (основные статьи импорта).
179
«По сути, место плана заняла директива «сделать как можно больше».
182
«В итоге в первую пятилетку достаточных технических предпосылок для роста урожайности создано не было (над увеличением выпуска сельхозтехники упорно работали, но проблема временного лага исчезнуть не могла: сначала надо было увеличить хлебозаготовки, чтобы на этой основе построить тракторные заводы, а уже потом продукция этих заводов могла бы помочь селу)».
+ стр. 118 (ещё пример временного лага).
183
«Всего экспорт продовольствия в 1931 году составил 37,2% советского экспорта, главной статьей оставался вывоз промышленных товаров (43,3%), преимущественно сырья и полуфабрикатов. Основными статьями промышленного экспорта были: пиломатериалы, нефтепродукты и пушнина».
+ стр. 180 (основные статьи экспорта), 189 (основные статьи импорта).
185
«Что же закупалось на валюту, полученную от с таким трудом форсированного экспорта? Основной статьей ввоза были, конечно, машины и оборудование. Удельный вес машин и оборудования в импорте подскочил за годы первой пятилетки в два раза: с 30,3% в 1927/28 году до 60,1% в 1931-м [107, C. 29]. Если прибавить к машинам импорт металлов и другого сырья для промышленности, то удельный вес этой категории составит уже 74,9% в 1931 году.
«Помимо закупок оборудования, расширялась практика заключения договоров технической помощи с западными фирмами: они должны были подготовить строительный или технологический проект с полным его описанием и спецификациями оборудования, станков и механизмов; передать заказчику технологические секреты, патенты и другое; прислать своих представителей для наблюдения за строительством и пуском объекта; разрешить определенному количеству советских инженеров и рабочих осваивать производственные методы компании на ее предприятиях [109]».
В октябре 1930 года в социалистическом строительстве принимали участие 4,5 тыс. иностранных квалифицированных рабочих и специалистов. На 4 сентября 1932 года по данным Наркомата рабоче-крестьянской инспекции в СССР насчитывалось 9190 иностранных специалистов, 10 655 иностранных рабочих, 17 655 членов их семей».
+ стр. 180 (основные статьи экспорта), 186 (основные статьи экспорта), 190 (ещё об импорте).
187
«В 1931 году импорт тракторов и сельхозмашин составлял 12% всего импорта. Еще 6,3% составляли материалы и изделия для развития транспорта. В целом импорт для индустриализации и коллективизации составлял 93% всего импорта 1931 года [106, C. 6] (я беру этот год как пиковый). На все остальные категории, включая еду и предметы ширпотреба, приходилось всего 7% импорта. Проще говоря, на время первой пятилетки СССР решил отказаться от ввоза почти всего, что не способствовало решению главной задачи — индустриализации страны».
«При этом в абсолютных размерах импорт СССР оставался ниже импорта 1913 года, а вот машин и оборудования Советский Союз в первую пятилетку ввозил больше всех в мире [107, C. 55]. В период первой пятилетки свыше 50% мирового экспорта станков пошло в СССР [107, C. 64]».
+ стр. 189.
188
«В том же 1928 году Промбанк и Электробанк были объединены в единый Банк долгосрочного кредитования промышленности (БДК). В отличие от привычных нам коммерческих банков, БДК получал средства для операций не в виде вкладов жителей и не от Центробанка (которого в СССР вообще не было), а напрямую из правительства в виде специальных государственных ассигнований. Будучи распорядителем бюджетных средств и выдавая их в виде кредитов промышленности, БДК фактически представлял собой не банк, а скорее контрольно-надзорный орган Наркомфина.
«На практике в первую пятилетку преобладало бюджетное финансирование капитальных вложений. 1 октября 1929 года крупная сумма задолженности промышленности перед БДК была списана в порядке переквалификации банковской задолженности в безвозвратные бюджетные ассигнования [110, C. 402]. Банк теперь просто получал из бюджета средства и раздавал их предприятиям в соответствии с государственным планом капитальных вложений. Расходы бюджета могли превышать доходы на величину эмиссии. Эмиссия и кредиты насыщали экономику деньгами, необеспеченными материальными ценностями, что вело к инфляции».
Благодаря налоговой реформе (обложению покупок населения налогом с оборота и изъятию 81% прибыли предприятий в бюджет) достигалась высочайшая концентрация финансовых средств, крупные объемы которых можно было направлять на главные стройки пятилетки».
+ стр. 153 (о Госбанке)!, 153, 194.
189
«Поскольку равнение на «узкие места» было осуждено, выявление «узких мест» (нехватки чего-либо) служило аргументом не сокращать планы выпуска, а проектировать дополнительные предприятия по производству недостающих продуктов. Для этих предприятий, в свою очередь, требовались сырье и материалы, что вызывало новый цикл заявок на дополнительные капитальные вложения. В пределе такой подход привел бы к бесконечно большому выпуску продукции, требовавшему бесконечно больших инвестиций».
+ стр. 139.
190
«Эти банки финансировали соответствующие отрасли хозяйства безвозвратно, то есть не выдавали кредиты, а просто переводили деньги на счета предприятий, для чего им перечислялись из бюджета предназначенные на инвестиции бюджетные средства. Смысл появления этих банков состоял в том, что они должны были проверять ход строительных работ и целевое расходование средств».
+ стр. 192.
191
«Если бы не угроза войны и не политическая неприемлемость развития с опорой на кулака, то действительно можно было бы развиваться медленнее, успевая нормально готовить кадры, лучше увязывать планы, менее активно использовать репрессивный аппарат и так далее. Неслучайно, по ряду свидетельств, сам Сталин после войны советовал лидерам новых социалистических стран не увлекаться советскими методами ускоренного развития. Но руководство СССР посчитало, что в тех внешнеполитических условиях стране необходимо выйти на новый уровень индустриальной мощи как можно быстрее и практически любой ценой».
/!
193
«Пока шла достройка и пусконаладочные работы, выпуск промышленной продукции на новых заводах был крайне незначительным при громадных капитальных и текущих затратах. Если бы они включались в цену, продукция тяжелой промышленности стала бы непомерно дорогой, раскручивая спираль инфляции во всей экономике. Поскольку цены были заморожены, тяжелая промышленность стала убыточной, убытки покрывались из бюджета».
/! /V И поскольку в рыночной капиталистической экономике описанное в выделенном фрагменте невозможно, то и форсированная индустриализация при капитализме тоже невозможна. Тем не менее есть пример капиталистической Японии, которая в послевоенные годы до конца XX века развивалась очень бодро. + стр. 154 (о консолидации общества и мобилизации активной части населения в годы первых пятилеток)!
194
«Указывалось, что «Государственные, хозяйственные и кооперативные органы и предприятия в пределах плановых заданий устанавливают свои взаимоотношения по поставкам товаров, производству работ и оказанию услуг путем заключения договоров и дачи заказов и несут за их выполнение законом установленную ответственность» [112, C. 268]. Имущественные споры должны были решаться в порядке государственного арбитража.
«В постановлении особо отмечалось, что убытки организаций ни в коем случае не могут покрываться за счет кредитов госбанка. Если предприятие не возвращало кредит, банк имел право прекратить кредитование и в возмещение кредита в принудительном порядке продавать товары и материальные ценности должника.
Еще через год, в июле 1932 года, вышло постановление о банкротстве госпредприятий, которое, однако, как отмечает Пол Грегори, фактически не применялось [12, C. 285]. В тех условиях закрытие выпускающего продукцию предприятия, пусть и убыточного, было неприемлемо, из-за чего ввести жесткий контроль рублем не получилось. Однако в целом предприятия, оставаясь в рамках (не слишком детальных) плановых директив, должны были вести себя как рыночные экономические агенты: работать и зарабатывать. В последующие десятилетия и экономисты, и власти неоднократно демонстрировали приверженность формуле «экономическая самостоятельность в рамках плановых заданий», но работала она с переменным успехом. Рост самостоятельности обыкновенно приводил к оппортунистическому поведению, а оно служило основанием для усиления контроля и сокращения самостоятельности».
Мне представляется, что в сталинский период эта дилемма в целом решалась более эффективно за счет идеологического воспитания и более жесткого (хоть и не более детального) контроля, которые делали предприятия менее толерантными к антиобщественным способам выполнения плана».
/! + стр. 153 (о Госбанке)!, 153.
195
«В 1932 году были повышены отпускные цены на уголь, лес, стройматериалы и некоторые другие изделия, чтобы сократить убыточность соответствующих отраслей…»
195
«Теперь для промышленных, сельскохозяйственных, транспортных и коммунальных предприятий, финансировавшихся из госбюджета, ставка составляла всего 10%; для Госбанка и других банков — 50%; для торговых предприятий — 85%. Повышенные ставки сохранялись для предприятий, не финансировавшихся из госбюджета.
«Постановлением СНК от 2 декабря 1931 года всем объединениям и трестам вменялось в обязанность часть намеченных по плану прибылей оставлять в распоряжении заводов и предприятий, непосредственно создающих эти прибыли, причем все сверхпланово накопленные предприятием прибыли остаются в его полном распоряжении.
Майское постановление запретило изымать излишки прибыли в бюджет, а декабрьское — в объединения и тресты, чтобы у предприятий был стимул работать с прибылью».
То, что ставка налога в 81% действовала менее года, может, на мой взгляд, считаться признанием неспособности распределять капвложения «чистым администрированием».
/! + стр. 151 (как было прежде)!
195
«Хозрасчетные принципы быстро были расширены до уровня отдельных цехов: постановлением президиума ВСНХ от 12 ноября 1931 года был введен цеховой хозрасчет. К 1 января 1932 года все промышленные цеха перешли на хозрасчет. Разумеется, это не означало, что цеха предприятий должны были продавать друг другу полуфабрикаты. Однако от предприятий требовалось знать затраты на продукцию по каждому цеху и устанавливать систему вознаграждений исходя из роста эффективности работы конкретного цеха, а не предприятия «в целом», чтобы избежать обезлички».
«Дальнейшим развитием хозрасчета «вниз» стало появление хозрасчетных бригад. Оно, однако, натолкнулось на то, что выработка цеха и особенно бригады лишь частично зависит от ее собственных усилий. Для защиты от подводящих смежников стали создаваться «сквозные ударные бригады», ставившие перед собой задачу охватить данное производство от начального до конечного этапа. По той же логике (для защиты от недобросовестных контрагентов) предприятия старались «отращивать» себе все необходимые вспомогательные производства, что мешало специализации и кооперированию. Более правильным способом решения этой проблемы представляется развитие системы штрафов за несвоевременные или некачественные поставки, но в тот период (да и позднее) для ее введения не хватило организованности и политической воли».
+ стр. 149 (о принципах сталинского хозрасчёта, главным критерием эффективности в котором была себестоимость)!
196
«С крестьянами ситуация была аналогичной: расширение хлебозаготовок без адекватного расширения выпуска товаров ширпотреба вело к накоплению у них наличных денег. Это было чревато спекуляцией и ростом цен. Деньги у населения надо было изъять или заморозить».
Рост накоплений ведёт к росту цен при рыночной экономике - логика есть. Но для этого должны выполняться условия: в той или иной мере отсутствовать конкуренция, а так же - незадействованные производственные фонды. А вот про спекуляции я не понял в выделенном фрагменте.
199
«Происходила определенная подмена идеи участия трудящихся в управлении: трудящиеся должны были участвовать не в выработке целей развития (эта функция все больше становилась прерогативой ЦК партии), а в выработке способов достижения спущенных сверху целей».
+ стр. 205.
199
«Общий подход к планированию пятилетки, когда центр ставит задачи, а на местах придумывают, как их выполнить, не мог не отразиться и на управлении промышленностью: XVI партийная конференция, одобрившая первую пятилетку (апрель 1929 года), постановила, что в основе руководства промышленностью и другими отраслями народного хозяйства должен лежать принцип децентрализации оперативных функций при одновременной централизации планирования и руководства в основных вопросах».
+ стр. 204.
Продолжение по ссылке https://dzen.ru/a/aTR3Oug23grS8D2D
Автор конспекта: Иван К.