Ну и о плохом, хотя казалось бы, куда уж хуже. Но было всякое конечно, за время нашей жизни и учёбы в ПВВКУ, много разных нехороших моментов. Как-то разные чрезвычайные происшествия, залёты армейские и всякие катаклизмы.
Глобальный училищный катаклизм - "ЧП училищного масштаба", это конечно, пожар клуба. Я в тот день был дежурным по роте, поэтому своими глазами ничего не видел и не участвовал, хотя по результатам получил втык. Был обычный рабочий день, шла как раз самоподготовка, 17 взвод занимался в Ленинской комнате, остальные взвода по своим местам для "Сампо". Тогда у нас все занимались в разных кабинетах старого учебного корпуса, так как "Резервный батальон" ещё не был расформирован и их казармы не отдали нам для классов по самоподготовке, я раньше писал про них, такие сборно-щелевые Бараки. Поступил звонок от дежурного по училищу - "Горит клуб! Всех поднять в ружье, отправить на тушение!", 17 взвод убежал.
Ну, нам из казармы через окно были видны только отсветы пламени пожара и дым поднимавшийся за казармой первого батальона. Где-то через минут 15, или даже раньше прибежали 2 курсанта 17 взвода, забрать плащ палатки, потому как нужно было таскать книги, библиотеку секретную спасать. В руках, как известно, много не унесёшь, поэтому таскали на плащ палатках. Ну и в результате самым "военно-чекистским образом" они где-то эти палатки "пролюбили". А ротный начал с меня спрашивать, как я разрешил вынос имущества из роты: "Будучи дежурным, по роте!". Это оказалось очередным кирпичиком в череде, моих личных залетов, приведших к разжалованию из сержантов в обычные курсанты, о чём я собственно ни капельки не жалею и даже рад.
Ну собственно про сам пожар, далее рассказ однокашника моего Александра Х., получилось у него маленькое эссе:
"Клуб старый" запомнился мне дискотекой к Дню комсомола, в конце октября 1983 года. Это было наше первое мероприятие с приглашением девушек из близлежащих учебных заведений. Там и познакомился со своей будущей женой Ириной, которая родила мне сына и дочь. Но это совсем другая история. Итак, клуб... Бывал я там часто, на втором этаже была оборудована комнатка кинокрута, прапорщика (или сверчка?) Сергея, с ним я как-то познакомился и видать, немного, сдружился. Точно не помню, но у него в этой комнатухе мы переписывали кассеты магнитофонные с новинками. У меня за плечами был электромеханический технарь и меня уже тогда насторожило обилие аппаратуры - магнитофоны, усилители, колонки, кинопроектор и всё это в паутине удлинителей, тройников и другой шняги. А ещё в клубе были библиотеки обычная и секретная, где наши секретчики получали на занятия литературу ДСП и секретную... Была зима 1984-го, или ранняя весна? Уточню позже (у меня сохранилась моя медкнижка училищная!) Лежал я с простудой на втором этаже нашей санчасти, что как раз была напротив клуба. Солдаты в палате лежали борзые, строить их пришлось как то ночью. Значит начало 1984 года, загорелся клуб среди бела дня.
Мы в санчасти узнали, когда пожарные машины начали под окнами скапливаться. Как были в больничных халатах, так и повыскакивали на улицу, а там, курсанты какие-то вытаскивают на снег стопки книг построившись цепочкой. Мы, болезные, эти стопки книг стали перетаскивать в палаты санчасти, на второй этаж. В память врезалась такая картинка - Бегу я с очередной стопкой книг по ступенькам на второй этаж, а передо мной конец шторы бардовой, бархатной тащится по ступенькам. Забегаю в палату, там солдаты уже кроят эту шторину под размер дембельских альбомов! (из горящего клуба занавес со сцены умудрились стащить!) Да не до них было, книги сгрузил и за очередной стопкой метнулся. А там... курсантов и офицеров понабежало, тьма, пожарные раскатали рукава и стали заливать клуб из брандспойтов. А мороз в тот день был не хилый, это я точно помню. Тополя у санчасти стали похожи на ледяные эскимо на стволах палочках. Это ветер сдувал водяную взвесь а мороз прихватывал и прихватывал. а клуб горел, здание из белого силикатного кирпича превратилось в горящий спичечный коробок. Где прогорела крышка, а спички разгорелись дружно и остановить этот костёр в кирпичном мангале было уже не под силу никому. Ни нам ни пожарным. Они потом деловито смотали рукава и уехали. Курсантов офицеры вернули на занятия, а останки клуба, скрытые закопчёнными стенами продолжали дымить и дотлевать.
А потом в санчасть привели курсантов 1-ого батальона, человек 7-8. Они сидели на стульях (или лавочках?) на втором этаже, где приёмная. Возбужденно разговаривали, шутили... и кашляли. Сначала просто кашляли. Потом всё чаще и чаще и чаще, потом стали задыхаться, все по очереди. Долго ждали скорую помощь, суетились наши медики, нас по палатам разогнали. Жесть. хреново было парням, хреново. Они первыми спасали секретную библиотеку, надышались. Нам потом доктор Павлов разъяснил, что так происходит при отравление угарным газом. Сначала возбуждение, потом отёк лёгких. На всю жизнь запомнил, а правда или нет не проверял.
На следующий день подняли нас рано. Офицеры пришли со шмоном, искали книги. У меня была под подушкой, но не ворованная, а полученная по формуляру. Всё равно забрали, в ротах тоже шмонали. Меня выписали, а потом нас поротно стали водить в клуб, с лопатами и носилками. Кирпичный каркас изнутри был на метр засыпан шлаком и пеплом. Верхний слой - шифер крыши, потом сгоревшие балки перекрытий, остатки потолка, дальше шла арматура кресел зала, Помпеи блин.
А ещё нас водили к "Щиту распределительному", обгоревшему. Но сохранившему вместо ПВ (плавкой вставки, предохранителя по-русски) гвоздь, сотку, не меньше.
А ведь мы в клуб выставляли каждый день наряд. Помнится, в тот день дежурил по клубу сержант Игорь М. Всё как обычно - чифирильник, я думаю, это стечение обстоятельств. Ламповый кинопроектор, хорошая гора радиоаппаратуры в кинорубке и гвоздь в ЩР с годами подплавили изоляцию проводов. Чифирильник наряда просто был последней точкой. Провода перегрелись, гвоздь держал нагрев, негорючая изоляция прошла свой предел негорючести. Занялось, а там обшивка стен, книги, шторы, огню всё равно.
Кинокрута Сергея резко убрали в войска. С нарядом Игоря М. разбираться не стали. Да они и не признались бы ни в чём. А нам построили новый клуб! С амфитеатром! Там нам читали лекции, там с нами в 1987 году встречался генерал Шаталин... О первой нашей дискотеке напоминали лишь восстановленные колонны вестибюля и по-прежнему белый силикатный кирпич стен.
От себя хочу добавить, что кроме тех пострадавших то угарного газа курсантов первого бата, ещё Серёга Купка сломал ногу, когда выпрыгнул из окна секретной библиотеки и ещё кто-то из курсантов ходил в повязке на руке то ли гипс то ли ожёг у него там был.
"Курсанты, они же как дети, только с большими яйцами" сказал как то один из преподавателей, вот это как раз является причинами залетов, ЧП и происшествий. Когда в одном месте сосредоточено очень много молодых Мужчин, да ещё и у которых есть оружие, хотя они и вроде и должны жить по уставу, но дисциплина хромает. Вот тогда то и жди ЧП.
Да и в каждом военном коллективе есть штатные залётчики! Которые вечно что-нибудь натворят и без происшествий жить не могут. Иногда бывает даже штатное отделение или взвода залётчиков. Как я уже рассказывал в одной из предыдущих глав про наш 18 взвод. Ну и в каждом подразделении обязательно есть один или несколько таких кадров. В шестой роте, например, был один товарищ, который постоянно чем-то отличался и был знаменит на весь батальон. Был он рыжий и высокий, поэтому его легко было запомнить, даже не зная его фамилию и имя. Я например и тогда не знал, как его зовут, но знал, что это штатный залётчик. Например, после какого-то полевого выхода со стрельбой, во время чистки оружия он чистил СВД. Как положено настоящему залётчику, перед тем как её разобрать, он прицелился из неё в старшину роты и в замком взвода. А после того как все ему сказали в людей не целится, он опустил ствол в пол и нажал спусковой крючок. Произошёл случайный выстрел! Патрон оказался в патроннике, почему об этом никто не знал, история умалчивает. Так как шестая рота была над нами, нам тоже повезло потолок, пуля не пробила, а где-то там застряла в перекрытиях бетонных.
Потом, где-то уже на третьем курсе было в Перми какое-то соревнование. То ли общесоюзного, то ли общероссийского масштаба какие-то лыжные гонки. Шестую роту отправили в отцепление. Естественно, была Пермская зима, холодина под -20, а они в лесу вдоль лыжни стояли, чтобы на лыжню никто не вышел и не помешал гонщикам - спортсменам. Ну, никто и не вышел, кроме него, в результате человек, который бежал впереди всех столкнулся с ним. И потерял золотую медаль, к которой он шёл долгие годы. Шуму и крику было, конечно, на все училище. Это вот вам пример штатного залётчика.
Случайных выстрелов, конечно за все время нашей учёбы было много. Ну все они слава Богу обошлись без жертв. Самый резонансный и загадочный случился ещё когда мы были на первом курсе, первый же батальон, который был уже на втором начал заступать в караул по охране училища. Официальная версия гласит, что на часового охранявшего склады была попытка нападения. Часовой сделал согласно устава, предупредительный окрик и выстрелил вверх, после этого неизвестный преступник скрылся. А выбежавшая тревожная группа никого не смогла обнаружить. Всё это до нас довели как пример высокой бдительности часового. И курсанта этого, по-моему, даже наградили "Крестом", так в войсках называли знак "За отличие в службе".
Правда, потом, через годик или полтора в каких-то шушуканья и разговорах, разошёлся слух, что никакого нападения-то и не было. Просто был обычный случайный выстрел во время заряжания-разряжания оружия. Грамотный начальник караула, или командир роты сумел-это ЧП превратить в пример бдительного несения службы. Правда все это было на уровне слухов, шёпотом передаваемых от курсанта к курсанту. Так что я даже до сих пор не уверен правда это или нет. Если кто-то из моих читателей первого батальона опровергнет мои грязные инсинуации, то обязуюсь внести исправление в текст.
Были во время нашей учёбы и трагедии, когда мы уже были на втором курсе, поступившие после нас третий батальон - первокурсники, похоронили курсанта. Из казармы с третьего этажа выпал курсант и разбился насмерть. Обстоятельства были следующие (собственно говоря, обычное армейское раздолбайство). Командир взвода, кажется 8 роты, которая располагалась на втором этаже, хотел попасть в канцелярию роты, а она была закрыта и ключей ни у кого не было (рота была на полевом выходе). Поэтому поднялся на третий этаж, в 9 роту и через окно спускал курсанта на верёвке, чтобы он проник в открытое окно канцелярии и открыл ему дверь изнутри. Ну как рассказывали очевидцы перед этим они эту верёвку от палатки, в каптёрке со старшиной вдвоём дёргали в разные стороны, проверяя на прочность, их дёргание верёвка выдержала, вот спускавшегося по ней курсанта, не выдержала. В результате он сорвался и погиб.
Ещё один трагический случай произошёл на новом стрельбище, когда там что-то строили, то ли очередную землянку, толи ещё чего. Курсанты несли бревно, почти такое, как у Ленина на субботнике, курсанты были первокурсники, кажется 4 батальон. Ну и по команде бросили бревно, все были с левой стороны, а один оказался с правой. Его и придавило этим бревном. Насмерть.
А так почти обычная армейская жизнь, как и во всей Советской армии. Ничем особенно мы от них не отличались, от простых солдат (так как все четыре года на казарменном положении), кто-то был любителем самоволок, были любители ежевечернего чифира, при возможности и водочки, если удавалось достать и была возможность употребить. Как-то рота была зимой на стрельбище, жили естественно в землянках. Ротный уехал в училище, заступать дежурным по училищу кажется. Вдруг с обратной машиной приезжает наш наряд по роте (загасившиеся от полевого больные и хромые) зашёл он в роту, они там употребляют горячительные напитки. Вот половину наряда из тех кто попался засунули машину и отправили на стрельбище. Мы-то все в тулупах и ватниках, а они к нами в шинелях х/б и в сапогах, как белые вороны, был один в сапогах на босу ногу, как с перепуга сунул ноги прямо из тапочек, так и приехал. Портянки потом ему кто-то запасные свои отдал, чтоб не обморозился. Были любители самоволок, постоянные посетители ЦПХ, оно у меня упоминается где-то в предыдущих главах. Кто-то на встрече выпускников вспоминал - Иду значит в ЦПХ по тропинке зимой, там за училищем через мичуринские сады была тропинка которая выводила на Гайву прямо к этой общаге, а навстречу подполковник преподаватель тактики: "Ты куда?" Мне что первое в голову взбрело то и ляпнул - За картами. Разминулись с ним и дальше пошел, метров через 100 оглянулся, а он стоит и смотрит на меня в ступоре. Так я и ушёл, а он мне и потом ничего не сказал. Нормальные офицеры понимали в каком мы положении находимся и иногда смотрели на наши выходки сквозь пальцы, да и как говорится - Не пойман не вор. Лично я в самоволку ходил один раз и то в сговоре с замкомвзвода на свой день рождения (22 года). Он меня отпустил домой с ночёвкой, кто-то на вечерней поверке за меня крикнул "Я" после моей фамилии, а меня он попросил принести ему чая (не было что ли чая в продаже в училище?). Но что-то я прокололся не разбираясь в чаях купил зелёного! Я понятия не имел тогда, что есть какой-то другой - зелёный чай. Взял первую попавшуюся пачку и привёз, вот он плевался потом.
Можно много рассказывать за 4 года учёбы, чего только не было, пьянки залёты всё это вспоминается сейчас со смехом.
P.S. Автор пишет, как умеет.
Автор не врёт и не придумывает.
Всё что можно проверить через поиск в интернете перепроверяю.
Что забыл, вспоминаем коллективно с однокашниками.
Подпишитесь на мой канал обещаю ещё много интересного.
Все мои рассказы про учёбу в ПВВКУ по ссылке ниже:
P.S.2 Извиняюсь, перед читателями, что между статьями такие большие промежутки, обещаю исправиться. Ещё не описал ГОСЫ, в также распределение по окончанию училища.