Она сделала паузу, и в воздухе перед каждым участником собрания, включая ребят, возникли голографические карты пациентов.
«Первый пациент: женщина, 35 лет. Диагноз — острая миелоидная лейкемия с резистентностью к стандартной терапии. Предлагаю передать данного пациента для лечения команде "Альфа". Они уже имеют подтверждённый опыт работы с таким заболеванием и в полной мере могут осуществить необходимое лечение. Есть возражения?»
Из-за стола поднялся седовласый мужчина в очках с тонкой металлической оправой. «Да, я возражаю. Команда "Альфа" сейчас занята на двух сложнейших миссиях в Азии. Предлагаю команду "Дельта". Они хоть и не настолько опытны в гематологии, но уже достаточно способны и, что важнее, доступны для данной миссии. Риски просчитаны и находятся в допустимых пределах».
В зале повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием голографических проекторов. Евгений Васильевич, до этого молча слушавший, медленно поднял голову, обращая взгляд на возразившего.
Это был один из самых старых директоров - Андрей Геннадьевич, вступил в спор с Екатериной Олеговной, его голос прозвучал резко и напряжённо.
Екатерина Олеговна, не меняя выражения лица, парировала: «Андрей Геннадьевич, ваши возражения неуместны. Мы не можем рисковать ни пациентами, ни нашими специалистами. Команда "Дельта" объективно меньше подходит для этой миссии, и вы это прекрасно знаете».
После этих слов мужчина сжал губы, сделал короткую пометку у себя в бумагах и демонстративно откинулся на спинку кресла, дав понять, что проиграл этот спор, но не согласен.
Екатерина Олеговна обвела собравшихся холодным взглядом: «У кого-то ещё есть возражения?» Остальные члены совета промолчали, кто-то опустил глаза, кто-то лишь покачал головой. «Хорошо, тогда передаю пациентку под номером один команде "Альфа" для дальнейшего лечения. Приказываю приступить к выполнению задания немедленно».
После этих слов с мест, расположенных вдоль стены, плавно и синхронно поднялись пять человек — двое мужчин и три женщины. Возраст их был на вид лет тридцать-тридцать пять, во взглядах читалась собранность и профессионализм. Один из мужчин, высокий и широкоплечий, коротко бросил, чётко отчеканивая слова: «Есть. Приступить к выполнению приказа». Вся пятёрка развернулась и быстрым шагом вышла из зала, дверь за ними бесшумно закрылась.
«Пациент номер два», — продолжила Екатерина Олеговна, и в воздухе снова возникла новая голограмма.
Собрание продолжилось. Один за другим Екатерина Олеговна называла команды врачей и назначала им пациентов. Лишь изредка кто-то из главного стола высказывал свои возражения, с некоторыми из которых девушка-директор соглашалась, но большую часть возражений она парировала с лёгкостью и холодной, неоспоримой логикой.
Зал потихоньку пустел. Наконец, на местах, расположенных вдоль стен, остались сидеть только наши ребята. Они все это время молчали, боясь не то что поговорить друг с другом — страшно было просто пошевелиться или громко дышать. Ведь в таком месте они находились впервые, а атмосфера, насыщенная важностью принимаемых решений и скрытыми конфликтами, давила на них тяжёлым прессом.
«На этом наше собрание завершено», — объявила Екатерина Олеговна.
После этих слов все за круглым столом начали собирать свои планшеты и бумаги, явно собираясь встать и удалиться. Но Евгений Васильевич, наклонившись, что-то быстро и настойчиво прошептал на ухо Екатерине Олеговне. Та на мгновение замерла, затем, резко встав со своего места, властно подняла руку, останавливая расходившихся коллег.
«Итак, пациент номер тридцать три, — её голос вновь зазвучал громко и чётко, заставляя всех обернуться. — Мужчина, пятнадцать лет. Диагноз — инфекционный эндокардит, осложнённый множественной резистентностью. Предлагаю передать этого пациента команде "Эпсилон". Есть возражения?»
Сидящие за круглым столом люди начали с недоумением оборачиваться, вглядываясь в полупустые ряды у стен. Наконец их взгляды упали на нашу пятёрку. Некоторые из «важных шишек», узнав в них студентов, с явным неодобрением посмотрели сначала на Екатерину Олеговну, потом на Евгения Васильевича.
Андрей Геннадьевич, его лицо побагровело, разразился первым: «Евгений Васильевич, вы совсем с ума сошли?! Возраст на вас так повлиял? Они же совсем ещё зелёные, из-за парты недавно вылезли!»
Следом поднялась Ольга Алексеевна, женщина с строгим лицом и седыми волосами, убранными в тугой пучок: «Екатерина Олеговна, а вы-то как могли такое допустить? Детей на такую опасную работу отправлять? Это безответственно!»
Иван Николаевич, мужчина с брюзглым лицом, ударил кулаком по столу, но несильно: «Я однозначно против! Они явно не справятся с этим! Мы теперь всем подряд костюмы раздаём? Беспредел какой-то!»
Екатерина Олеговна, не меняясь в лице, молча подняла с стола тяжёлую папку с металлическими уголками и с глухим, громким стуком опустила её обратно. Звонкий удар заставил всех моментально угомониться и уставиться на неё.
«Вы все прекрасно знаете, — её голос стал тише, но от этого только опаснее, — что высшее руководство, ввиду катастрофической нехватки специалистов, санкционировало допуск подготовленных студентов к миссиям. Так что все ваши возражения здесь неуместны. А если кто-то категорически не согласен с политикой компании, — она сделала театральную паузу, обводя стол ледяным взглядом, — может покинуть совет директоров, раз уж так хочет. А теперь, я передаю данного пациента команде "Эпсилон" и приказываю немедленно приступить к выполнению приказа».
Евгений Васильевич, сидевший с каменным лицом, обернулся и встретился взглядом с Володей. Он едва заметно кивнул и сделал рукой выразительный жест: «Вставать и отвечать».
Володя, сердце которого колотилось где-то в горле, заметил жест и всё понял. Он поднялся на слегка подкашивающихся ногах, выпрямил спину и, стараясь, чтобы голос не дрогнул, чётко и громко, как тот командир до него, произнёс:
«Есть! Немедленно приступить к выполнению приказа!»
Его слова прозвучали на удивление твёрдо и отчётливо, разносясь по наступившей тишине зала.
Екатерина Олеговна, удовлетворённо кивнув, заключила: «Вот и отлично». Она собрала свои бумаги и папки в строгую стопку, после чего бегло, но очень пристально окинула взглядом каждого члена собрания. Положив руку на плечо Евгения Васильевича, она что-то коротко и тихо сказала ему на ухо, и, не оглядываясь, первой вышла из кабинета, её каблуки отчётливо стучали по полированному полу.
За ней, словно стая, все члены круглого стола стали один за другим покидать зал заседаний. Они бурно обсуждали между собой только что принятое решение, их голоса сливались в недовольный гул, а некоторые, проходя мимо, бросали на ребят тяжёлые, недобрые взгляды, полные сомнения и скепсиса.
Последними в опустевшем, залитом холодным светом зале остались Евгений Васильевич и наши ребята.
«И что всё это значит, Евгений Васильевич?» — первым нарушил тягостное молчание Володя, всё ещё не до конца веря в произошедшее.
Профессор, поправляя очки, ответил просто: «А что тут непонятного? Нам дали приказ — вылечить пациента. Теперь отправимся его выполнять».
Они молча вошли в лифт. Прозрачные двери бесшумно закрылись, и кабина стремительно понеслась вниз, за стеклом мелькали цифры этажей.
«А почему Екатерина Олеговна вела собрание? Она самая главная в компании?» — спросила Лера, глядя на проплывающие за стеклом уровни комплекса.
«Нет, — покачал головой профессор, — она, конечно, имеет значительный вес, но далеко не самая главная здесь. Екатерина Олеговна является одним из ведущих оперативных директоров. Таких, как она, у нас пятнадцать человек. И пока в нашем комплексе шло это собрание, в других частях мира, в других комплексах, параллельно проходило ещё четырнадцать таких же совещаний».
«А, теперь становится немного понятнее, — протянула Эмма. — Значит, есть разные команды врачей и директоров. И они регулярно собираются, чтобы распределить пациентов?»
«Всё именно так, — подтвердил Евгений Васильевич. — Каждые сорок восемь часов происходит перераспределение случаев по степени сложности и специализации команд».
«А куда мы сейчас едем?» — не удержалась Луиза и спросила интересующий всех вопрос.
Ангелина предпочла промолчать и переварить услышанное и увиденное.
В этот момент лифт с мягким толчком остановился, и на табло загорелась цифра «-10». Двери разъехались, открыв вид на стерильный, освещённый голубоватым светом подземный тоннель.
«Сейчас мы с вами идём в транспортировочный отсек, — пояснил Евгений Васильевич, выходя первым и указывая рукой направление. — Там я вам всё объясню, после чего мы отправимся в большой мир, где в специализированном стационаре для нас уже подготовили пациента. Которого вам и предстоит вылечить».
Пройдя по длинному белому коридору, они вошли в просторное помещение, напоминавшее ангар. И здесь ребята увидели знакомые очертания: несколько рядов усовершенствованных капсул для уменьшения и увеличения, большего размера и более сложной конструкции, чем те, что стояли в кабинете профессора.
«Итак, ребята, — Евгений Васильевич обернулся к ним, его голос приобрёл официальные, наставнические нотки, — сегодня вы должны выполнить вашу первую настоящую миссию: спасти пациента и вылечить его опасное заболевание. Инфекционный эндокардит. Что это за заболевание, Лера?»
Лера, тут же перестроившись, чётко и без запинки ответила: «Инфекционный эндокардит — это инфекционное поражение внутренней оболочки сердца, эндокарда. Чаще всего возникает из-за попадания в кровоток и затем в сердце бактерий, в частности, Staphylococcus aureus. Они колонизируют клапаны сердца, образуя вегетации, что приводит к их тяжёлому поражению, деструкции и жизнеугрожающим осложнениям: эмболиям, сердечной недостаточности, абсцессам».
«Правильно, — кивнул профессор. — Только наш пациент находится в крайне тяжёлом, септическом состоянии, с множественной резистентностью возбудителя. Именно поэтому за дело взялась наша организация, так как обычное лечение исчерпало свои возможности».
Он сделал паузу, давая информации усвоиться, а затем продолжил, переходя к сути - «Так вот, каков ваш план действий:
1. После уменьшения вы сядете в специальный транспортер-капсулу, который вместе с мощной дозой антибиотиков широкого спектра будет введен в кровоток пациента через центральный венозный катетер.
2. Ваша первостепенная задача — добраться до сердца, где вы уничтожите все колонии бактерий. Опыт в этом деле у вас уже имеется. Но учтите: бактерий там будет на порядки больше, и среда будет крайне агрессивной. Действуйте слаженно и с умом.
3. После нейтрализации угрозы вам предстоит восстановить повреждённые клапаны и эндокард. Для этого в ваши костюмы встроены наногенераторы, ускоряющие клеточную регенерацию и стимулирующие естественные процессы заживления организма-хозяина.»
Евгений Васильевич посмотрел на каждого из них по очереди, его взгляд стал суровым.
«А теперь — важные моменты, которые вы обязаны запомнить:
1. С этого мгновения и на протяжении всей миссии вы общаетесь друг с другом только по позывным. Ваши настоящие имени остаются снаружи. Это правило безопасности.
2. В организме человека, помимо бактерий, вам нужно опасаться его иммунной системы. Ваши костюмы маскируют вас, делая «невидимыми» для иммунитета, но это не абсолютная защита. Если вы будете провоцировать иммунный ответ, массово уничтожая клетки-защитники, против вас начнут вырабатываться специфические антитела, и лимфоциты получат приказ на ваше уничтожение. Избегайте конфронтации с макрофагами и нейтрофилами. В случае нештатной ситуации — попытайтесь договориться. Ваши синтезаторы речи для этого и предназначены.
3. И самое главное: внутренняя среда организма — это не чашка Петри. Здесь всё живое, динамичное и крайне сложное. Будьте начеку и внимательны к мелочам.»
Он обошёл их, и в его глазах зажглась искра неподдельной веры.
«У вас всё получится, ребята. Я в вас верю. И знайте, что Екатерина Олеговна, несмотря на свою строгость, тоже поддерживает ваше назначение. Так что давайте сделаем это!» Он поднял сжатый кулак. «СПАСЁМ ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА!»
Его слова, полные уверенности и напора, подействовали на команду как удар адреналина. Они выпрямились, в их глазах засверкала решимость, а сомнения и страх отступили перед лицом общей, благородной цели. Командный дух, и правда, вспыхнул с новой силой.
Ангелина, нервно теребя край юбки, спросила: «Евгений Васильевич, а почему мы не можем называть друг друга настоящими именами? Разве это плохо?»
Евгений Васильевич, поправляя очки, строго посмотрел на неё: «Вы — члены нашей организации, а мы работаем в условиях строжайшей конфиденциальности. Никто из пациентов, внешний медицинский персонал или случайные свидетели не должны знать ваших настоящих имён или любой другой личной информации о вас или о ком-либо из наших сотрудников. Это одно из наших базовых правил безопасности, и оно не обсуждается».
Володя, выпрямившись и окинув взглядом команду, спросил:
«Ну что, команда, все готовы?»
Эмма, скрестив руки на груди, уверенно кивнула. Луиза, напротив, подпрыгнула на месте от нетерпения, её каштановые волосы разлетелись. Лера и Ангелина обменялись быстрыми взглядами и хором, с решительными кивками, ответили: «Да!»
Володя: «Тогда активируем наши костюмы. По порядку».
Один за другим, чётко и громко, прозвучали их позывные. В тот же миг их обычная одежда словно растворилась, замещённая стремительным потоком нанороботов. Через секунду их тела с головы до ног покрылись облегающей, сияющей матовым блеском бронёй их боевых костюмов. Эмма с удовлетворением сжала кулак, ощущая привычную мощь усиливающих перчаток. Луиза, сияя, покрутилась перед ближайшей отражающей поверхностью, разглядывая свой зелёный костюм.
Ребята, уже как единая команда, заняли свои места в транспортировочных капсулах. Люки с лёгким шипением закрылись.
Евгений Васильевич, наблюдая за процессом с центрального пульта, произнёс: «Ну, отправляемся в большой мир. Я буду на связи и присоединюсь к вам сразу после завершения подготовительных процедур. Удачи!»
Он нажал на большую синюю кнопку, и автоматический голос отсчитал: «Три... два... один... Успешно».
Ощущение лёгкого головокружения, смещения реальности — и вот они уже стояли в стерильной, залитой ярким белым светом операционной. Помещение было огромным, размером примерно шесть на шесть метров. В его центре располагался массивный, многофункциональный операционный стол, оснащённый десятками манипуляторов и датчиков. На нём, под куполом анестезиологического аппарата, неподвижно лежал пациент — лицо его было спокойно под действием наркоза.
На некотором расстоянии от основного стола стоял другой, больше напоминающий пульт управления звездолётом: огромная панель с бесчисленным количеством сенсорных кнопок, переключателей и множество мониторов, на которых в реальном времени отображались ЭКГ, ЭЭГ, давление и десятки других жизненных показателей.
Рядом с пациентом, как статуи, стояли двое людей в стерильных защитных костюмах белого цвета, напоминавших костюмы химзащиты. На их спинах была чётко выгравирована эмблема — «MedAllianc».
Один из специалистов, услышав щелчок открывающихся капсул, обернулся. Его голос, слегка искажённый встроенным в шлем микрофоном, прозвучал дружелюбно:
«О, команда уже прибыла! Так быстро. Приветствуем».
Луиза тут же энергично помахала ему в ответ, а Эмма, сохраняя сдержанность, лишь коротко кивнула.
Второй специалист лишь молча кивнул в их сторону и тут же вернулся к своему занятию: он пристально следил за данными на мониторах, что-то помечая на электронном планшете и вводя информацию на сенсорную клавиатуру.
«А вы довольно молодые, и уже врачи. Молодцы, в наше время редкость — такой энтузиазм в юном возрасте».
Володя, польщённый, но не теряя бдительности, начал было: «Мы вообще-то ещё не...»
Евгений Васильевич, как раз вышедший из своей капсулы, резко поднял руку, останавливая его, и плавно вступил в разговор, его голос прозвучал спокойно и авторитетно: «Да, сейчас уже не поймёшь по лицу, сколько лет человеку. Все за кожей следят, да и акселерация, старение замедлилось. Ладно, что тут у нас по пациенту?»
Специалист понимающе хмыкнул: «Да, это уж точно, выглядят ваши врачи очень молодо. С каждым годом всё моложе и моложе. Эх, молодежь... Вам повезло со специалистами, Евгений Васильевич. Вот, держите». Он протянул профессору электронную медицинскую карту больного — тонкий планшет.
Евгений Васильевич мельком, опытным взглядом, пробежался по основным параметрам и затем передал планшет Володе. «Изучите. Внимательно. Я пока займусь настройкой системы мониторинга за вашим продвижением».
С этими словами он устроился за главным сенсорным столом, его пальцы заскользили по панели, вызывая на экраны сложные графики и схемы, задавая параметры и активируя протоколы.
Володя открыл историю болезни. Лера сразу же пристроилась у него за правым плечом, Ангелина — у левого, а Эмма и Луиза замкнули полукруг, заглядывая через их плечи. Вся команда, забыв на мгновение о посторонних, погрузилась в изучение данных своего первого пациента.