Мой знакомый не отвечал на звонки уже несколько дней. Он не снимал трубку и не перезванивал, видя пропущенные вызовы с моего номера.
- Странно, - подумал я. - Очень странно. Раньше такого никогда не случалось. Значит, нужно навестить его лично, а за одно, и узнать в чём дело.
Познакомились мы случайно, жарким июльским днём. В тот день мы с братьями и отцом поехали в лес убирать сено. Подъезжая к покосу, мы увидели пасеку, стоявшую на лужайке, рядом с границами наших владений. На точке дымился костёр, бегали собаки, стояла прицепная платформа с разноцветными ульями и часть ульев, располагалась на обычных колышках, вбитых в землю. Между ними расхаживал пасечник, с дымарём и в лицевой сетке, занимаясь насущными делами своего ремесла. Завидев нас, он приветливо помахал нам рукой и одарил доброй улыбкой.
Всё время, покуда мы занимались покосом, я с интересом поглядывал в сторону пасеки. Пчеловодство нравилось мне всегда. С детства я ходил в пасеку с отцом и дедом, а когда женился и стал жить в своём доме, в деревне - завёл и себе заветные ульи. Закончив с сеном, все поехали по домам, а я остался, чтобы пообщаться и познакомиться с неожиданным соседом.
- Сергей Павлович,- произнёс он, пожимая мою ладонь. Это был седовласый дедушка среднего роста, крепкого телосложения, с греческими чертами лица. Безмерно радушный простолюдин, от которого веяло невероятной энергией мудрости и большого жизненного опыта.
- Денис, -представился я.
Вот так мы и познакомились - обыденно и по-мужски, совершенно не догадываясь и не предполагая того, насколько близкими и родными людьми, мы станем друг другу прямо с этого момента. Удивительно, но мы сразу же начали дружить семьями, а общаться так, как будто знали друг друга тысячи лет. Не мешала этому и приличная разница в возрасте. Мы просто не замечали её и не придавали этому никакого значения. Не было между нами и пропасти поколений, скорее, наоборот – между нами естественным образом сложились неподдельные, близкородственные отношения отца и сына.
Так, незаметно и почти одним днём, пролетело двенадцать лет нашей дружбы. За это время много утекло воды. Многое изменилось вокруг, в мире. Что-то случалось и в наших семьях, но наша приязнь с Сергеем Павловичем всегда оставалась неизменно высокого качества.
В 2021 году, восьмидесятилетний Сергей Павлович, вместе с супругой заразился коронавирусной инфекцией. Он чудом выкарабкался, а она скоропостижно ушла в мир иной. С трудом, но он выдержал и этот удар. Однако, как говорится: - «Беда не приходит одна» и в его случае именно так и произошло.
С того времени, всё вокруг него, стало стремительно разрушаться и мчать снежным комом в необъяснимую бездну. Между детьми и внуками разгорелся бескомпромиссный конфликт. Словно гиены они накинулись на ослабленного вожака, перегрызая глотки друг другу за родовое наследство и не ими нажитое имущество. Наглым, бессовестным образом они буквально ограбили беспомощного старичка, чем всерьёз усугубили и без того подорванное его здоровье.
Сергей Павлович остался один. Никому из сородичей не стало до него дела. Перестав быть дедушкой и отцом, он стал назначенным сторожем последнего куска пирога. Осунувшийся и похудевший, он денно и нощно тынялся по городской двушке, как старая собака на привязи, смирившаяся с горькой участью и ожидавшая своего конца.
В среднем, раз в десять дней к нему приходила невестка. В контейнерах она приносила еду, лекарства, продукты (на весь срок) и быстренько убегала обратно. Примерно раз в два месяца, она стригла его обычной машинкой и брала за это какие-то деньги. Уборкой и стиркой, как мог, Сергей Павлович занимался сам. Однажды, его навестила любимая внучка, но вместо того чтобы приготовить дедушке что-нибудь вкусненькое и прибраться - вручила ему график платежей за кредит.
- Дед, мне просто нечем платить. Я всё ещё не нашла работу, а с парнем мы рассорились и разошлись.
К слову, из своей пенсии, он так же оплачивал тёплый гараж, которым пользовался сын, все расходы за дачу, отошедшую дочери, и все платежи за квартиру, в которой он имел, теперь, только долю. Кроме этого, все налоги на вышеперечисленное, а также налог и страховку на старенькую Ниву и Рено, потому что всё это, официально, принадлежало пока ещё ему.
Изменилось отношение его родственников и ко мне. Для них я теперь стал мошенником, который любыми способами хотел прибрать к своим рукам чужое добро. В одночасье из квартиры исчезли все документы и копии, на тот случай, чтобы я (не дай бог) что-нибудь не оформил на себя. На полном серьёзе, всё это мне сказано было в лицо. Нам запретили общаться и тем более видеться.
Однако, мы не теряли связь. Мы созванивались и держали друг друга в курсе событий. Я всё-таки навещал его. По его ли просьбе или моему желанию, но я приезжал к нему по любому поводу. Довозил продукты или лекарства, ибо того, что приносила невестка, зачастую попросту не хватало, до следующего её прихода. Что-то делал по дому, возил по городу по делам, выполнял другие его поручения. Так мы дожили до первой зимы.
Сергей Павлович часто болел. Он вызывал врача на дом, но порой терапевт или специалист приезжал только к концу дня, а тот мучился и терпел. Случалось и так, что больной просто не успевал подойти открыть дверь и доктор уезжал на другой адрес. Несколько раз, его таки увозили в стационар, там лечили-кормили, однако больному в таком возрасте нужен ещё и уход и, однажды, Сергей Павлович всерьёз заговорил о доме для престарелых.
На мой взгляд, это было правильное решение. Забрать его к себе я не мог. Постоянно быть с ним в квартире - тоже. Он в городе, я в деревне. Он на пенсии, я на работе. Родственникам на всё наплевать. Продолжаться так больше не могло.
Огромным плюсом являлось то, что в этом же городе находилось целых два дома–интерната для пожилых людей - государственный и частный. Не откладывая, уже на другой день, мы с Сергеем Павловичем посетили оба этих заведения, так сказать осуществили разведку. Всё узнали, всё увидели собственными глазами и даже пообщались с домочадцами. Нас всё устроило. Однако, шила в мешке не утаишь. Ведь, чтобы дать делу ход, требовался перечень документов, а у дедушки на руках не было даже паспорта.
- Да уж, - задумчиво произнёс он и тяжело вздохнул. - Ну что ж, придётся звонить родичам…
- Если хотите, поговорить с ними могу я. Даже лично могу с ними встретиться и рассказать всё, как есть…
- Да, ну… - перебил меня Сергей Павлович. - Чего там рассказывать? Я сам позвоню и скажу - так и так… Мол мне нужен уход, чтобы врачи были рядом, ну и так далее...
- Хорошо, - согласился я. – Сам так сам. Поговорите и сообщите мне результат.
Я думал, а ведь может быть так, что дети тоже рассматривали такой вариант, но не могли признаться отцу, терзаясь нравственностью и общественным мнением. А теперь, когда он первый предложит им избавиться от него, они с лёгкостью поддержат эту идею. Но я ошибся. Разговор действительно состоялся, но положительных результатов он не принёс.
Дети оказались не дураки. Они быстренько навели справки и выяснили, что в том случае если их родитель будет находиться в доме–интернате, то 70% его пенсии будет оставаться в учреждении, а на руки выдаваться лишь оставшиеся 30%. Такой поворот событий их не устраивал, и они наобещали доверчивому родителю трепетное внимание и заботу.
С того времени прошёл почти год, и в жизни Сергея Павловича действительно изменились две вещи. Во-первых – расширился список болезней в системах его ослабленного организма. А во-вторых – его близкие, разрешили нам поддерживать прежние отношения. Очевидно, им это было попросту выгодно. Между тем наступила осень и подкрадывалась очередная зима.
Сергей Павлович боялся зимы. Боялся заболеть болезнями этого времени года, но больше всего - боялся, что к нему не успеет «скорая». Он снова забил тревогу и однозначно решил отправиться в дом-интернат. Каким-то образом у него оказался паспорт, что-то ещё и мы, не теряя времени, отправились в соцзащиту.
Кто бы знал, но оказывается, чтобы человеку преклонного возраста попасть в интернат, необходимо пройти медкомиссию! Вот почему бы всё это не упростить? Как по мне – так одного письменного заявления вполне и достаточно. Ну, где взять больным, стареньким людям, молодое здоровье? Да они последние его крохи оставят в очередях больниц, пока пройдут этот ад. Разве можно, к примеру, на рынке, требовать от сушёных яблок стать сочными и краснобокими одновременно?
С чем-то подобным столкнулись и мы. Сергей Павлович начал сдавать анализы и выяснилось, что они плохие. Мы снова поехали в соцзащиту, поделились проблемой и попросили совет. Дай бог здоровья той женщине, которая нас вела! Вот есть же люди, которые истинно сидят на своём месте и добросовестно делают своё дело, гораздо больше своих обязанностей!
На удачу, она сделала кому-то звонок и на том конце провода ей ответили. Вкратце рассказав наш путь, она внимательно выслушала собеседника, положила трубку и обратилась к нам.
- Слушайте, вы даже не представляете, как вам повезло! – начала она, сияя от радости. – Значит, сейчас вы поедете в стационар, в такое-то отделение, к такому-то доктору. Он вас встретит, оформит и будет лечить. Под его наблюдением вы будете сдавать анализы и пройдёте узких специалистов. Прямо в стационаре! Когда всё пройдёте, жду вас снова, для дальнейшего оформления в интернат.
Это действительно было невероятное везение! - Такова воля бога! - подумал я. Значит, сам Он решил взять под своё крыло беззащитного старца. Мы поблагодарили женщину и мигом помчались к волшебнику-доктору.
Радоваться пришлось недолго. Через несколько дней в стационар заявился сын Сергея Павловича. Он поговорил с доктором, забрал отца и отвёз обратно в квартиру. Стало ясно, что достойно дожить одинокую старость Сергею Павловичу не дадут собственные дети.
Когда мы встретились, истощённый дедушка был в жуткой депрессии. Вдобавок к этому, у него начался энурез. В мокрых трусах он, шатаясь, бродил по комнатам, растаптывая лужи мочи. Окна были закрыты, и запах в квартире стоял чудовищный. Единственная связь его с внешним миром исходила из маленького радио на батарейках, которое без умолку бормотало о том, как хорошо и прекрасно живём мы в настоящее время.
Выйдя оттуда, я прямиком отправился к женщине из соцзащиты и рассказал ей эту историю. Она искренне чертыхнулась, но тут же предложила вариант, который мне очень понравился – прикрепить к Сергею Павловичу социального работника. Мы пробежались по списку услуг, посчитали месячную оплату и, получилось пять тысяч рублей. Это стирка, уборка, готовка, доставка продуктов и лекарств, что-то ещё из самого необходимого…
Я просто был в шоке! Неужели, эта мизерная цена вопроса была настолько огромной и неподъёмной для обеспеченных детей, что они готовы были живьём в гроб загнать родного отца! Да я сам готов был платить эти деньги, лишь бы видеть, чужого мне человека, в добром здравии! Ну, да бог им судья!
Я вернулся в квартиру. Воодушевление переполняло меня и действовать нужно было немедленно. Однако Сергей Павлович, уже ни во что не верил. Он соглашался, но в глазах его отсутствовало желание и огонь. Он наотрез отказывался от соцработника, заявив, что родичи пообещали ему уход.
Для меня, это был просто удар! Господи, за что таким людям такие мучения? Два года, эти самые родичи, издеваются над ним как хотят, а он им искренне верит! Искренне надеется на их помощь, заботу и уход! Видимо не зря говорят - «Надежда умирает последней!» и этот случай - яркое тому подтверждение.
Так прошёл ещё один год и, снова, наступила осень. В тот год, она радовала своим теплом и я, с удовольствием, копался в ограде, наводя порядок, к зиме, на своей усадьбе. Через два дня я улетал в другой город, и я торопился успеть, всё доделать. Между делом я звонил своему знакомому. Хотел навестить его перед отъездом, но Сергей Павлович не снимал трубку и, почему-то, не перезванивал.
- Странно, - подумал я. - Очень странно. Раньше такого никогда не случалось.
На другой день, я поехал к нему. Подъезжая к городу, зазвонил телефон и я увидел, что это звонит сам Сергей Павлович. - Слава богу, - подумал я, и моя тревога сменилась радостью.
- Ало, Сергей Павлович, здравствуйте! Ну, наконец-то! На ловца и зверь…
- Денис. Денис, подождите – перебил меня женский голос. - Это не Сергей Павлович, это его невестка. Я звоню вам с его телефона. Я вижу, много пропущенных с вашего номера и решила вам сообщить, что Сергей Павлович сейчас в стационаре. У него случился инсульт и "скорая" увезла его туда. Вы ведь общаетесь, я знаю, поэтому вы можете его навестить. Этаж такой-то, палата такая. Ничего не привозите ему, ну разве что гранатовый сок. Он не может жевать и, с трудом, проглатывает пищу. Его протезы мы оставили дома. Я кормлю его только перетёртой едой. Навещать его можно в любой день, в такие-то часы, вход свободный.
Я посмотрел на часы. Приближалось то самое время, когда можно было сделать визит. Купив сок, я поехал в стационар.
Войдя в палату, я увидел нечто, от чего мне стало не по себе. На специальной кровати для лежачих больных, лежала полуживая мумия, отдалённо напоминавшая Сергея Павловича. Никаких греческих черт лица, никакого телосложения и никакой энергии, нельзя было рассмотреть в этих костях, обтянутых человеческой кожей. Руки и ноги были привязаны к боковым ограждениям, а сама кровать, одиноко стояла в углу палаты, у настежь распахнутого окна. Он лежал, молча, с открытым ртом и смотрел прямо перед собой. Седые волосы были растрёпаны. На обеих руках стояли периферические катетеры.
Палата была просторной. Ещё две кровати были пусты, а на четвёртой, в противоположном углу, под капельницей лежал пациент. Выглядел он отлично, но с первого взгляда сразу же мне не понравился - здоровенный, толстяк, одетый в фирменный спортивный костюм. Закинув ногу на ногу, он качал ей из стороны в сторону, похлопывая свободной рукой голое пузо, вывалившееся из расстёгнутой олимпийки. Он сразу же перешёл на ты, и начал вести себя как типичный нахал.
- О! Здорова! Ты к этому… ? – спросил он ехидно и кивнул в сторону дальнего угла.
- Здравствуйте, я к Сергею Павловичу, - ответил я, проходя мимо.
- А ты ему кто? – снова спросил толстяк.
- Друг.
- Дру-у-г?! – удивлённо протянул тот. – Да, ладно! Он же древний, как динозавр.
Не обращая внимания на больного, я подошёл к Сергею Павловичу.
- Здравствуйте, Сергей Павлович, - тепло поприветствовал я товарища.
Реакции не последовало никакой. Неопределённость сложившейся ситуации застала меня врасплох и заставила на минутку замешкаться. Я даже не могу объяснить, что тогда испытал! Увидеть Сергея Павловича таким я, никак, не рассчитывал, тем более, что недавно, он выглядел совсем по-другому. Было ясно, что всё настолько печально, что дальше некуда.
- Да, он овощ! Живой труп! Ему пофиг, рядом ты или нет! Он не слышит тебя и не видит! - произнёс, вдруг, толстяк и его реплики, вернули меня в сознание.
Я принёс стул, уселся вплотную к кровати и взял в свои руки маленькую ладошку старца. Она была как ледышка. Я начал гладить её и, как ни в чём не бывало, стал беседовать с дедушкой один за двоих. Справляться о его делах, делиться своими, рассказывать весёлые случаи, вспоминая их из наших лет дружбы.
Мне показалось, что в какой-то момент, Сергей Павлович начал реагировать на меня и на то, что происходит вокруг. Иногда он водил глазами, двигал пальцами рук и еле заметно шевелил языком. Я стал наблюдать и заметил, что так и есть.
- Ещё раз говорю тебе - ему пофиг! Что с этой стеной разговаривать, что с ним – одинаково. Он не жилец уже! Даже врачи махнули на него рукой. Никому он не нужен! Скорей бы подох, что ли, а то воняет тут – не продохнуть, - бесцеремонно выразился жирдяй.
В этот момент, Сергей Павлович проявил максимум своей активности. Он как будто бы даже заёрзал, открыл сильней рот, стал хватать воздух и повернул глаза в мою сторону.
- Тихо! – крикнул я, машинально подняв вверх указательный палец и повернув ухо в сторону Сергея Павловича.
Мой крик испугал пациента под капельницей. Он вздрогнул и закричал в ответ.
- Ты что орёшь-то?...
- Тихо, я говорю! – ещё громче заорал я, перебивая.
- Он что-то хочет сказать!
В палате воцарилась звонкая тишина. Я пристально смотрел на Сергея Павловича, превратившись в одно большое внимание. Чтобы понять его, из меня непроизвольно посыпалась куча наводящих вопросов.
- Вам больно? Вам плохо? Что-то вас беспокоит? Позвать врача? Вам неудобно? Вы что-то хотите? В туалет? Лекарства? Воды? – перебирал я всё, что приходило мне в голову, одновременно пытаясь заметить и уловить какие-то знаки. И мне показалось, что после слова «воды» его неподвижный язык сделал маленькое движение вверх, очень похожее на слово «да»
- Воды? Вы хотите воды? Вы хотите пить? – наконец-то дошло до меня.
Сергей Павлович, медленно закрыл и открыл глаза и снова сделал это маленькое движение языком.
- Точно! Точно, он хочет пить! Слава богу! – радостно вскрикнул я.
- Есть тут кружка какая-то или стакан? Ну, быстро, быстро! – обратился я к толстому.
Тот, молча, лежал на кровати, застыв в позе внимательного наблюдателя.
- Вон его тумбочка, там и глянь …
Я выпустил из руки ладошку, которую до сих пор держал, подскочил к указанной тумбочке и открыл дверь. Там действительно стоял стакан, неначатая бутылка с водой, памперсы и бритвенный станок.
Налив полстакана я тут же вернулся к кровати Сергея Павловича, приподнял ему голову и потихоньку начал поить. Очень маленькими глоточками, он пил её с невероятной охотой.
- Ещё? – спросил я, когда стакан опустел. Он снова моргнул. Я налил полстакана ещё, но из него он отпил только пару глотков. После этого он облегчённо вздохнул, прикрыл вопрошающие глаза и так пролежал какое-то время. Потом он открыл их и взглядом нашёл меня.
- Что-то ещё? – спросил я тихонько. – Вы что-то хотите ещё? Что вы хотите? Пить? Кушать? Вам что-то нужно? Или вас что-нибудь беспокоит? – посыпались из меня всё те же вопросы, но Сергей Павлович не подавал мне никаких сигналов. Я поставил на подоконник стакан, сел на стул и взял в руки его ладонь. Она снова была как ледышка.
- Вам холодно? Вы замёрзли? – спросил я, трогая озябшую кисть.
Сергей Павлович сделал усилие и моргнул.
- Вы замёрзли! – додумался я. – Ну конечно, замёрзли! Вот я дурак! Это мне не холодно, я двигаюсь и только пришёл с улицы, а человек лежит на сквозняке под одной простынёй, бог знает сколько времени…
Я поднялся и наконец-то закрыл распахнутое окно.
- Эй, алё, а ну-ка открой обратно! Ты что? Сейчас тут такая вонь будет, не продохнешь! Я специально туда его откатил и окно открыл, чтобы проветрить. Он же зас*анец! Целыми днями, только и делает, что жрёт да с*ёт! – развозмущался притихший нахал.
Но, мне было на него наплевать. Открывать окно я даже не собирался. Я подошёл к незанятой кровати, взял с неё одеяло и аккуратно укрыл им замёрзшего друга.
- Его одеяло где? – подойдя к дядечке, спросил я.
- Я ж говорю тебе – он зас*анец! Он же навалит под себя, а потом своими ручонками туда лезет и всё выгребает. Сам весь измажется и вокруг всё измажет, вот его и связали... и, одеяло он вымазал.
Сергей Павлович снова заёрзал. Он широко открыл рот и, задыхаясь, еле выговорил – «Нет!» Потом ещё и ещё, но уже без голоса, а только маленьким движением языка.
- Да, вы можете замолчать!? – заорал я на хама. - Вы разве не видите? Он же слышит вас! Слышит, но не может ничего возразить! Имейте совесть, в конце-то концов!
Я вернулся к кровати, снял её с тормозов и покатил на своё место.
- Не слушайте вы его! – сказал я ласково, улыбнулся и подмигнул. – Всё хорошо. Вы, может, попьёте, а? Сок? Гранатовый?
Но он не подал ни единого знака. Медленно он закрыл глаза, расслабился и почти не дышал. Лишь маленькая венка, на его виске, пульсировала и указывала на то, что в этом теле ещё присутствует жизнь.
В палате наступил покой. Сергей Павлович спал, согревшись под одеялом. Я молчал, чтобы не разбудить его, а почему успокоился дядечка, мне не известно. Ничего не менялось и, спустя отведённое время, я засобирался уйти. Я взял стакан, взял гранатовый сок и поставил на тумбочку, рядом с бутылкой воды.
- Послушайте! – обратился я к больному под капельницей. – Если, вдруг, он захочет попить, пожалуйста, напоите его. Без разницы соком или водой, или попросите сестру, хорошо. И передайте, что завтра, я приду к нему снова.
- Ладно, я позову медсестру и передам, что придёшь.
- Спасибо огромное. А-а, скажите, кто-нибудь навещает его ещё? – неожиданно полюбопытствовал я.
- Никто. Баба какая-то приезжала, на другой день как он поступил, так это было… три дня назад.
- Невестка?
- Откуда мне знать! Ну, вроде родня. Привезла воду, памперсы, побрила и фить..
- Подождите, а кто его кормит? – спросил я в полном недоумении. - Он же жевать не умеет! Да, и пищу проглатывает с трудом!
- Нормально он всё глотает. Аппетит у него – будь здоров! Съедает всё, что приносят, а потом газы и с*ёт! Я же говорил…
- Кто приносит? Невестка? – запутался я.
- Причём тут невестка? – удивился толстяк, - медсестра из столовой.
- Из столовой? – удивился и я. - Там же каши! Перловка! А у него зубов нет!
- А на кой ему зубы? Он и так всё заглатывает, как пеликан. Аж за ложкой тянется, - ответил дядечка и явно повеселел.
Я замолк, переваривая услышанное. В голове была полная неразбериха. Что я увидел, что я услышал и что я узнал, никак не сходилось с тем, о чём мне рассказывала невестка, и я продолжил расспрашивать.
- А памперсы? Памперсы ему кто меняет?
- О-о, памперсы – это беда. Не так-то просто снять с него полные и надеть сухие. Он же криком кричит, надрывается! Пролежни на всю спину! Гниёт заживо! Ты в курсе? – спросил он и бросил укоризненный взгляд.
Ничего не сказав, я просто покачал головой из стороны в сторону, не понимая, как и когда всё это случилось. Сергей Павлович до больницы и Сергей Павлович в больнице – совершенно разные люди. Времени прошло всего ничего, а результат говорил об обратном.
- Хреновый ты друг, если не знаешь, что с твоим другом! – дал мне под дых толстяк, заметив мою неосведомлённость, и попал в самую точку.
Мне стало настолько стыдно за самого себя, что я готов был провалиться сквозь землю. Я действительно ничего не знал, из того, что, наверное, должен был знать первым и, по факту, совершенно не отличался от родичей Сергея Павловича. Публично, мы были заботливыми и хорошими, а, на деле, нам нужна была только выгода.
- Так, а как я узнаю, если он телефон не берёт – промямлил я, первое что пришло мне в голову. – А потом, невестка перезванивает и говорит, что он тут. Мол, «скорая» увезла. Инсульт…
- О-о, да ты, я смотрю, вообще не в теме, как он здесь очутился? – наконец догадался мой собеседник. – Инсульт, это только цветочки, а я ещё и про ягодки расскажу. Это я уже тут услышал, от разных людей. Почему я и говорю тебе, что он никому не нужен.
- Дед этот, жил один, взаперти. Шёл по квартире и у него случился инсульт. Он упал на пол, и так, неподвижно, пролежал, неведомо сколько. Потом, кто-то из родственников явился и вызвал «скорую». Врачи приехали, а у него уже вся спина и зад сгнили от пролежней, плюс обезвоживание жуткое. Четвёртый день тут. Вначале, приезжала какая-то барышня, один раз, и всё.
Мы оба молчали. У каждого было своё на уме, но мне кажется, мы думали об одном и том же.
- Спасибо, что рассказали мне это, - поблагодарил я дядечку. – Я понял. Завтра приду обязательно. Не забудьте про воду. Пожалуйста. Хорошего дня.
Выйдя из стационара, я принялся звонить Сергею Павловичу, вернее на его номер, в надежде поговорить с невесткой. Однако, телефон абонента был выключен или находился вне зоны сети. Других контактов у меня не было.
На другой день, я приехал, как и обещал. Войдя в палату, посмотрел, первым делом, на тумбочку. Со вчерашнего дня на ней ничего не изменилось. Нетронутыми были и сок, и вода, и тот же пустой стакан, стоял точно там же.
В палате вообще ничего не поменялось. Всё было так же и там же, как и вчера. Даже толстяк, в спортивном костюме, находился под капельницей, неизменно похлопывая своё пузо, и покачивая ногой.
- Здравствуйте, - поприветствовал я его. – Ну как он? – кивнул я в сторону Сергея Павловича и направился закрывать окно. – Кто-нибудь к нему приходил?
- Молчит. Всё время молчит. Никаких признаков жизни, – ответил мне дядечка. – Никого не было.
- Сергей Павлович, здравствуйте. Как вы? Узнаёте меня? Сейчас я укрою вас, и мы будем беседовать. Я никуда не спешу, так что будем болтать с вами про всё на свете, - улыбнувшись, обратился я к дедушке.
Однако, разговора у нас не получилось. За всё время, Сергей Павлович не выдал ни единого звука, ни единого знака, ни единой эмоции. Он, молча, лежал на кровати, широко открыв рот, и смотрел прямо перед собой. Лишь маленькая венка на седом виске указывала на то, что он ещё жив. Монотонный пульс едва ощущался, но не сдавался, и из последних сил старался не замереть. Что он чувствовал, о чём думал и где он вообще сейчас был – одному только богу известно. Посмотрев на тумбочку, я невольно подумал.
- Вот так, живёт человек, живёт…, растит детей, внуков…, а подать воды перед смертью некому. В лучшем случае это сделает кто-то чужой. Да, кто вообще знает, что хочется человеку в такие минуты? Стакан воды? Откуда это пошло? Вот он, наглядный пример! Чего ему хочется? Пить? О чём он думает, если он думает вообще? О боге? О маме? О прожитой жизни или предстоящей зиме? А, может, он до сих пор ещё верит...!?
Бережно, я погладил руку Сергея Павловича, которую держал в своей и, не стесняясь, заплакал. Именно так, с прикосновения рук, когда-то началась наша дружба и, именно так, мы расставались сейчас навсегда. Утром, я должен был лететь в другой город. Попрощавшись, я уехал домой.
Самолёт приземлился по расписанию. Мы добрались до места, устроились и решили посмотреть город. Сели в автобус и поехали к одной из главных его достопримечательностей и, вот там, у меня зазвонил телефон. Это был Сергей Павлович. Я напрягся и снял трубку.
- Слушаю…
- Денис, здравствуйте. Это опять я - невестка Сергея Павловича, - волнуясь, произнёс женский голос.
- Да, да. Я понял, - быстро ответил я.
- Денис, я хочу сообщить вам, что этой ночью Сергей Павлович умер. Вы же знаете, он сильно болел, особенно в последнее время и вот, наконец-то, отмучился! Мы уже занимаемся организацией погребения. Похороны послезавтра в такое-то время.
- Жалко, - сказал я, не ожидая услышать другого. - Мои соболезнования вашей семье и Царство небесное Сергею Павловичу. Я нахожусь сейчас далеко и не смогу быть в назначенный день, но…
- Как хотите! Моё дело вам сообщить, а быть или не быть решайте сами, - перебивая меня оттараторила невестка, и в телефонной трубке послышались короткие гудки.
Вот, так ушёл человек. Человек-легенда! Человек труда, слова и чести! Человек удивительного поколения! Поколения тружеников и созидателей, поколения духовно богатых людей! Именно их подвиги и заслуги сделали нашу державу Великой! Вот о ком нужно помнить и благодарить! И не они бессовестные «зас*анцы» а…
Родичи разорвали наследство и рассорились в прах. Они так были рады, что Сергей Павлович, ничего не отписал мне. Глупые, он оставил мне нечто бесценное - светлую память и житейский совет. Каждый раз, независимо от того, встречались мы лично или разговаривали по телефону, он повторял мне одно и тоже:
- Денис, ты хороший парень. Держись производства. Береги жену! Любыми способами береги жену, потому что в старости никому мы не нужные, кроме них!