История геолога, посвятившего жизнь попыткам расшифровать самые разрушительные тайны планеты
Если вы хоть раз засиживались ночью в интернете, читая всё подряд о землетрясениях, вы почти наверняка натыкались на имя Джим Беркленд. Это был настоящий одиночка и бунтарь, который десятилетиями утверждал, что может предсказывать непредсказуемое.
Сейсмологи его терпеть не могли. Прямо всерьёз не могли.
Новостные каналы его обожали.
«История в деталях» — телеграм канал для тех, кто любит видеть прошлое без прикрас, через неожиданные факты и забытые мелочи. Погружайтесь в историю так, как будто вы там были. Подписывайтесь!
А вот люди не могли решить, кто он такой на самом деле: пророк, гений или тот самый дядюшка, который на каждом семейном празднике ловит вас на кухне и начинает объяснять лунную гравитацию с помощью чайной ложки.
Но знаете что? Когда Беркленд делал прогноз, люди его слушали.
И иногда земля действительно начинала дрожать.
Важно понимать: Беркленд был не каким-то маргинальным мистиком в мантии «интуиция + кошачья шерсть». У него было нормальное образование геолога, диплом Калифорнийского университета в Беркли. Годы он работал в Геологической службе США (USGS). Более двадцати лет — геологом в округе Санта-Клара.
Где-то в конце 1970-х он начал замечать закономерности — планетарные, поведенческие, животные. Он считал, что землетрясения вовсе не случайны — их можно рассчитать по времени, как капризный, но очень точный природный будильник.
Как только журналисты услышали, что есть геолог, который «предсказывает землетрясения», они сделали ровно то, чего вы ожидаете: нашли его, сунули ему в лицо микрофон и попросили испортить всем день.
Луна виновата
Главная идея Беркленда была простой: в землетрясениях в основном виновата Луна.
Точнее, Луна может запускать землетрясения.
Не создавать их с нуля — а как бы нажимать на выключатель там, где тектоническое напряжение уже накопилось. Он считал, что землетрясения с большей вероятностью происходят во время новолуний, полнолуний, в периоды лунного перигея (когда Луна ближе всего к Земле), а также при особых конфигурациях выстраивания Солнца, Луны и Земли — так называемых сизигиях.
Я понимаю, слово «сизигия» звучит как что-то, что я выдумала ради победы в «Скрэббле», но это реально астрономический термин. Нет, до сегодняшнего дня я тоже об этом не знала. И вы это знаете.
Так вот, Беркленд называл эти периоды «сейсмическими окнами» — восемь дней подряд дважды в месяц, когда вероятность землетрясения, по его мнению, резко повышалась.
Для большинства учёных это звучало как астрология, только с более умным словарём. Для самого Беркленда это было почти как священное писание.
И вот на этом моменте сейсмологи начали тихо закрывать двери своих кабинетов.
Как он пытался ловить сигналы землетрясений
Беркленд считал, что о приближении землетрясения могут предупреждать следующие признаки:
- всплеск объявлений о пропаже домашних животных (он шутливо называл это «Gone Gatos» — игра слов про исчезнувших кошек);
- странное поведение кошек и собак;
- изменения в активности гейзеров (слишком частые или, наоборот, слишком редкие выбросы);
- погодные аномалии;
- необычные физические ощущения у людей — звон в ушах, головные боли и т. п.;
- собственные «внутренние ощущения».
Иначе говоря, землетрясения, по его мнению, можно предсказывать, если совместить астрономию, геологию, поведение животных, «сплетни гейзеров» и чуть-чуть человеческой “экстрасенсорики”.
Это… довольно много.
Прогноз, который сделал его знаменитым
Были и такие предсказания, которые прославили (или опозорили — смотря кто судит) Беркленда на всю страну.
13 октября 1989 года он официально заявил, что ожидает:
- землетрясение магнитудой от 3,5 до 6,0,
- где-то в районе залива Сан-Франциско,
- в промежутке с 14 по 21 октября.
Через четыре дня — бах! — произошло землетрясение Лома-Приета магнитудой 6,9.
После этого люди не просто стали его слушать. Они начали паниковать.
По словам самого Беркленда, после этого прогноза к нему явились представители властей и попросили больше не делать публичных предсказаний. В октябре 1989-го его также отстранили от должности геолога в округе Санта-Клара на два месяца.
Кто-то считал его гением и благодарил.
Кто-то говорил, что это просто удачное совпадение.
Беркленд утверждал, что предсказал и другие события: землетрясение в Эврике в 1980 году, землетрясение у озера Койот (1979), в Морган-Хилле (1984). Он также говорил, что предсказывал землетрясения в Холлистере, Ливерморе и Ист-Гилрое, хотя публичной проверяемой записи этих конкретных прогнозов не сохранилось.
Это не обязательно значит, что он всё выдумал; просто нет систематического архива, где для каждого «сейсмического окна» Беркленда была бы независимая фиксация: вот дата прогноза, вот последовавшее событие. Без этого невозможно отличить выборочные воспоминания от подгонки задним числом.
Там, где он ошибался
Были и провалы, причём громкие.
После его успеха в 1989-м каждый крупный телеканал звал его в эфир, как только Луна оказывалась «слишком близко» или где-то слишком подозрительно лаяла собака.
В марте 2011 года он вышел в эфир Fox News и предсказал мощное землетрясение в Калифорнии в период с 19 по 26 марта.
Ничего не произошло. Ну, если не считать тысячи людей, которые из страха лишний раз боялись принять душ во время полнолуния.
Критики Беркленда не стеснялись в выражениях. Они указывали, что его «окна» занимают столько дней в каждом месяце, что статистически он был почти обречён время от времени «попадать» в землетрясения случайно. Его методы не проходили полноценное рецензирование, а поведение животных — крайне ненадёжный индикатор.
Имеющиеся исследования не выявили глобальной связи между фазами Луны и временем возникновения землетрясений. Кроме того, говорили они, человеческая интуиция — это просто человеческая интуиция. И если бы землетрясения действительно можно было предсказывать по Луне и объявлениям о пропаже котов, сейсмологам давным-давно пришлось бы искать другую работу.
Почему его всё равно слушали
Да, Беркленд иногда ошибался. И довольно сильно. Но сейсмология сама по себе далека от точной науки, и люди всё равно его любили. Он говорил о том, во что многим очень хочется верить: что Вселенная посылает предупреждения перед катастрофой — нужно лишь знать, где их искать.
Он предлагал иллюзию контроля — систему, которая казалась интуитивно понятной.
Он делал это в форме истории, более кинематографичной, чем идея о том, что тектонические плиты двигаются хаотично и безжалостно.
Он был одиночкой, шёл против системы — и за это его обожали.
Особенно те, кто думал: а вдруг именно он спасёт им жизнь?
Он поднял важный вопрос: дают ли землетрясения какие-то предвестники? — вопрос, которым учёные занимаются до сих пор.
Его прогнозы были не столько попыткой «опровергнуть науку», сколько попыткой доказать, что кто-то вообще внимательно смотрит на картину целиком. Улавливал ли он что-то реальное или всего лишь эхо случайных совпадений — неизвестно. Но факт остаётся фактом: люди до сих пор о нём помнят.
И, возможно, это говорит больше не о землетрясениях, а о нас самих — о том, насколько сильно мы жаждем предупреждений, прежде чем мир снова начнёт дрожать под ногами.