Многие, наверное, помнят очень популярную в 1990-х годах серию книг писателей Анн и Серж Голон о путешествиях и приключениях французской авантюристки Анжелики. Главная героиня этих романов, вдохновляемая любовью к своему мужу, оказывается в центре любовных и политических интриг при дворе короля-солнце Людовика XIV, спасается от кровожадных магрибских пиратов, попадает в гарем к турецкому султану, пересекает Сахару, совершает путешествие во французскую Канаду, становится свидетельницей войн колонистов с краснокожими и колдовских процессов в Новой Англии. Ну, а более старшее поколение, конечно же, вспомнит снятый по этим книгам, нашумевший в 60-х годах прошлого века киносериал с очаровательной Мишель Мерсье в роли «маркизы ангелов».
Анжелика – персонаж вымышленный, и на самом деле такой девушки не существовало. Но у неё были реальные прототипы, одним из которых можно считать уроженку Беларуси, родом из Новогрудка, Саломею Русецкую (1718–?), в замужестве сперва Гальпирову, затем – Пильштынову. Она много путешествовала, её жизнь, как и у Анжелики, была яркой и бурной, а мужественное сердце и определённое везение позволили избежать многих опасностей.
Но, конечно же, образ Саломеи Русецкой примечателен не только её авантюрными приключениями. Она – первая женщина-врач в Восточной Европе и приобрела широкую известность именно благодаря своей великолепной медицинской практике.
Предлагаем читателям мысленно перенестись в Европу начала XVIII столетия и вместе с одной из женщин той далёкой эпохи пережить массу удивительных приключений.
Стамбул. Людская зависть
В начале 30-х годов XVIII столетия в столице Блистательной Порты – Стамбуле – появилась некая опытная и знающая лекарка. Будучи сама католического вероисповедания, она врачевала всех: и правоверных, и христиан, и богатых, и бедных, и мужчин, и женщин. Главным образом она лечила болезни глаз, но бралась и за другие: почек и печени, гнойные, паралич ног и рук и многое иное. Её не страшили самые запущенные случаи, и она смело занималась больными, казавшимися неизлечимыми, страдавшими своими недугами на протяжении многих лет.
Самым удивительным казалось даже не то, что врачебным делом, считавшимся традиционно мужским, занималась женщина, а то, что она была ещё очень молода, лет пятнадцати – семнадцати, правда уже замужем. Поначалу главный лекарь султана, узнав об этом беспрецедентном случае, строго-настрого запретил ей заниматься медициной, позволив лечить лишь христиан и то только исключительно глазные недуги. Однако после того, как она исцелила от мочекаменной болезни зятя чауш-паши и слепоту у жены уважаемого геким-паши, которая не видела последних семь лет, он переменил своё решение и разрешил врачевать всех обращающихся за помощью.
Женщину звали Саломея, родом она была из Литвы, сама себя называла полькой. Она невысокого роста, мила и привлекательна, каштановые волосы аккуратно заплетены и уложены. В то же время во внешности у женщины имелся один серьёзный изъян: с рождения одна нога оставалась короче другой, поэтому Саломея, чтобы не хромать, носила обувь с каблуками разной высоты.
Её мужем был немец Яков Гальпир, опытный врач, несколько лет назад отпраздновавший свадьбу в Новогрудке и приехавший с молодой женой в Стамбул, где и занялся с успехом медицинской практикой. Он и ещё один турок из Вавилона и научили любознательную Русецкую-Гальпирову, живо интересовавшуюся медициной, врачебному делу. Поэтому, когда её спрашивали: «Где ж ты так лечить научилась?», – она неизменно отвечала: «Лечу с Божьей помощью, но только за то берусь, что умею».
С течением времени слух об опытной женщине-враче распространился по Константинополю, её известность и популярность росли, клиентура расширялась. И, как это почти всегда бывает, успех молодой литвинки, вызывая искреннюю благодарность у тех, кого она излечила от тяжёлых и, казалось бы, безнадёжных болезней, в то же время рождал зависть и злобу у тех врачей, которые сами себя считали опытными, но не всегда смогли справиться с лечением своих пациентов. Конкуренция среди медиков в Стамбуле в то время была очень острой, поэтому, когда в один, далеко не прекрасный день в начале 1735 года семнадцатилетняя Саломея сама заболела странной болезнью и, чувствуя себя всё хуже, слегла, по городу поползли слухи, что её отравили, и она стала жертвой мести других лекарей. Среди злобных завистников называли врачей-евреев, в первую очередь известного в Стамбуле Самсона. Сама же Гальпирова свою необычную болезнь ни в коей мере не связывала с людьми, считая её божьей карой за свои грехи юности (какие – навсегда останется тайной).
Странность болезни заключалась в следующем. Мозг Саломеи находился в возбуждённом, лихорадочном состоянии и был наполнен искажёнными образами и видениями. Ей казалось, что она – маленькая девочка, совсем младенец. Она требовала, чтобы её уложили в кровать и качали, как в колыбели. Всё тело у неё нестерпимо болело. Собственные руки и ноги представлялись чужими и огромными, она их ужасно боялась и успокаивалась только тогда, когда их не видела, укрывшись по шею одеялом. Глядя в окно, она видела там страшное лицо какого-то старого человека, всё заросшее волосами, толщиной с верёвку. Мужа Якова Саломея совсем не узнавала, и ни его, ни врачей к себе не подпускала, крича диким голосом. Ей мерещилось, что люди, входящие в её комнату, непременно хотят её смерти и сжимают в руках кинжалы и палаши.
Дошло до того, что, мучимая постоянным страхом за свою жизнь, молодая женщина боялась уснуть и держала под рукой заряженные пистолеты. Саломея почти перестала принимать пищу, чтобы поддерживать себя пила много кофе и сильно похудела. У неё наступило истощение организма, а от долгого лежания в кровати появились пролежни. И вот в таком состоянии, постепенно угасая, она находилась девять месяцев. Хорошо ещё, что молодая женщина доверилась одному из слуг, разрешила ему неотлучно находиться возле своей кровати и под его охраной отваживалась ненадолго сомкнуть веки.
Однажды этот слуга ввёл к ней в комнату незнакомого, богато одетого мужчину. Как ни странно, на этот раз больная не почувствовала страха.
– Жаль мне тебя и твоей цветущей молодости, – сказал незнакомец. – В Стамбул ты приехала здоровая, и, вот, теперь из-за людской зависти должна вскоре умереть.
– Не думаю, что моя болезнь от человека, – слабо ответила Саломея. – Я не с кем не ссорюсь, ни на кого не держу зла, и завидовать мне некому. А вы кто?
– Это совсем не важно. Достаточно будет сказать, что я торговец, веду свои дела в Египте, и некоторые из них, на твоё счастье, в данный момент привели меня в Стамбул.
– Почему на моё счастье?
– А потому что, можешь мне не верить, но то, что я сказал про твою болезнь – истинная правда, и притом я знаю, как тебе помочь.
Саломея с недоверием посмотрела на египетского купца. Она по-прежнему не испытывала страха.
– Видишь ли, я немного разбираюсь в астрологии. С помощью Аллаха я не только успешно веду свои дела, но и изучил некоторые тайные знания, помогающие в торговле и жизни. И ещё раз говорю тебе: из-за человеческой зависти и злобы ты вскоре умрёшь. А чтобы ты мне поверила, спрошу, не поражена ли ты с детства хромотой и не носишь ли туфли на различных по высоте каблуках? И не пропадал ли у тебя незадолго до болезни один из твоих башмачков?
Саломея была удивлена.
– Да, действительно, с детства я хромаю. И хорошо помню, что не могла найти одного из своих башмачков. Я потеряла его как раз перед болезнью.
– Знаю, где он. Его украли и с заклятием закопали в землю. Пока он гниёт, ты будешь болеть, а как сгниёт полностью, – умрёшь. Но не печалься, я верну его тебе. Только для этого мне нужна твоя рубашка.
И Саломея не успела ответить, как египтянин и слуга схватили её, видимо предварительно договорившись о своих действиях, сняли с неё рубашку и вновь уложили на кровать, деликатно укрыв одеялом. После этого незнакомец окурил больную каким-то ароматным дымом, – ей показалось, что по всему телу у неё с шумом и грохотом рассыпался горох. Саломея почувствовала лёгкость, панический страх отступил, холодный пот на лбу высох. И когда в комнату вошёл муж, она впервые за долгие месяцы ему улыбнулась.
На следующий день египтянин вновь прибыл к Саломее, держа в руках её потерянный башмачок. Где он его нашёл, чернокнижник не пожелал рассказывать. Ещё он дал молодой женщине глиняную мисочку, внутри расписанную непонятным текстом турецкими буквами.
– Всё, что будешь пить, пей только из этой мисочки. И тогда с каждым днём тебе станет легче.
Как египтянин сказал, так всё и вышло. Таинственная надпись на миске постепенно смывалась, и через несколько дней все буквы полностью исчезли. Саломея при этом быстро поправлялась. Астролог ежедневно навещал её, справляясь о здоровье. При этом он неизменно заглядывал в подаренную посуду, удовлетворённо кивал головой и благодарил Аллаха. В тот день, когда не осталось ни одной буквы, он приказал своему человеку в сопровождении верного слуги Саломеи отправиться к лекарю Самсону и справиться о его здоровье. Каково же было изумление посланных, когда домашние этого врача сообщили им, что тот несколько дней тому назад внезапно заболел, с каждым днём чувствовал себя всё хуже и хуже и, вот, сегодня утром умер. Когда слуги рассказали об услышанном египетскому купцу, Саломее и её мужу, стало очевидным, что начало болезни и смерть Самсона совпали по времени с лечением и выздоровлением молодой лекарки. Это известие повергло её в ужас.
Египтянин наотрез отказался от какого бы то ни было вознаграждения. На прощание он сказал Саломее:
– Что я ни делал, всё по воле Аллаха, всемогущего и милосердного. А тебе советую, как окончательно поправишься, уезжай из Стамбула. Родственники и друзья Самсона постараются тебе отомстить.
Болгария. Разбойники
Саломея последовала совету магрибского чернокнижника и, не смотря на возражения мужа, покинула Стамбул. Якову Гальпиру очень нравился Константинополь, где у него была хорошая медицинская практика; в городе его уважали, к тому же по вероисповеданию он был лютеранин и смотрел на вещи прагматически, в колдовство не верил, поэтому мнения жены о насланной на неё Самсоном порче не поддерживал и уезжать из города не собирался. В итоге супруги разругались, и Саломея с двухлетней дочерью на руках в сопровождении старого слуги-татарина отправилась на Родину, а Яков остался в Стамбуле.
Путь молодой женщины пролегал через Пловдив (Филиппополь) и Балканы на Софию. В горах ехать можно было лишь верхом, поэтому Саломея переоделась в мужскую турецкую одежду, удобную для таких путешествий, и присоединилась к каравану в 20 всадников, направлявшемуся в главный город Болгарии.
В то время в горах было неспокойно. Многочисленные разбойничьи шайки, гнездясь в глухих лесных чащобах Старой Планины, нападали на проезжих, убивали и грабили путников. Самым известным из главарей разбойников был турок Сары Гусейн-ага. И надо же было такому случиться, что на караван, с которым путешествовала Саломея Русецкая, напали именно его люди. Но, когда широкоплечий, крепкого сложения чернобородый разбойник приставил к груди переодетой Саломеи пистолет, его рука внезапно дрогнула.
– Кланяюсь тебе, госпожа лекарка. Куда едешь с маленькой доченькой и имуществом? – спросил он, пристально вглядываясь в путешественницу.
– Вы ошибаетесь. Я не лекарка, а мужчина, и еду по делам моего господина, – отвечала Саломея.
Разбойник в ответ рассмеялся:
– Кто ж в Турции не знает знаменитую лекарку Саломею? Я, Сары Гусейн-ага, тоже хорошо тебя знаю. Очень прошу, будь гостей в моём доме, хочу познакомить тебя с женой, сыновьями и дочерьми, да со своими добрыми приятелями.
На просьбу такого рода ответить отказом было невозможно, и Русецкая с дочерью и тремя людьми, которых она сама выбрала, в сопровождении отряда болгарских разбойников во главе с самим Сары Гусейном-агой направилась в городок Карлов, где был дом прославленного разбойника. Остальные её спутники были отпущены, но, как потом стало известно, стали жертвой нападения другой шайки бандитов и так и не добрались до Софии. Так что в итоге вышло, что Сары Гусейн-ага спас Саломее жизнь.
В Карлове она оставалась целых два месяца. Всё это время ни в чём не нуждалась, жила в отдельном домике, каждый день ходила в баню, сытно ела и пила вкусные напитки. Гусейн-ага и его домашние оказывали Саломее самое большое уважение, а она, в свою очередь, поставила на ноги свата предводителя разбойников, который до этого шесть лет не мог ходить, и вылечила его от болезни глаз.
Через два месяца знаменитый турок, богато наградив Саломею, с большими почестями и под надёжной охраной направил её в Софию.
Русе. Шпионка
В Софии Русецкую приняли с уважением и почётом, – слава о знаменитой женщине-враче уже докатилась и до столицы Болгарии. Местный паша предложил ей за хорошие деньги стать лечащим врачом в его гареме, и Саломея согласилась.
Здесь же, в Софии, состоялась и её неожиданная встреча с мужем. Дело в том, что Яков Гальпир после отъезда жены очень сильно разболелся и уехал в Боснию на минеральные воды. У него жутко крутило суставы рук и ног, и, не сумев поправить здоровье в Боснии, по совету врачей он приехал в Софию, также славившуюся своими лечебными источниками. Здесь он прослышал об известной враче-христианке Саломее, узнал в ней свою супругу, приехал в дом жены и кинулся ей в ноги в последней надежде, что она его излечит. Состояние его здоровья и внешний вид были так ужасны, что в первую минуту та даже не поняла, кто перед ней. Затем, помирившись и обняв друг друга, супруги долго плакали, а потом Саломея взялась за здоровье мужа.
Ей действительно удалось помочь Гальпиру до такой степени, что тот почувствовал себя вполне в состоянии вернуться к своей медицинской практике в Стамбуле и через некоторое время решил вернуться в столицу Османской империи. На обратной дороге он заразился какой-то инфекцией и умер.
В это время Турция вела войну с Австрией. Цесарская армия вторглась в Сербию и заняла большой город Ниш. В поддержку австрийцам и венграм подняли восстание болгары и сербы. Но генерал Зекендорф, командующий австрийским гарнизоном в освобождённом Нише, внезапно струсил перед подходящими турецкими войсками и увёл свою армию за Дунай, бросив повстанцев на произвол янычарам. Те устроили страшную резню христианам.
Видя многочисленные казни, Саломея Русецкая очень переживала. Ей тяжело было дольше оставаться в Софии у турецкого паши, и с его разрешения она покинула город, чтобы вернуться в Литву. Она добралась до Видина на Дунае, где занялась выкупом австрийских военнопленных.
Здесь же, в Видине, Русецкая вылечила двадцатидевятилетнего трансильванского князя Юзефа Ракоци, который влюбился в молодую лекарку и попытался сделать её своею наложницей. Саломея решительно ему отказала. Тогда князь стал просить через пашу Видина её руки. Турки видели в Ракоци возможного претендента на венгерский и трансильванский троны и обеспечили ему богатую, роскошную жизнь в городе, рассчитывая со временем использовать его в своих политических целях. Поэтому, стремясь ублажить все желания князя, они активно стали помогать ему в сватовстве к Русецкой.
Но Саломее совсем не нравился заносчивый и нахальный мадьяр. Чтобы избежать его навязчивых ухаживаний, она тайком уплыла из Видина в Русе, или, как его называли тогда, Рущук.
Узнав о бегстве Русецкой, которую в мечтах он уже видел своей, Юзеф Ракоци сильно разозлился. Не придумав ничего иного, он бросился к паше Видина и объявил ему, что сбежавшая Саломея – австрийская шпионка. Тот поспешил уведомить об этом администрацию Русе, и, как только она сошла на берег, на неё сразу набросились турецкие полицейские.
– Как же так получается, госпожа лекарка, что ты в нашей стране живёшь, тебя здесь все уважают, ни от кого ты слова плохого ни разу не слышала, а на самом деле ты наш враг, шпионка, и из-за тебя столько крови пролито? – упрекали они Русецкую.
Никакие объяснения, уговоры и слёзы не помогли. Саломею разлучили с дочкой и слугами, и поместили под сильную стражу.
В те времена в Турции действовало такое правило, что арестованного казнили без суда и следствия на следующий же день после ареста. И не миновать бы таковой участи и Саломее, если бы не одно происшествие, которое она позже объясняла Божественным вмешательством.
Случилось так, что в то время в Русе находился казначей султана. И вот, в ту самую ночь, когда по ложному обвинению в шпионаже арестовали героиню нашего рассказа, сильно заболел его двадцатидвухлетний сын. У него распухла и стала очень болеть голова, вывалился язык, внезапно он потерял зрение, обоняние и слух. К молодому человеку вызвали врачей, и один из них сказал казначею, что в Русе под арестом находится известная лекарка-шпионка Саломея Русецкая, которая может помочь его сыну. Тот поторопился приказать доставить её к больному, но, когда Саломея увидела своего нового пациента, то страшно перепугалась, потому что никогда не видела ничего подобного. «Если я соглашусь его лечить, а он возьмёт да умрёт, весь гнев отца падёт на мою несчастную голову. Если же откажусь, – снова тюрьма и неминуемая казнь», – думала она.
– Как же мне лечить, если у меня всё отобрали: и лекарства, и книги, и инструменты? – спросила она у казначея.
Богатый и знатный турок связался с судьёй и добился, чтобы литвинке всё немедленно вернули, а заодно позволили ей встретиться со своей дочкой и слугами. Заливаясь слезами, Саломея обняла маленькую Констанцию, с которой уже не надеялась больше увидеться.
Одновременно казначей отправил двух своих людей к видинскому паше с сообщением, что Саломея вовсе не немецкая шпионка и ни в чём не виновата. Тогда же проснулась совесть и у князя Ракоци, и он заявил, что ошибся, обвинив Русецкую. Так она была полностью оправдана.
А тем временем Саломея занялась лечением больного сына казначея. Через три дня он пришёл в сознание и стал видеть. Полное выздоровление же наступило за полтора месяца. Излечение этого тяжелобольного юноши в очередной раз прославило Русецкую. Султанский казначей не находил слов, как благодарить её за спасение любимого сына, богато одарил молодую женщину, предоставил ей для жилья красивый дом с видом на Дунай и всем рассказывал, какая она замечательная врач.
Санкт-Петербург. Встреча с императрицей
Помимо войны с Австрией, Турция в то время ещё воевала с Россией. Многие знакомые Русецкой, её бывшие пациенты и их родственники, которые после излечения в знак благодарности хорошо относились к женщине-врачу, оказались в действующей армии. Турция терпела одно поражение за другим, и в Русе ходили разные слухи о судьбах этих людей. Поговаривали, что многие из отправившихся на войну попали в плен, их родственники сильно переживали за своих близких и делились своими тревогами с Саломеей. Та, будучи от природы добрым человеком, разделяла эти опасения и однажды так сказала жёнам своих приятелей:
– Дорогие мои, когда я приехала в ваш город и оказалась в беде из-за клеветы, вы мне поверили и помогли спастись, взяли под свою опеку, и мне у вас хорошо жилось. Мой любимый пациент, сын казначея султана, который имел опухоль головы, и которого я с Божьей помощью вылечила, погиб на войне, а его отец чуть не умер от тоски и печали. И вот, я хочу, как могу, отблагодарить вас за ваше гостеприимство и доброту, и решила ехать в Россию к императрице Анне Иоанновне, просить её быть милостивой к военнопленным. Бог даст, кого-нибудь из ваших родственников удастся спасти и вернуть домой.
Приняв такое решение, Саломея отправилась через Речь Посполитую в Россию. В пути её сопровождал один австрийский офицер – хорунжий Юзеф де Пильштын из числа ранее выкупленных ею военнопленных и до сих пор ещё не внёсший необходимой суммы денег за своё освобождение из турецкого плена. По дороге он сделал Русецкой предложение выйти за него замуж, и та согласилась. Пильштын был недурён собой, умён, образован и общителен, умел быть галантным кавалером. На лоне прекрасной украинской природы, среди мазанок и полей подсолнечника, под прозрачно-голубым небом сыграли свадьбу, и Русецкая-Гальпирова стала Пильштыновой.
Недалеко от Дубно молодым повстречался несвижский князь Михаил Радзивилл Рыбонька, предложивший Пильштыну службу в своём магнатском войске, а Саломее – работу врачом в замке. Они согласились и вместе с Радзивиллом прибыли в Несвиж. Здесь супруги расстались: Юзеф, полностью экипированный на деньги жены, остался в княжеском войске, а Саломея, помня о своём обещании турецким друзьям, продолжила путь в Россию. Её юная дочь от первого брака Констанция поступила на учёбу в монастырь бенедектинок и осталась в Несвиже вместе с отчимом.
Через Прибалтику Саломея в сопровождении двух слуг прибыла в Санкт-Петербург. Здесь она остановилась в доме бригадира С. Ю. Караулова, к которому ей дала рекомендательное письмо его сестра, жена губернатора Нарвы (Саломея лечила её во время посещения этого города). По его протекции её зачислили в качестве домашнего врача в штат известной в светском обществе княгини Черкасской. А когда Русецкая вылечила, казалось бы, безнадёжную катаракту у одной из прачек царевны Елизаветы Петровны, о ней заговорили при императорском дворе, ею заинтересовалась императрица и пожелала видеть знаменитую лекарку.
На приёме, отвечая на расспросы Анны Иоанновны, Саломея сказала, что она – полька с Литвы, долгое время жила в Турции, лечила жён и дочерей султана, других знатных людей и, вот, узнав, что в России правит дама, захотела увидеть это своими глазами.
– Неужели ты отправилась в такую дальнюю дорогу, да притом за свой счёт, лишь для того только, чтоб меня увидеть? – спросила удивлённая императрица.
– Да хотя б в несколько раз дальше пришлось ехать и ещё больше денег потратить – ничего не жалко, ничто меня не страшит, и другого счастья не хочу знать, чтоб только Господь позволил наисветлейшую государыню всероссийскую увидеть.
– Если так, то я согласна принять тебя к своему двору.
Так Саломея осталась при российской императрице врачом-окулистом. Однако она лечила не только болезни глаз; как мы видели ранее, круг её медицинской практики был гораздо шире.
По прошествии некоторого времени, пользуясь личным расположением императрицы, Саламонида Ефимовна (так её называла Анна Иоанновна) добилась освобождения четырёх знатных турецких военнопленных и вместе с ними уехала с её разрешения из России.
Эстония. Придорожный сервис
Обратный путь Русецкой в Несвиж проходил через Нарву и Ревель (Таллин), где она, согласно ордонансу русской императрицы, получила от комендантов этих крепостей турецких военнопленных для их доставки на родину. Ей выделили также семерых солдат конвоя, чтобы сопровождать до литовской границы.
Отъехав от Ревеля чуть более десяти миль, Саломея остановилась на ночлег в придорожной корчме. Хозяин заведения гостеприимно принял подорожников, предложив им лучшие комнаты, но, когда постояльцы собрались в обеденном зале на ужин, то застали там шумную кампанию пьяных людей, громко разговаривавших и ругавшихся друг с другом. Это были эстонцы, ни слова не понимавшие ни по-русски, ни по-польски, и утихомирить их оказалось невозможно. Их неприятное общество совсем не понравилось Русецкой и её спутникам, поэтому они, недолго думая, выставили их вон из таверны. Только один человек, мертвецки пьяный, остался спать за печкой.
После ужина Саломея, её двое слуг, турки и солдаты конвоя устроились на ночлег. Но едва молодая женщина укрылась одеялом и затушила свечу, в дверь тихо постучали.
Вошла, стараясь не шуметь, пожилая женщина, которая помогала хозяину корчмы. Она присела на стул, стоявший возле кровати Русецкой, низко наклонилась к путешественнице и зашептала по-польски в самое ухо:
– Пани моя, жаль мне тебя, что ты такая молодая тут, в корчме, умереть должна. И не помогут тебе ни твой ордонанс, ни турки, ни конвой. Хозяин этой гостиницы и жители ближайшей деревни в сговоре, убивают и грабят всех постояльцев, и вам уготована такая же участь. Знай же, что тот пьяный человек за печкой только притворяется, выжидает час, когда вы все уснёте, а затем подаст сигнал лихим людям из деревни, они придут и всех вас перережут.
Эта женщина оказалась родом из Вильно, услышала, как Саломея говорила со своими людьми по-польски, признала в ней свою землячку, сжалилась над её участью и поспешила на помощь.
Русецкая не заставила себя уговаривать. Она немедленно встала, оделась, потихоньку разбудила спутников и всё им рассказала. Те набросились на хозяина корчмы и человека за печкой, связали их, пригрозив, что, как только кто-нибудь из них посмеет закричать, их тот же час убьют. Хозяин и его «пьяный» гость делали вид, что ничего не понимают.
– Хорошо, раз вы ни в чём перед нами не виноваты, значит и опасаться вам нечего. Но, если вы лжёте, и деревенские нападут на нас, мы убьём не только вас, но и жену, детей и людей хозяина, – сказал начальник конвоя Русецкой.
Меж тем время шло, перевалило за полночь, и люди из деревни, так и не дождавшись сигнала, собрались возле харчевни. Они стали потихоньку окликать своего товарища, звать хозяина или его людей, но никто не отзывался.
Надежда на богатую добычу не оставляла разбойников, и они внезапно с громким криком бросились ломать двери. Те затрещали, несколько досок подались, одна из них разлетелась от мощных ударов топорами. В этот момент грянул дружный залп солдат конвоя; нападавшие отхлынули назад, оставив возле дверей троих убитых.
Однако замешательство эстонцев длилось недолго. На их стороне было явное численное превосходство, и, подбадривая себя криками, они вновь ринулись на штурм харчевни. Снова затрещали выстрелы. Освобождённые Русецкой турки и её слуги, вооружённые палками, присоединились к солдатам. Османы громко кричали: «Алла! Алла!», связанный и перепуганный хозяин корчмы визжал от страха и умалял своих земляков оставить его постояльцев в покое, так как они обещали перебить всех его домашних. Стоны раненых, вопли нападающих, грохот ломаемой мебели, крики мусульман – всё перемешалось. У солдат не было времени перезаряжать ружья, и они работали палашами и прикладами. Нападение было отбито, и крестьяне, потеряв ещё несколько человек, отступили.
Однако они и не думали бросать свою затею, унесли в деревню убитых и покалеченных, и вскоре оттуда донеслись жалобные крики и проклятия в адрес путешественников. Харчевню окружили со всех сторон, к осаждавшим постоянно подходили новые люди, их число росло. Русецкая и её спутники в беспокойстве ожидали нового штурма, солдаты перезаряжали ружья. Среди них пока никто не пострадал, но было ясно, что долго им не продержаться.
Наступил рассвет, а вместе с ним пришла и неожиданная помощь. Мимо проезжал знатный российский дворянин в сопровождении многочисленных слуг, они услышали крики и поспешили узнать их причину. Увидев толпу крестьян, окруживших придорожную харчевню, и русских солдат в её окнах, звавших на помощь, проезжие бросились на выручку, вмиг разогнали разбойников, захватив и связав пятерых из них.
Так Саломея и её спутники были спасены и, сердечно отблагодарив дворянина, продолжили свой путь в Ригу.
На литовской границе солдаты конвоя сердечно распрощались с Русецкой, и далее она продолжила путь уже без них. Прибыв в Несвиж, она узнала, что её мужа Радзивилл отправил служить на Полесье. Михаил Рыбонька позаботился об освобождённых турках и переслал их на родину, в Русе.
Саломея некоторое время жила в Несвиже, а затем уехала к мужу. Затем хорунжего Пильштына перевели в Галицию подо Львов, его супруга забеременела, но решила съездить в Австрию, к родителям мужа. Помимо желания познакомиться с родственниками, она надеялась получить его жалование, не выплаченное ещё со времени войны с Турцией.
Вена. Скупость
Саломея объездила всю Австрию, побывала в гостях в родовом замке Пильштынов, в Вене получила аудиенцию у императора Карла VI, и везде была поражена немецкой скупостью и расчётливостью. Ей не удалось получить денег, на которые она рассчитывала, ни от свёкра со свекровью, ни от государя; лишь родители мужа дали ей на обратную дорогу 100 злотых. (Саломея выкупила Пильштына у турок за 300 злотых, спасла его от позорного плена, вышла за него замуж, содержала за свой счёт всю дорогу от Русе до Несвижа, выхлопотала для него у Радзивилла офицерскую должность в его магнатском войске, полностью экипировала на собственные средства и носила под сердцем ребёнка, поэтому она совершенно справедливо обиделась на свою имперскую родню.)
На её счастье, в Вене ей повстречался турецкий посол к императору Джели Алибей-Эфенди. Узнав, что Саломея – опытная врач-окулист и долго жила в Турции, он взял её в свою свиту в качестве лекарки, и жизнь Русецкой сразу изменилась в лучшую сторону.
В Вене Саломея родила сына, которого назвала Франтишеком Ксаверием. Окрепнув после родов под опекой посла, она, сердечно поблагодарив своего благодетеля, распрощалась с ним и уехала на Родину.
Её путь лежал через Моравию и Силезию. Во Вроцлаве (тогда он назывался Бреслау) она встретилась с войском прусского короля Фридриха II, которое под его непосредственным командованием в 1740 году занимало Силезию, воспользовавшись смертью австрийского императора Карла VI.
Русецкой удалось получить аудиенцию у прусского короля. Фридрих II принял её доброжелательно и отдал указания выдать Саломее паспорт на пересечение Пруссии, после чего она продолжила свой путь. Это был третий монарх, после российской императрицы и австрийского императора, аудиенции у которого удостоилась эта удивительная женщина.
Львов. Отравление
Грустные известия ожидали Саломею во Львове. Её муж, Юзеф Пильштын, который служил хорунжим в войске Радзивилла неподалёку от этого города, всё время, пока она ездила в Австрию, вёл беспутный образ жизни. Он растратил все имевшиеся у него деньги, в том числе и оставленные Саломеей, и даже умудрился запустить свою руку в депозит, перечисленный на обучение и содержание своей падчерицы Констанции. Затем Пильштын совершил какой-то проступок, позорящий честь офицера, и был посажен под домашний арест. Но и здесь он также «отличился»: завёл себе двух сожительниц и весело проводил с ними время.
Саломея ехала к мужу с малышом. Во Вроцлаве она купила ему подарки, пошила новый офицерский мундир и мечтала о встрече после долгой разлуки. Конечно, она очень огорчилась полученным известиям и отправила одного из слуг – Стефана – за своей дочерью с наказом, чтобы он забрал Констанцию и привёз её к матери. Но тот всё рассказал Юзефу Пильштыну, и этот подлец отказался вернуть падчерицу, дал слуге яд и научил подсыпать его Саломее в еду. Стефан, вернувшись во Львов, так и сделал: улучив момент, он добавил отраву в макароны и дал их своей хозяйке.
Саломея тяжело заболела. У неё выпали зубы, вылезли волосы, слущились ногти. Жизнь висела на волоске. Негодяй Стефан, считая, что она уже никогда не поправится, забрал вместе с кухаркой и нянькой все её деньги и скрылся.
Но нашлись добрые люди, армянки-бенедиктинки и ксендзы-иезуиты, которые приходили к больной и ухаживали за ней. Саломея сама лечила себя, и мало-помалу начала поправляться. Но окончательно она выздоровела лишь через три месяца.
Поступки людей зачастую нам непонятны. Казалось бы, после такого отношения к себе, Саломея должна была возненавидеть мужа, но она, вскоре после своего выздоровления, случайно в костёле встретила князя Михаила Радзивилла и попросила его отпустить Юзефа Пильштына из-под домашнего ареста, что тот не преминул и сделать.
Во Львове Саломея продолжала заниматься врачебной практикой. Она совершенно не желала больше видеть своего супруга, считая, что окончательно порвала с ним. Каково же было её удивление, когда, выпущенный из-под ареста, он явился на порог и заявил, что у него больше не осталось денег, и теперь он будет жить у жены. Саломея, пожав плечами, согласилась.
Через какое-то время она даже вновь забеременела. Но отношения между супругами, несмотря на это, лучше не стали. Пильштыну нужны были лишь деньги жены, её здоровье его мало интересовало, и между ними вспыхивали частые ссоры.
Однажды Саломея со слезами сказала Юзефу:
– Видишь, до какого ты довёл меня состояния? Совсем забыл, что выкупила тебя из плена, чин хорунжего выпросила, амуницию за свои деньги справила, содержала и кормила тебя, а ты меня, беременную, обижаешь и обкрадываешь! Сам не работаешь и не служишь! Так и с голоду помереть не долго.
Пильштын некоторое время ходил по комнате и раздумывал, что бы ему ответить, потом остановился и сказал:
– Могу дать тебе, жена, совет, как разом избавиться ото всех бед и проблем. Купи за три гроша мышьяку и отравись, вот, и не нужно будет ни родов, ни мамки.
Услыхав эти слова, Саломея тяжело вздохнула, перестала плакать и поклялась при первом же случае сбежать от ненавистного супруга.
Украина. Свободная жизнь
Эта возможность ей вскоре представилась. Саломея уехала изо Львова по делам своей медицинской практики, оставив детей на попечении хороших знакомых.
Она много ездила по Украине, Молдавии и Валахии, ещё раз побывала в Русе и, в конце концов, обосновалась в Каменце-Подольском, где продолжала лечить пациентов. Юзеф Пильштын один раз приезжал к ней, в надежде ещё разок поживиться за её счёт, но у Саломеи в то время у самой были финансовые трудности, и он ни с чем покинул Каменец.
Вскоре она родила ещё одного сына, затем забрала к себе и старших детей, а потом последовал развод с ненавистным мужем. Одно время за ней, уже свободной, красивой, молодой женщиной (Саломея полностью восстановила своё здоровье после отравления, и ей было около 30 лет) чересчур активно ухаживал один кавалер, и Русецкая несколько лет даже встречалась с ним. Но ухажёр оказался человеком легкомысленным и бестолковым. Он любил пить и гулять, по его вине погиб старший сын Саломеи, один раз он даже обокрал свою любовницу (правда, потом вернул украденное), а попытки организовать на её деньги собственный бизнес закончились тем, что не стало ни денег, ни бизнеса. Поэтому Русецкая, уже по горло сытая семейной жизнью, наотрез отказалась выходить замуж в третий раз и порвала со своим ухажёром.
Она несколько раз побывала в Киеве, где посещала Киево-Печёрскую лавру. Здесь Саломея дважды стала свидетельницей чудесного излечения силою веры безнадёжно больных людей, сама вылечилась от сильной простуды, слышала от монахов несколько удивительных историй о борьбе человека с силами зла.
Уехав из Каменца, Саломея около двух лет жила в Дубно, затем в Бердичеве, потом в Хотине, который тогда принадлежал туркам. Её дочь, получившая образование в женском монастыре и долгое время жившая среди монашек, к огорчению матери, приняла решение принять постриг. Саломея уговаривала её поехать вместе в Москву и выйти там замуж, но Констанции по душе была тишина келий и спокойная монастырская жизнь, она не обладала беспокойным характером своей матери, постоянно переезжавшей с места на место, и она осталась во Львове у монашек-бригиток.
В Хотин к Саломее приехал посланец от турецкого начальника войска янычар – янычар-аги – с приглашением прибыть в Стамбул и вылечить от слепоты его племянницу. Она согласилась и, простившись с сыном и дочерью, остававшимися в Польше, отправилась в столицу Османской империи.
Турция. Новые планы
По дороге из Хотина в Стамбул Саломея остановилась на ночлег в Фокшанах. В тот момент этот город подвергся разбойническому нападению татар. Жители укрылись в местном монастыре и девять дней отбивали ожесточённые атаки. Скученность людей была огромная, и всё это время Саломея, опасаясь мародёров, не покидала своей дорожной коляски, ела и спала в ней. В конце концов, от татар откупились, и люди смогли покинуть монастырь. После снятия осады Русецкую гостеприимно принял его игумен, который очень сожалел, что не знал о том, что всё время нападения разбойников в монастыре находилась знаменитая лекарка.
В Стамбуле Саломею ещё не успели позабыть, и её ждала обширная практика, а вместе с ней – почёт и уважение. Она вылечила племянницу янычар-аги, полностью восстановив ей зрение, помогла многим другим знатным и состоятельным туркам. Среди её клиенток были даже сёстры турецкого султана.
В Константинополь к матери приезжал из Львова сын Станислав. Погостив некоторое время, он отказался от предложения остаться в Турции на обучение, чем очень горчил Саломею, и уехал вместе с польским послом на родину.
Русецкой исполнилось 42 года, и, сравнивая свою жизнь в Турции и Украине, она решила больше не возвращаться в Речь Посполитую. В Стамбуле она считалась очень хорошим врачом и ни в чём не нуждалась. Бурно прожив первую половину своей жизни, она взялась за её литературное описание, и в результате на свет появился первый отечественный приключенческий роман: «Авантюры моей жизни». В нём Русецкая очень занимательно рассказала про свои путешествия, забавные и трагические происшествия, семейные события. В книге много глав посвящено описанию различных стран и городов, истории, культуры и обычаев народов. Блистательный Петербург, пёстрый по национальному составу Стамбул, чопорная Вена, удивительный чудесами Киев, – предстают из XVII столетия перед глазами читателя яркими картинами своей неповторимой жизни. Долгое время проживая среди мусульман, Русецкая заинтересовалась их религией, поэтому много внимания она уделила описанию основ ислама и его отличий от католицизма, православия и иудаизма.
Рассказы о перипетиях личной биографии Саломеи перемежаются с красочными сообщениями об интересных и ярких исторических личностях, приключениях и удивительных событиях, произошедших с разными людьми, свидетельницей которых была автор, либо она слышала об этом из достоверных источников. На страницах «Авантюр» мы встречаемся с монархами и знатными вельможами, разбойниками и торговцами, людьми честными, благородными и порядочными, а также с проходимцами, отъявленными негодяями и подлецами.
Книга Русецкой осталась недописанной и обрывается на событиях 1760 года. Автору не удалось также издать её. Около двух столетий «Авантюры моей жизни» провалялись в рукописном варианте в частных библиотеках и были опубликованы лишь в 1957 году в Кракове. Белорусский перевод книги вышел в свет в 1993 году.
Из последних страниц книги мы узнаём, что Саломея, побуждаемая своим неуемным характером и страстью к путешествиям, собиралась посетить Святую землю и Египет, но, вот, совершила она это или нет, видимо, навсегда останется загадкой её биографии.
Помимо «Авантюр моей жизни», Русецкая написала ещё «Лекарскую книгу», в которой делилась богатым опытом своей медицинской практики, и на которую неоднократно ссылалась в приключенческом романе. К сожалению, «Лекарская книга» до нас не сохранилась.
Такова в общих чертах биография уроженки Новогрудка, «доктора медицины и окулистики», как она себя называла, первой женщины-врача на восточноевропейских землях, авантюристки и неутомимой путешественницы, автора первого отечественного приключенческого романа. Чем закончилась и когда оборвалась эта яркая жизнь, мы не знаем.
В статье показаны только некоторые, наиболее яркие «авантюры» жизни Саломеи Русецкой, остальное читатель может узнать из её творческого наследия.
Про себя же она писала: «Я потому пользовалась успехом у людей, что по-человечески с ними обходилась, и очень старалась, чтоб ремесло своё досконально знать».
Если Вам понравилась эта история, любезно приглашаем поставить лайк и подписаться на наш канал! Всем хорошего дня и отличного настроения!