Найти в Дзене

Легенда о расколе.

Пчелы. Легенда о расколе В начале времён, когда мир только пробуждался к жизни, люди жили единым большим родом. Не знали они ни зависти, ни вражды — делили пищу поровну, трудились сообща, а по вечерам собирались у общего костра, чтобы петь песни и вспоминать своих предков, ветхих и мудрых, словно Богов. Сердце каждого билось в унисон с природой и с сердцами других людей, и слово «моё» не имело смысла — всё было общим, всё принадлежало всем. Так длилось века, был золотой период. Люди возделывали землю, строили жилища, растили детей и верили: их единство — дар высших сил, залог процветания и гармонии, словно огромный улей. Но однажды в тихий полдень, когда старейшины собрались на совет, один из них вдруг замер, прислушался к чему‑то внутри себя и произнёс: — Мне Бог послал откровения. А что вам? Слова эти прозвучали непривычно резко, словно камень, упавший в гладкое озеро. Остальные переглянулись в недоумении. Никто не понял, о чём речь: ведь дары мудрости с неба всегда делились на всех
Пчелы.
Пчелы.

Легенда о расколе

В начале времён, когда мир только пробуждался к жизни, люди жили единым большим родом. Не знали они ни зависти, ни вражды — делили пищу поровну, трудились сообща, а по вечерам собирались у общего костра, чтобы петь песни и вспоминать своих предков, ветхих и мудрых, словно Богов. Сердце каждого билось в унисон с природой и с сердцами других людей, и слово «моё» не имело смысла — всё было общим, всё принадлежало всем.

Так длилось века, был золотой период. Люди возделывали землю, строили жилища, растили детей и верили: их единство — дар высших сил, залог процветания и гармонии, словно огромный улей.

Но однажды в тихий полдень, когда старейшины собрались на совет, один из них вдруг замер, прислушался к чему‑то внутри себя и произнёс:

— Мне Бог послал откровения. А что вам?

Слова эти прозвучали непривычно резко, словно камень, упавший в гладкое озеро. Остальные переглянулись в недоумении. Никто не понял, о чём речь: ведь дары мудрости с неба всегда делились на всех, а голоса свыше через мудрецов слышались одинаково для каждого.

Но старейшина настаивал:

— Мне дано особое знамение. Мне — а не вам. Я был избран. Это личное моё, тайное откровение мудрости.

С этого дня в его сердце зародилась мысль, которой прежде не бывало: «моё». Он стал отделять свои труды от общих, свои плоды — от плодов ближних, так становились соседи. Сначала незаметно, потом всё явственнее. Его мысль начинала распространяться, как инфекция, и на других людей.

Другие, видя это, начали сомневаться: «А может, и мне что‑то предназначено особо? Может, и я достоин отдельного дара?»

И вот уже каждый прислушивался к себе, выискивая тайные знаки. Каждый ждал личного откровения. Каждый начинал делить: «это моё», «это твоё».

Раскол рос, как трещина в камне. Общие труды распались на отдельные хозяйства, общие праздники — на частные торжества. Вместо песен у костра зазвучали споры, вместо единства — соперничество.

Люди по‑прежнему жили на одной земле, но стали чужими друг другу. Они помнили, что когда‑то были семьёй, но уже не знали, как вернуться к тому единству.

И по сей день эта трещина не заросла, она как огромная пропасть. Она проявляется в недоверии, в жажде обладать всеми богатствами лично, в желании выделить себя чем-то особым и уникальным.

Но где‑то в глубине души каждый помнит: было время, когда все были одним родом, когда не существовало «моего» и «твоего», а было только «наше».

И потому люди ищут путь назад — через милосердие, через прощение, через умение снова слышать друг друга. Ведь только так можно залечить ту древнюю рану, что началась с одной‑единственной мысли: «Это мне Бог послал сегодня Дар. А что вам?»