Иногда я лежу на подоконнике, греюсь на солнце, и кошачья память, такая странная штука, вдруг выхватывает из прошлого не запах или звук, а ощущение. Ощущение холодной, податливой глины на лапах. И я снова становлюсь тем маленьким Имбирчиком, у которого всё было впереди, даже первая в жизни дружба.
⠀
Всё началось с того, что мама, такая обычно спокойная, вдруг засуетилась. Она прочитала в газете объявление: маленькой белой кошечке после болезни срочно нужна была кровь. Группа совпадала с маминой. Она ушла, вернулась немного уставшей, но с каким-то новым блеском в глазах. «Мы помогли», — только и сказала, вылизывая мою взъерошенную шёрстку.
⠀
А потом пришло письмо. Не просто бумажка, а целое послание с благодарностью. Кошечка по имени Зефирка поправлялась! И её семья приглашала нас в гости. Я мурчал от гордости за маму и дикого любопытства.
⠀
«Мы не можем идти с пустыми лапами, — сказала мама. — Давай сделаем подарок своими руками».
⠀
Так мы оказались в гончарной мастерской. Царство запахов влажной земли и творчества. Мне выдали комок холодной, странной субстанции – глины. «Слепи что-нибудь милое», — предложил маме добрый парень за гончарным кругом.
⠀
Я пытался. О, как я пытался! Но вместо изящной мышки или рыбки у меня получались бесформенные комки. Лапы не слушались, глина липла и не желала превращаться во что-то красивое. Отчаяние подкатило комком к горлу, а следом – предательские слёзы. Я заплакал, пряча мордочку в лапы, весь в рыжих глиняных разводах.
⠀
И тут подошёл тот самый парень. Не засмеялся, не сказал «ничего страшного». Он просто сел рядом, взял новый комок глины и свой.
«Давай вместе.Вот смотри, это – ты». Под его ловкими пальцами рождался маленький, чуть неуклюжий котик с торчащими ушками. «А это – она». И на свет появилась изящная фигурка белой кошечки с аккуратным хвостиком-бубликом.
Я, затаив дыхание, лепил рядом свои крошечные детали. Он направлял мои лапы, и чудо случилось: глина стала послушной. Потом было волшебство печи, где наши фигурки закалились, став прочными, и радость раскрашивания. Я выводил кисточкой рыжие полоски на «себе» и старательно вырисовывал розовые бантики на «ней».
⠀
На следующий день, неся аккуратно упакованный подарок, я шёл рядом с мамой, и сердце стучало как молоточек. Дверь открылась. И я увидел её. Маленькую, почти воздушную, с большими васильковыми глазами и шёрсткой белее зимнего снега – Зефирку.
⠀
Мы смущённо переглянулись. Мама подтолкнула меня, и я, запинаясь, протянул свёрток. Она развернула его своими осторожными лапками. Смотрела на две фигурки – рыжую и белую – стоящие рядышком. Потом подняла на меня глаза, и в них вспыхнул такой тёплый, солнечный свет, что весь мой страх растаял.
⠀
«Это мы? – тихо спросила она. – Они такие… дружные».
⠀
С тех пор прошло много лет. Глиняные фигурки до сих пор стоят на её полке, говорят. А мы с Белоснежкой выросли. Но я до сих пор уверен: дружба наша родилась не в тот день, когда мы встретились. Она замешана в том самом комке глины, вылеплена заботливыми руками мастера и скреплена общим теплом двух маленьких сердец, которые научились дарить чудо. Простое, рукотворное, самое настоящее.