Первое слово, которое говорит ребенок — «мама». А как насчет слова «друг»? Если оно и не второе, то уж точно одно из первых. Мы начинаем собирать эту мозаику чуть ли не с песочницы. Вот Васька — друг, я с ним вчера машинкой поделился, а он мне конфету дал . А это Ромка идет — нет, не друг, у него зубы выпали и нос крючком. И детское сердце, как компас вертится в поиске.
Потом жизнь усложняется. И мы, как уставшие библиотекари в огромном архиве, сортируем людей по полочкам: друзья, приятели, знакомые, соседи... Загляни в инстаграм — и кажется, что друзьями можно закидать, как осенними листьями. Мы выходим на рынок, а с каждого прилавка: «Друг, посмотри какие фрукты!» или еще громче: «Брат, не проходи мимо!». И слово это, брошенное на ветер дешёвой сделки, летит по ветру, пустое и легкое.
И в этом шуме начинаешь тонуть. Кто есть кто? Вспоминается суровая проверка у Высоцкого — в горах, на краю, где дружба измеряется не словами, а страховочной верёвкой и хриплым «Держись!». Если не сдрейфил — свой. Но задумайтесь — разве эта песня **про ту самую, тихую дружбу**? Мне слышится в ней скорее гимн **попутчику в бурю**, брату по штурмовой цепи. Это крепчайший сплав, выкованный в горне экстрима. Но дружба, мне кажется, рождается не только в горах. Она растет, как дуб, — медленно и в тишине.
Друг — это не тот, кто тащит тебя на Эверест. Это тот, с кем **не страшно молчать** у подножия своего маленького, личного холма грусти. Тот, в ком твоя душа, как в спокойной воде, узнаёт своё истинное отражение — без прикрас, гримас и защитных масок.
Он — живое зеркало, в которое можно смотреть без страха. Ты можешь показать ему всех своих «тараканов», а он не полезет тут же за дихлофосом или учебником по психиатрии. Он, возможно, достанет своего такого же таракана, и посадит рядышком — мол, знакомься, у меня тоже такой живёт.
С ним можно крепко поспорить, даже поругаться до хрипоты — и это будет не битва, а странный танец. А наутро — чудо! — тебя снова тянет к нему, как будто вы — два дерева, чьи корни незаметно сплелись под землёй, и уже не вырвать одно, не ранив другое.
Это и есть та самая ткань — неброская, но прочная. Её не ткут за один день. Её создают из тысяч негромких разговоров, из молчаливого понимания, из прощения, которое приходит раньше, чем обида успевает осесть пылью.
Так кто же они, эти настоящие друзья? Их не бывает на вес, как рыночные яблоки, и не наберешь пачкой, как виртуальных друганов. Это скорее редкие звёзды на личном небосклоне.
Вот об этом мне и думается, глядя на шумный базар жизни. А прав я или нет — пусть каждый решает сам.