В России громят реабилитационные центры. Что с ними не так?

В Подмосковье на этой неделе задержали восемь сотрудников двух реабилитационных центров. Следователи считают, что в учреждениях незаконно удерживали пациентов, нарушали их права и использовали насилие.

Уголовные дела возбудили в Егорьевске и Ленинском городском округе. В одном из центров — в деревне Малое Видное — полиция обнаружила 30 человек от 19 до 75 лет. По их словам, сотрудники применяли к ним физическое и психологическое давление, изолировали от внешнего мира, ограничивали в пище и воде, а также давали сильнодействующие препараты без рецептов.

Проблему вскрыла москвичка, чья сестра проходила лечение в одном из центров. Женщина заявила в полицию о похищении денег и вреде здоровью. Позже аналогичные жалобы подали еще трое.

Одним из задержанных оказался основатель сети «Антонов Pro» Максим Антонов. Его заведения рекламировали блогеры и звезды шоу-бизнеса. По данным Baza, с ним работала его супруга Елена Власова — дочь бывшего губернатора Владимирской области. Центры работали по цене от 50 до 80 тысяч рублей в месяц. Сейчас полиция изъяла документацию и допрашивает персонал. Расследование продолжается. Это не первый массовый налет силовиков на центры для наркоманов.

Детский рехаб по Екатеринбургом

В Верхней Пышме силовики взяли штурмом детский рехаб. Его накрыли после того, как несовершеннолетний пациент впал в кому после издевательств «консультантов» в головном заведении сети в Подмосковье. Силовики вытащили из детского реабилитационного центра 22 ребенка. Самому младшему из них — 8 лет.

Один из воспитанников рехаба рассказал 66.RU, что их бил и морил голодом некий Виталий Сергеевич. Имя и отчество совпадает с данными арестованного администратора детского рехаба в Подмосковье. Хозяйкой сети центров была 37-летняя Анна Хоботова. Она сама сдалась полиции. Ее обвиняют в истязании, незаконном лишении свободы и применении насилия в отношении детей.

Что не так с частными рехабами

66.RU поговорил с тремя людьми, которые тесно связаны с реабилитацией зависимых. Это основатели фонда «Город без наркотиков» Андрей Кабанов и Евгений Ройзман*, а также главный нарколог Свердловской области Антон Поддубный.

Кабанов и Ройзман* считаю, что главная проблема частных реабилитационных центров в том, что в них четкой системы помощи. Такие учреждения открывают ради заработка, а не реального спасения людей. В одном заведении могут держать пациентов с разными видами зависимостей, а их невозможно победить одними и теми же методами.

Кроме этого, нет четких законов для работы таких заведений. Сначала зависимый и родственник соглашаются на изоляцию наркомана, а потом пишут заявления на то, что им ограничили свободу. Нет внятного закона о принудительном лечении, и государство этим не занимается, считает Ройзман*. Кабанов придерживается схожей позиции — наркоману поможет только изоляция, и лучше даже — в тюрьме.

В государственной медицине придерживаются других принципов. Строить процесс избавления от зависимости только на изоляции — это прямой путь к рецидиву, считает Антон Поддубный. Реабилитация — это комплексная помощь, в том числе и постоянная работа с родственниками зависимого. Без этого человек точно вернется к вредной привычке.

«Мы не зашиваем рот, чтобы человек не пил алкоголь, не обрубаем руки, чтобы он эту рюмку или наркотики не трогал. Мы во время реабилитации показываем человеку другие — трезвые — возможности. Объясняем, как можно получать удовольствие, как можно наслаждаться жизнью без использования психоактивных веществ. Это тяжелый, системный, постоянный труд», — объяснял Поддубный.

Несмотря на это, люди продолжают больше доверять частным заведениям. По его словам, зависимые и их родственники выбирают коммерческие рехабы, потому что боятся наркологов. Они опасаются, что если обратятся с проблемой в государственную больницу, то непременно сломают себе или близкому жизнь, потому что их поставят на учет. Этот страх только усугубляет проблему, говорит Поддубный. Современная государственная медицина такая же анонимная, как и в частных заведениях. Медицинская тайна охраняется законом. Ставить на учет могут только с согласия пациента, а снимают все ограничения сразу, как человек выздоравливает.

*признан Минюстом иноагентом