— Это потребительство, Марго! — строки в мессенджере жгли экран. Маргарита перечитала их, медленно сняла «розовые очки» надежды и впервые взглянула на ситуацию глазами учёного-антрополога. Она наконец-то увидела нестыковку в своем безупречном протоколе отношений.
Маргарита долго носила в себе гениальную и успокаивающую теорию. Мужчины и женщины — не просто два пола. Это два разных биологических вида, которым невероятно повезло с совместимостью в вопросе продолжения рода и невероятно не повезло — во всём остальном. Эта теория была для неё спасательным кругом, объясняющим любую нестыковку.
Она, в своих вечных «розовых очках» надежды, виртуозно подгоняла под неё каждый конфликт. Если мужчина не хотел слышать её желаний, она никогда не думала, что он просто «не хочет их слышать». Нет, она тут же включала режим самокопания: значит, это она где-то ошиблась. Неправильно сформулировала. Не так донесла.
Мужчина, по её классификации, был «фортостроителем». Его внутренний мир напоминал самодостаточное укрепление в пустыне собственного эго. Толстые стены, склад тушёнки про запас, и главная ценность — право на уединение. Он там и гарнизон, и комендант, и сумасшедший учёный в подвале, который что-то паяет, бормоча «эврика!». Ему в его форте — ну, вполне себе нормально. Да, пыльно, одиноко, на стене рисунки углём, но зато свои. Страшнее вражеского штурма для него был только визит «комиссии по благоустройству» в лице женщины, которая посмотрит на его наскальную живопись и скажет: «Дорогой, а давай-ка тут диван перенесём, а твою паяльную станцию… ты уж прости». И если он не понимал — значит, ей надо быть тише, деликатнее, умнее в своих просьбах.
А женщина была видом «сады Семирамиды». Сложная, пышная, инженерно-многоуровневая экосистема, требующая солнечного света внимания, живительной влаги разговоров и регулярного опыления комплиментами. Её главный кошмар — стать заброшенным парком, где никто не гуляет.
Но когда её сад чахнул от невнимания, она винила не засуху с его стороны, а собственную садовницу: может, не те цветы посадила? Может, недостаточно ярко цветёт? Может, надо было просить солнце и воду другими, более понятными «фортостроителю» словами — чертежами, графиками полива, логичными аргументами о пользе фотосинтеза для общего климата отношений?
«Что же делать? — думала Маргарита, глядя на свой цветочный горшок с видом садовника-теоретика. — Как двум таким разным видам создать гибридный сорт, а не вести траншейную войну?»
Ответ, как ей казалось, лежал в дипломатии. Когда женщина понимает, что её стремление к «слиянию» может восприниматься мужчиной как посягательство на его личность, она может научиться давать ему пространство, не воспринимая это как отвержение. Когда мужчина понимает, что для женщины эмоциональная близость — это не «слабость», а источник силы и связи, он может научиться быть более открытым, не боясь потерять себя. Любовь в этом контексте — это не поиск своей «половинки» (потому что оба и так целые, просто разные), а встреча двух целых миров и создание общего пространства, где уважаются законы обоих.
И вот, будто сама судьба решила предоставить ей полигон для испытания теории. Карлсон мог пролететь над Москвой и приземлиться на её балконе на пару дней. Он был мил, забавен и умел делать бутерброды. А еще - он оставил в её саду яркие шарики, фонарики и гирлянды, отчего тот засветился тем самым Светом влюблённости. Тогда, наутро после их ночи, глядя на него у разделочного стола, Маргарита поймала себя на мысли: «Кажется, он понимает, в чём нуждается мой сад. В нём давно не было весёлого пикника… и он его устроил». Тогда её это обнадёжило.
Ворвавшись в её жизнь с настойчивостью человека, знающего, где в чужом доме холодильник, Карлсон позвонил и предложил «залететь на денёк». У него намечалась командировка в Сочи, и он с уверенностью, свойственной всем Карлсонам, сообщил, что может совершить пересадку для «дозаправки» в её городе. Не романтика, а чистая логистика. Но Маргарита ухватилась за шанс.
Она решила проявить предельную осторожность и дипломатию. Ей, умеющей красиво жить, захотелось немного праздника и для себя. Она почувствовала, как хочет превратить его приезд и в свой отпуск — никуда не выезжая из Москвы, но устроив всё так, будто они вместе приехали посмотреть новый город. Она была хорошим продюсером и уже придумала целый сценарий их встречи.
Поэтому, движимая предвкушением, Маргарита осторожно предложила ему совместный праздник — не в её саду, а на нейтральной, праздничной территории: «Два счастливых дня в предновогодней Москве. Мы — как туристы. Отель в самом центре, вечерние прогулки по переулкам, музыка, огни…»
Ответ пришёл не сразу. А когда пришёл — это был не ответ. Это был манифест обиженного пропеллера.
Он: Ты что, не понимаешь? Я устал! Я три дня сидел на форуме! Я думал, у нас тонкая эмоциональная нить, а ты её рвёшь своими «хочу праздник». Я просто хотел обнять тебя и уснуть, чувствуя тепло! А ты: «организуй досуг!» Это потребительство, Марго!
Маргарита перечитала сообщение, с изумлением поправив невидимые очки учёного-антрополога. «Ничего не понимаю, — подумала она. — “Эмоциональная нить” в его понимании — это односторонний канат для экстренной эвакуации, когда его форт подвергся нападению коучей и спикеров? А “тепло” — это энергия, которую он хочет забрать, но не готов привязать к верёвке даже термос».
Маргарита ещё сомневалась в своих догадках и попыталась объясниться. «Наверное, он не понял, что ему ничего организовывать не нужно, — подумала она. — Ведь я же профи, всё сделаю сама». Она радостно сообщила ему об этом, добавив, что её душа тоже просит маленького отпуска.
«Ты предлагаешь мне оплатить отель, когда у тебя есть квартира в Москве?» — спросил он.
«Ну да, — честно ответила Маргарита. — Отель чудесный, в самом центре, и недорогой. Идеальное соотношение цены и качества. Мы наобнимаемся, нацелуемся, наваляемся в кровати, ты выспишься, выдохнешь и я покажу тебе свою Москву! Представляешь, мы выходим из отеля — и сразу, как туристы, попадаем на пешеходные Камергерский, Георгиевский, на Большую Дмитровку в невероятно красивой новогодней Москве».
Обиженный пропеллер издал металлический звук только на следующее утро, проинформировав её лаконично: «Я думал, ты меня будешь ждать, будешь рада… Я вчера хотел взять билет в Москву, а потом уже лететь домой. Я уже давно знаю, что все люди эгоисты и думают только о себе. Думал, что ты не такая… Теперь я не полечу через Москву! Я купил билет! И теперь мой возврат будет сложный — через Питер и Новосибирск, больше двадцати часов в пути и три пересадки. Но да ладно, я не гордый, справлюсь. Ты своим “хочу” всё разрушила!!»
Тут-то её и осенило. Карлсон не относился ни к какому мужскому виду, потому что был просто ребёнком. Вечным мальчиком с пропеллером, который прилетает, когда скучно, съедает всё варенье и требует, чтобы его ждали у открытого окна. А если нет — обиженно жужжит и улетает, ломая цветочные горшки.
«Очаровательные дети с пропеллерами — к следующей витрине сказок», — мысленно помахала Марго платочком в закрытое окно.
Карлсон был мил и забавен. Но, глядя на его жужжащий пропеллер, Маргарита осознала простую вещь: она переросла возраст Малыша.
Она не стала растолковывать ему, что взрослый мужчина строит, а мальчик с пропеллером только и умеет, что приземляться на чужие крыши. Со спокойствием учёного, поставившего успешный эксперимент, Маргарита убрала с подоконника все банки с вареньем, заменив их кактусами.
---
Если эта история отозвалась в вас чем-то знакомым — дайте знать. Мне очень интересно, как у других получается строить мосты через такие пропасти. Или, может, кто-то узнал в Маргарите себя? Жду ваши мысли.
А если вам близки такие разговоры о неочевидных законах отношений — подписывайтесь на канал. Здесь я разбираю подобные «протоколы нестыковок» каждую неделю.