Какого цвета небо? Точнее, какого цвета ваше небо? Многие люди, полагаю, не раздумывая подписались бы под строчкой из стихотворения Давида Самойлова: "Хочется синего неба и зелёного леса". Когда небо ясное и светит солнце, говорят: "Хорошая сегодня погода", или что-нибудь вроде: "Прекрасный сегодня выдался денёк"; но едва ли кто-то назовёт чудесным день и хорошей погоду, когда небо застлано облаками или хмурится тучами. "Голубое" или "ясное небо" повсеместно используется как словесный штамп, когда нужно сказать о чём-то прекрасном и высоком, добром и вечном. Миллионами тиражируются "вдохновляющие" изображения, на которых непременно молодые люди радуются жизни и красотам земли под непременно чистым, солнечным небом. Язык нашей культуры подразумевает как что-то само собой разумеющееся, что июль лучше апреля, а май — октября, что солнечный день желаннее пасмурного или дождливого, что небо должно быть голубым и ласковым, а жизнь — насыщенной яркими красками, долгой и счастливой.
Моё небо серое. Больше других месяцев я люблю апрель и октябрь, их влажный прохладный воздух, тянущиеся к невыразительному небу ветки обнажённых, прозрачных деревьев. Да, солнце время от времени необходимо и глазу, и сердцу, но если бы мне было позволено создать свой собственный рай, нарисовать для себя бесконечную перспективу, я бы выбрал вечный апрель, какую-нибудь тихую, пасмурную субботу с редкими проблесками нежаркого ещё солнца. Серый не значит бесцветный, усреднённый, унылый. Для меня это цвет надежды. Сияние знойного июльского полудня дразнит сердце предвкушением полноты жизни, несбыточным миражом вечного зенита, который раз за разом рассеивается, оставляя под твоими ногами опавшие листья и заледеневшую землю. Серое небо скромнее и человечнее, оно меньше даёт, но и меньше отнимает. Обещание солнца согревает едва ли не больше, чем сам солнечный свет, точно так же, как напряжённое и радостное ожидание пасхальной ночи возвышает и очищает душу сильнее сытой и крикливой Пасхи. Серое небо дышит нежностью, от него веет спокойствием и неспешностью. Если сияющая голубизна безоблачного неба сродни жаркой и жадной молодости, то серая пасмурная пелена над головой обращена скорее к хрупкому, ещё не обретшему своего выражения детству и к тихому умиротворению старости. Серый, неброский покров защищает и оберегает от бездонной Вселенной с её гигантскими раскалёнными солнцами и миллиардами обманчивых безжизненных звёзд. Такое небо как одеяло, как шарф в непогоду или как руки любимой женщины. Оно позволяет звучать невнятному шёпоту, которым разговаривает с нами приютивший нас мир.
Но в серости ненастья есть и головокружительное напряжение. Это давление, властно побуждающее к собранности и усилию преодоления, особенно ощущается в ветреные дни или, напротив, в часы томительного затишья перед обложным дождём, когда воздух словно бы замер и весь мир прислушивается к летящим издалека, заряженным грозовой энергией тучам. Я очень люблю такие часы и дни, они совершенно по-особенному воздействуют на меня: нависшая над головой свинцовая тяжесть почему-то не давит меня к земле, а наоборот, освобождает от дряблости и мощным невидимым порывом подбрасывает вверх, к тому "небу", куда обращают вопли, молитвы и воздыхания. Присутствие и действие Непостижимого в этой непредсказуемой серости куда очевиднее и ощутимее, чем в ласкающей глаз лазури — весь видимый и невидимый мир пронизан потоками неведомых энергий, словно бы всё готовится к пришествию и свершению чего-то небывалого, невообразимого, невместимого словами. Это всеобъемлющий парадокс нашего существования: именно серое небо предвещает очищение и обновление жизни, которые приносит дождь. Таинственный животворящий покров, непостижимая серая пелена...
