Зимние работы страноведов-зарубежников много лет исследуют новые формы урбанизации, распространившиеся в южной части постсоветского пространства. Наш коллектив обычно довольно большой — в этом году 32 человека — и разнообразный: это первокурсники, студенты кафедры всех курсов, аспиранты, сотрудники, выпускники и наши коллеги с факультетов географии и урбанистики НИУ ВШЭ.
Концепция зимней экспедиции кафедры СЭГЗС состоит в том, что мы не загоняем себя в рамки определенной темы, которой потом обязаны следовать. Наши исследования основаны на желании выявить ключевые особенности изучаемого пространства, лишь затем мы пытаемся искать их причины, несколько сужая наши исследовательские рамки. Для выявления ключевых особенностей в первые дни экспедиции мы занимались дрейфом. Смысл этого метода заключается в перемещении без четко заданного направления и без карты. По ходу дрейфа бригада рефлексирует, почему был сделан тот или иной выбор направления и отмечает ключевые эмоциональные точки, выделяющиеся участки. На основе записанного трека и по результатам мозгового штурма на вечерних собраниях выделяются относительно однородные участки, на территорию которых для более детального исследования посылается по одной бригаде.
Зимой 2025 г. в Баку, наряду с другими сюжетами, была затронута тема бакинских пригородов. В строгом смысле, у Баку нет пригородов, поскольку у города нет четко выраженного делового центра, куда стекается основной поток трудовых маятниковых мигрантов, как это происходит, например, в Москве. Места приложения труда по городу распределены весьма дисперсно. В то же время до половины населения в административных границах муниципалитета Баку проживает в поселках городского типа, административно подчиненных городу. Эти поселки, наряду с населенными пунктами на территории Апшеронского района, а также городом Сумгаит, в рамках наших работ считались пригородами.
В ходе вечерних собраний мы пришли к выводу, что бакинские власти смотрят на пригороды примерно так же, как смотрели русские землепроходцы или бразильские бандейруш на окружавшую их территорию. Для них это было неосвоенное дикое пространство, которое необходимо было подчинить интересам шапки Мономаха (короны) и собственной выгоды. С этой целью создавались точки острогов или фортов, которые и продвигали колониальную политику на этой «непонятной» территории. Примерно так же смотрят власти на стихийно возникшие пригороды Баку. Для них это дикая территория, населенная людьми, которые могут собираться в потенциально опасные для власти сообщества (например, в шиитские джамааты).
Соответственно, такую территорию нужно удерживать при помощи сети точек и линий репрезентации власти. Не обязательно эти «остроги» откровенно репрессивны, хотя есть и такие, например, многочисленные полицейские участки. Азербайджанские власти хотят видеть свои точки и линии максимально ухоженными. Коридоры (они же главные проезжие дороги), соединяющие один «острог» с другим, всегда выглядят парадно, причем ради достижения этой парадности могут возводиться не только глухие заборы, но и ложные фасады домов, крайне неудобные для местных жителей. Эти коридоры соединяют точки, так или иначе связанные с государством: административные здания, культурные центры, спортивные учреждения, которым также стремятся придать наиболее парадный вид. Таким образом, официальная власть выстраивает с жителями пригородов сложные конфигурации отношений с позиции, с одной стороны, подчинения, с другой, саморекламы.
На одном из первых вечерних собраний была введена метафора, довольно точно характеризующая Баку как «город-фотообои». Соседствующие в непосредственной близости небоскребы и трущобы, элитные жилищные комплексы и кладбища производили неоднозначное впечатление. Попадая в пригороды Баку, мы словно переносились совершенно в другой мир, существенно отличающийся от центральных районов столицы, его главных проспектов: малоэтажные обшарпанные постройки, горы мусора, трупы животных, неприятные запахи от скота, который держат местные жители, раздражающие рецепторы и обволакивающие с ног до головы с первых секунд. Все это бросалось в глаза и в нос с первых минут нахождения в пригородах.
Кроме ярких визуальных и обонятельных впечатлений нас не покидало ощущение существенной исламизации этих частей Бакинской агломерации. Количество покрытых женщин увеличивалось, стал слышен азан, звуки которого распространялись на большие территории, в отличие от центрального Баку, где призыв к молитве сложно услышать даже близ мечетей. Центральность пригородов возникала на основе мечети, вокруг которой концентрировалось обилие коммерции: как сетевых точек, так и лавок, которые принадлежали местным жителям. Часто жители так называемых «махалля» косо смотрели на исследователей, неохотно с ними взаимодействовали при попытках наладить контакт.
Противоречивые и неподдельные эмоции были вызваны обилием трупов животных: как забитой домашней скотины, так и мертвых птиц и собак. На примере последних мать объясняла математику своему ребенку: «Если у собачки 3 живых щенка и два лежит там, то сколько всего щенков?» На этом фоне отрубленные головы коров, украшавшие витрины мясных лавок, казались, право, меньшим из зол, но изрядно шокировали участников экспедиции, не привыкших к такого рода «натюрмортам»…
После нескольких дней дрейфов в основном только по центральным, «вылизанным» частям Баку попадание в его пригороды сначала может поставить в тупик, несколько дезориентировать и кардинально изменить первое впечатление о городе, но после более детального их изучения становится понятно, что часто именно пригороды показывают реальную жизнь большинства жителей города, а не только «избранных».
Материал подготовили Ирина СЕСЛЮКОВА, 2 курс, кафедра социально-экономической географии зарубежных стран, Михаил ШКУРЕНКОВ, 1 г. о. магистратуры, программа «Население и развитие» НИУ ВШЭ