Хотя лично я предпочитаю более исходную фонетику -- ЧАНЬ...
История это давняя и отнюдь не моя, но руки чешутся приплести ее к "СКАЗКАМ ДЕРЬМОВОГО ШИ". Итак, пересказ:
Когда тот, кого потом назвали Говенным Ши начал различать прямое и кривое, он покинул предыдущую обитель и пошел наобум на север, подчиняясь только зову Сердца. Оно привело его в никому неизвестный монастырь высоко в грядах гор Кунлуня. Обитель была небольшая и почти неприступная и искали Путь в ее стенах всего лишь Настоятель и меньше десятка послушиков.
Впрочем, жизнь и быт нашего героя мало чем отличались от предыдущих лет, он так же обитал на заднем дворе, выискивая и выполняя хозяйственную работу и все поручения монахов, и лишь изредка бывал допущен на на общие медитации в комнате старшего Мастера.
Так катились годы, сливаясь в Поток, где каждый день мало чем отличался от всех предыдущих.
Но однажды, когда он нес воду для омовений, он увидел, что дверь Зала приоткрыта и Мастер пальцем манит его зайти.
Он вошел и сел у порога, глядя как Старший вытирает пыль с изображений предков и духов. Больше никого не было и стояа полная тишина, подчеркнутая лишь шуршанием тапок Мастера, который некоторое время спустя, не поворачивась к Ученику, просто сказал: "Спрашивай".
И тот понял, что настал именно тот единственный момент, ради которого он пришел в монастырь и после которого ему надо будет уйти, поскольку все, что он искал он сейчас должен вложить в тот единственный вопрос, ответ на который ему даст Учитель.
Он посмотрел в свое сердце и спросил: "Что такое будда?"
"Очко в сортире" -- не поворачивая головы ответил Мастер.
Я не берусь вам описать, что произошло в сознании Послушника...
Не поверить Мастеру он не мог, потому как тот был олицетворением того, что, что он искал и жаждал всю свою непутевую жизнь.
Поверить Мастеру он не мог, потому как слова эти перечеркивали все то, что он, среди таких же, искал и жаждал всю свою никчемную жизнь, все его представления, сокровенные мечты и тайные надежды...
Все стало бессмысленным. Все кончилось. Все осталось на коврика возле порога.
Мастер не лгал, все было тем, чем оно было -- плохопереваренным прошлым, которое он носил в себе и в котором он каждый миг порождал себя.
Будда встал, молча поклонился и ушел не оглянувшись на все то, о чего он наконец избавился и чем "испражнился", и что не стоило того, чтобы на него оглядываться...
Потом, в неведомом Грядущем, которое он уже не помнил, его Канувшему дали имя Дерьмовый Ши.