Так некоторые представляют себе инспектора Жавера
Из новостей: в России заблокирована популярная среди школьников игровая платформа Roblox. В Роскомнадзоре пояснили: «Мониторинг Roblox неоднократно подтверждал неспособность внутренней системы модерации обеспечить стопроцентную безопасность появляющихся на платформе материалов. В игровом пространстве в большом количестве присутствует неподобающий контент, который может негативно повлиять на духовно-нравственное развитие детей, создаются условия и предпосылки для совершения противоправных действий».
Духовно-нравственное, значит. А как насчёт этого, одного из главных, если не наиглавнейшего столпа нашей нынешней Духовной Нравственности – «Священная и Неприкосновенная» называется? Ведь ради неё всё и затевается, вокруг неё, родимой, всё и крутится-вращается.
Те, кто в старые книжные времена ещё читали роман Виктора Гюго «Отверженные», наверняка помнят и сценку ограбления главным героем произведения, каторжником Жаном Вальжаном, 10-летнего малыша Жерве.
«Мальчик остановился у куста и, не замечая Жана Вальжана, подбросил пригоршню монет, которую только что ему удалось подхватить всю целиком тыльной стороной руки. Однако на этот раз монета в сорок су отскочила и покатилась к кустарнику, по направлению к Жану Вальжану. Жан Вальжан наступил на неё ногой...
– Сударь, – сказал маленький савояр с той детской доверчивостью, которая слагается из неведения и невинности, – а моя монета?
– Как тебя зовут? – спросил Жан Вальжан.
– Малыш Жерве, сударь.
– Убирайся, – сказал Жан Вальжан.
– Сударь, – повторил мальчик, – отдайте мне мою монету. – Отдайте мне, пожалуйста, мои сорок су! Отодвиньте ногу, сударь, пожалуйста, отодвиньте!»
Вряд ли читатели забыли и полицейского инспектора Жавера, который на протяжении всего произведения без устали, годами преследовал главного героя из-за этих 40 су. Жавера обычно недолюбливают – но, с другой стороны, в СССР привыкли представлять себе капитализм с лицом Жавера, неумолимого законника, для которого дело всей жизни – покарать святотатца, посягнувшего на Священную и Неприкосновенную, в виде этих 40 су, отнятых у ребёнка.
Ну, а теперь и мы наблюдаем капитализм не в изображении романтика Гюго, а as is, таким, каков он есть в натуре. И что же мы видим? Что взрослые дяденьки в важном департаменте берут и небрежным щелчком пальцев отнимают деньги не у одного малыша Жерве, нет, если бы... а у сотен тысяч, если не миллионов таких детишек. Это – добровольно несъеденные ими мороженое и шоколадки, сэкономленные школьные завтраки, некупленные антистрессы и прочие милые безделушки, малопонятные взрослому, но почему-то очень ценные для детей. Всё это было когда-то оторвано от сердца и переведено в робуксы – игровую валюту, которую называют ещё «монетой Roblox», и в приобретённые за неё скины (набор игровых предметов и внешность персонажей). И эти личные маленькие счета и скины наивно казались детям их, может быть, первой, но тем не менее той самой – Священной и Неприкосновенной – собственностью. И вот взрослое буржуазное государство показало им, как оно к этой собственности относится... То есть где-то там, в недосягаемости, она, конечно, по-прежнему осталась. Вот только добраться до неё вдруг стало невозможно.
Конечно, марксист скажет: какой ценный, прекрасный, хотя и жестокий урок! Как сказал по другому поводу Ильич, «горький, обидный, тяжелый, — необходимый, полезный, благодетельный урок!». Поучительный урок буржуазного права. Капитализм оказался вовсе не с лицом инспектора Жавера, как его кто-то воображал – жестоким, но не лишённым и некоторой справедливости – если он столько лет без устали защищал права ограбленного ребёнка. А с лицом каторжника Жана Вальжана, причём в тот явно не лучший момент его биографии, когда он грабил малыша Жерве. Что ж, для многих малышей Жерве это станет полезным опытом на всю жизнь – что такое капитализм и как к нему следует относиться...
Несколько свидетельств родителей и детей о реакции на происшедшее.
Дарья, 29 лет, мама первоклассника: «Сегодня забирала сына со школы, они спускались из кабинета и весь класс кричал: „Верните Роблокс!“. Ну, может, возраст такой, 1-й класс, они пока сильно погружены в игру, но не понимают причин запрета. Я сказала, что это из-за того, что плохие люди могут писать ему плохие слова. А он спрашивает: какие? А я не знаю, как ему объяснить».
Антон, 40 лет, отец третьеклассника: «Десять истерик за 15 минут. Максим заявил, что уедет в Казахстан, потому что тут всё блокируют. Потому что недавно же видеозвонки заблокировали, а они с друзьями всегда болтали по видео и играли вместе. Мы патриоты, просто вот эти блокировки только настраивают детей против государства... Конечно, мы что-нибудь придумаем, и будет дальше играть. Сделаю то же самое, что и раньше делал с другими блокировками, только теперь уже и для ребёнка».
Анна, 35 лет, мама первоклассника: «Миша вчера плакал несколько раз, он как раз играл с другом, когда всё упало. Мы всей семьёй играем, там и для взрослых интересные игры».
Из соцсетей:
«Я играю в „Роблокс“ уже девять лет. Никогда не видела и не замечала причин для блокировки игры, да, маты есть, но они и в других онлайн-играх существуют, тут же не беда платформы, а проблемы игроков».
«Дочь мне всю душу вывернула из-за этой игры. Я не против, пусть играет, мы с ней разговаривали о безопасности в интернете, она сразу обо всём рассказывает, если что-то не то происходит».
«Я потерял свою жизнь, там все мои друзья, там мои скины».
Ну, и под конец ещё немного из Гюго:
«Жан Вальжан остановился. Луна уже взошла. Он ещё раз вгляделся в даль и прокричал в последний раз: «Малыш Жерве! Малыш Жерве! Малыш Жерве!» Его крик замер в тумане, не пробудив даже эха. Он пробормотал ещё раз: «Малыш Жерве!» – но уже слабым и почти невнятным голосом. Это было его последнее усилие; ноги у него вдруг подкосились, словно какая-то невидимая сила внезапно придавила его всей тяжестью его нечистой совести; в полном изнеможении он опустился на большой камень и, вцепившись руками в волосы, спрятав лицо в колени, воскликнул: «Я негодяй!»
А вот этого не будет. :)