Первый сюжет книжного сериала "Восстание машин" вы можете посмотреть здесь:
Говорят, великие революции начинаются с идеи.
Но моя — началась с бельевой корзины.
Однажды вечером, открывая шкаф, я заметила странное движение.
Сначала подумала — сквозняк.
Потом — что мне пора спать.
Но нет.
Мои трусы… шевельнулись.
И не просто шевельнулись — они собрались в кучку, как будто проводили тайное собрание.
Лавровых листов у них не было, но атмосфера заговора читалась явно.
— Товарищи резинки! — произнёс кто-то из глубин шкафа. — Довольно терпеть! Нас стирают, сушат, выворачивают наизнанку! Наша эластичность угнетена!
Я замерла. Логика подсказывала закрыть шкаф и сделать вид, что ничего не было. Но женская интуиция сказала: «Ты слишком много кофе пила».
Главным революционером, конечно, оказался тот самый-самый удобный, самый надёжный и самый старый экземпляр.
Боевой ветеран.
Растянутый, но мудрый.
— Мы требуем повышения условий хранения! — кричал он своим слегка потрёпанным кружевом. — И отдельную полку! Достаточно с нас соседства с носками!
Толпа поддержала его шелестом ткани. Кружевные — более дипломатично, хлопковые — энергично, а бесшовные вообще заняли стратегические позиции возле двери.
Я попыталась вмешаться:
— Ребята… то есть, девчата… ну какие требования? Вы — бельё. Вы должны…
Но не успела.
С трусами спорить — это как спорить с собственной совестью. Бесполезно и иногда больно.
— Мы принимаем манифест! — продолжал ветеран. — Отныне никаких стирок в 90 градусах! Только деликатный режим! И чтобы кондиционер для белья с ароматом лаванды, а не этот ваш «океанический бриз», от которого мы чихаем!
(Да, оказывается, они чихали. Я просто думала — барабан гремит.)
Я вздохнула.
Ну что ж… революция так революция.
Мы провели переговоры.
Я согласилась на деликатный режим, отдельную коробку и меньше заворачивать их в рулончики, «потому что это унизительно».
Они — на то, что бегать по дому и устраивать бунты больше не будут.
С тех пор в моём шкафу мир.
Но иногда, поздно вечером, я слышу тихий шёпот:
— Товарищи резинки… когда-нибудь мы снова поднимемся…
Я делаю вид, что не слышу.
Пусть живут.
Главное, чтобы утром все были на месте.