Помните «12 стульев»?
«В эту минуту разговор воспитанниц был прерван трубным сморканьем… и коровий голос начал:
— …бретение…
Да, это о радио, великом и ужасном.
«Мой сосед маньяк ловит Маяк и мешает принять мне мышьяк. А я люблю радио, радио…» Это группа «Несчастный случай». И о радио не только поют, радио звучит в стихах Хлебникова, Маяковского, Высоцкого…
Думаю, радио любят почти все. Его, как и телевизор, всегда можно выключить, не взирая на ранг и вес говорящего. Не ядерная кнопка, но некоторую власть в руках ощущаешь. И вообще, когда в комнате или в машине тихонько шепелявит неизвестно кто непонятно откуда, совсем из другого мира, в котором нас нет, где несмотря ни на что всегда идет жизнь - это успокаивает.
Одно время по городу быстро передвигалась молодая женщина с лихой улыбкой. Такие есть в разных городах - один здоровается с витринами, другой говорит прохожим «мы где-то встречались»… Женщина ходила с громко включенным радиоприемником, прижатым к уху. Праздник, который всегда с тобой.
И будучи источником одновременно двух противоположных ипостасей – информации и пустых звуков, радио непредсказуемо. «Завтра все радиоточки скажут – твой парень герой…». Романтика, а всего-то нажал кнопку.
Нажал, и сквозь клубок радиоволн, саксофон Чарли Паркера, космические помехи и атмосферные шумы из прямого эфира донеслось «начнут срачиться в соцсетях» и «слово хер - не матерное. На хер… Конечно нет» (шло обсуждение матерщины самарского губернатора Федорищева). После такого от изумления можно забыть, где кнопка и чем ее нажимать.
И если вы это слышите, значит встали на волну «Радио КП». Не могу сказать, лучше оно или хуже прочих. Также как и на других радиостанциях, здесь пытаются доказать, что понимают, о чем говорят. Есть своя нетленка, звезды, аксакалы, собственная история и память. Особая фишка - реклама всевозможных лечебных препаратов от подтеканий, недержаний, нестояний, а также воды от всех болезней. Это способ заработка, другого, значит, не нашли. И еще есть на этом радио полковник Баранец.
Если быть по военному точным, полковников двое, и ведут они (местами неплохо) радиопередачу «Военное ревю». Но идея сделать из ведущих этаких грубовато-юморных солдафонов удалась не очень. Не смешно. Полковник Тимошенко дислоцируется поближе к цивилизации. А вот полковник Баранец жить не может без армейского жаргона.
В прямом эфире только и слышно: «будете говорить, ядрена вошь?», «вы на хрен нам не нужны», «у вас умишка не хватит», «алё, тётя!», «мы сейчас тебя отключим на хрен, дядя!», «я разговариваю с идиотом», «хренушки!», «почесал свою рыжую репу!», «сказки расскажите жене своей», «сидите, пожалуйста, у печки, и не задавайте глупых вопросов», «я говорил, а вы не поняли ни хрена», «сколько еще такие идиоты будут нам звонить?», «и имейте хотя бы две извилины вместо одной на заднице», «килограмм тротила привязать к мошонке» ну и так далее и в том же духе. Самое безобидное: «Жаль, что мне запретили материться в эфире». И всё это на фоне патриотической мелодии времен Великой Отечественной войны «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой!»
Радиослушатель объясняет, что у бойцов СВО не забирают на хранение биоматериал (сперму). В случае гибели человек не успевает оставить потомство, и невосполнимые убытки в первую очередь несет государство. Тема вроде серьезная. Бравый полковник не изменил себе. И в прямой эфир на всю страну: "Пусть в армии все дрочат! Для улучшения демографической ситуации. И также все, кто не в армии, до пенсионного возраста!"
Еще понимаю, когда на риторический вопрос «а есть ли ли у нас ракеты типа Томагавк» вместо ответа с мест полковников слышен свист и кипение как из чайника. Но вот с вопросом (не про ракеты) обращается бабушка, что-то в районе 90, имя старинное, как Русь - Лукерья или Варвара, в здравом уме и твердой памяти, казалось бы достойна уважения и снисхождения... Лучше б не звонила, Баранец отбил у нее всякую охоту это делать. Если вопрос многозначен или многословен, не совсем понятен или расценивается как второй по счету – позвонившему несдобровать.
И вот однажды звонит немолодая женщина. Не спеша начинает объяснять, что прошло больше года с момента пропажи без вести сына в зоне боевых действий. Кажется, что говорит со светлой полуулыбкой, говорит в первую очередь о самом дорогом, что у нее есть в жизни - своем сыне, и уже потом о своем горе. Объясняет, куда обращалась, что ответили.
Дальше говорит полковник Баранец. По деловому сухо, подробно объясняет, что еще можно сделать. И вдруг громко, на октаву выше, голосом, полным надежды и призыва, почти кричит «Мама, не опускайте крылья, всё может быть хорошо!».
Знаете, я ему всё простил.