Это была одна из тех историй, которые начинаются как красивая романтика, а заканчиваются судебным процессом об оспаривании отцовства.
Девушка — молодая, красивая, искренняя — познакомилась в Санкт-Петербурге с успешным, взрослым мужчиной.
Он арендовал здесь квартиру, потому что его компания занималась дорогостоящим ремонтом для крупных заказчиков, в том числе государственных. Проекты были масштабные и требовали длительного присутствия на объекте. Из-за этого он проживал в Петербурге почти год, пока в Москве оставалась его жена и семья. Девушка, конечно, не знала, что он здесь — лишь временно, на время выгодного проекта. Для неё их отношения были настоящими, серьёзными, и он сам поддерживал в ней это ощущение: красиво ухаживал, обещал уйти из семьи, говорил, что у них впереди общая жизнь.
Год они жили как пара в снятой квартире. Он проводил с ней всё свободное время, обещал, что «всё решит», что как только закончится объект — они начнут жить вместе уже по-настоящему. Она верила, потому что любовь всегда верит тем словам, которые хочет услышать. На этом держится большинство таких историй: не на фактах, а на эмоциях.
За этот год она забеременела. Он заверял, что рад ребёнку, что ждёт его появления на свет, что это их «семейное счастье». Они заранее договорились, что после рождения ребёнка сразу же проведут ДНК-исследование, чтобы не было ни тени сомнений. И так и вышло.
Роды у девушки проходили в Институте акушерства и гинекологии имени Отто, где были организованы совместные роды. Мужчина находился рядом. И прямо там, сразу после рождения ребёнка, в этом же институте, специалисты взяли биологический материал — кровь матери, кровь новорождённого и образец от мужчины. Позднее лаборатория выдала заключение: биологическое отцовство подтверждено.
После этого мужчина добровольно пошёл в ЗАГС и подал заявление об установлении отцовства. Для девушки это было подтверждением того, что всё действительно честно. Она родила, он признал ребёнка, они уже семья. По крайней мере, так казалось ей.
Ещё полгода они жили вместе в Петербурге. Она растила малышку, он приезжал с работы, приносил продукты, покупал необходимые вещи. Он делал всё то, что делает мужчина, который чувствует себя частью семьи. Или, по крайней мере, делает вид, что чувствует.
Но вскоре объект был завершён. Он собрал вещи и уехал в Москву. Девушка искренне думала, что это временно, что он просто решает бытовые вопросы, а потом вернётся. Она не знала, что жена никуда не исчезла, что развод никогда не планировался и что его жизнь в Петербурге была лишь частью рабочего контракта, а не частью их общего будущего.
Когда он уехал, отношения начали угасать. Звонки стали реже, потом почти пропали. Материальной помощи не было. Девушка растила ребёнка одна. И в какой-то момент — эмоциональном, отчаянном — она решила: пусть жена узнает правду. Она отправила супруге мужчины копию свидетельства о рождении ребёнка.
Его реакция была бурной, но не в ту сторону, в которую могла бы быть у зрелого человека в ситуации ответственности. Он не принял на себя обязанность быть честным. Он не взял паузу, чтобы объяснить семье, что случилось. Он не стал заботиться о ребёнке. Вместо этого он направил энергию на то, чтобы… отменить собственное отцовство.
Он подал иск, в котором указал, что девушка якобы убедила его в своём «единственном» отношении, что он «сомневается» в биологическом происхождении ребёнка, что она «могла вступать в связь и с другими мужчинами». Он просил признать запись об установлении отцовства недействительной.
Это заявление полностью игнорировало:
- год совместной жизни,
- проживание на одной квартире,
- совместные роды,
- взятие биологического материала в присутствии отца,
- заключение ДНК-экспертизы,
- добровольное установление отцовства в ЗАГСе.
Но самое важное — оно игнорировало его ответственность, которую он пытался заменить эмоцией: обидой на то, что его разоблачили.
Я представляла интересы девушки, и моя позиция была основана не только на фактах, но и на понимании психологии таких ситуаций. Когда мужчина ведёт двойную жизнь, он часто искренне убеждён, что контролирует обе реальности. Но как только одна из этих реальностей сталкивается с другой — как только жена узнаёт правду — у него включается механизм психологической защиты: отрицание, вытеснение, злость.
Он ищет виноватого, чтобы избежать моральной и материальной ответственности. И, как это часто бывает, в роли «виноватого» оказывается не он сам, а женщина, которая просто перестала жить в его удобной версии события.
Суд назначил повторную генетическую экспертизу.
Результат был тем же — он является биологическим отцом ребёнка.
После этого спор стал бессмысленным. Суд отказал в удовлетворении его иска. Отцовство осталось установленным.
Эта история — о любви, обмане, психологической зависимости и о том, что правда, подтверждённая ДНК, никогда не меняется от политических «выгод», эмоций или страха последствий. И о том, что мужчины, которые боятся ответственности, часто начинают борьбу не с реальностью, а с теми, кто эту реальность озвучил.
Но есть вещи, которые не стираются и не оспариваются — это дети. И ответственность за них.
Психологический разбор: что такое мужская ответственность за ребёнка
Когда в историях появляется ребёнок, взрослые отношения перестают быть просто личным выбором двух людей.
Любовь может закончиться, роман может иссякнуть, обещания могут раствориться, но ребёнок остаётся фактом жизни, который изменить нельзя.
Ответственность — это не чувство. Не обещание. Не эмоция. Не то, что возникает или исчезает в зависимости от удобства.
Ответственность — это действие.
И мужчина становится отцом не в тот момент, когда пишет заявление в ЗАГС, и не тогда, когда проходит ДНК-экспертизу, и тем более не тогда, когда ему удобно быть отцом.
Он становится отцом ровно в тот момент, когда ребёнок появляется на свет.
Юридически, биологически, морально.
И с этого момента его решения перестают касаться только его самого.
Почему некоторые мужчины пытаются «отменить» отцовство
Это заведомо проигрышная, но распространённая попытка. И психологически она объяснима:
- Страх последствий. Когда тайная жизнь раскрывается, мужчина сталкивается с тем, что больше не может контролировать ситуацию. Отрицание — одна из первых реакций психики.
- Стремление сохранить привычную жизнь любой ценой. И иногда ценой становится попытка вычеркнуть ребёнка — потому что ребёнок символизирует то, что он пытался скрыть.
- Попытка снять с себя моральную и финансовую нагрузку. Но ответственность нельзя снять так же легко, как снять кольцо или переключиться на новый проект.
#адвокатскиеистории #оспариваниеотцовства #семейныедела #алименты #ответственность #ДНКэкспертиза #юристспб