Продолжение. 4 глава.
***
Третья встреча была тайной. Слишком много глаз следило за Маргаритой в ее мире, слишком много ожиданий давило на нее. Они не могли позволить себе встретиться днем в людном месте. И тогда Владимир прислал ей лаконичную смс- ку : "Сегодня, в 7 часов вечера. Английская набережная, у фонаря напротив Академии Художеств. Я буду ждать".
Она пришла, закутанная в темную, простую шаль, скрывавшую ее яркую внешность. Он стоял под фонарем, и свет падал на его лицо, делая его резче и серьезнее. Небо над Невой было бархатно-черным, усыпанным звездами, а от реки тянуло колючим и свежим ветром.
— Боитесь? — тихо спросил он, когда она подошла.
— Нет, — ответила она, и это была правда. Ее сердце билось часто, но не от страха, а от предвкушения. — Я чувствую себя замечательно. Как в тот раз в саду.
Они пошли вдоль гранитной набережной. Огни Васильевского острова дрожали в темной воде. Изредка они встречали запоздалых прохожих, спешащих по своим делам. В этот час город принадлежал им.
— Я не мог думать ни о чем, кроме нашей вчерашней встречи, — начал Владимир, глядя перед собой. — Ваши слова о золотой клетке преследовали меня весь день. Я видел этих людей — на встречах, на вечерах, в театрах. Они носят свои маски так искусно, что, кажется, срослись с ними. И я боюсь за вас. Боюсь, что однажды вы проснетесь и поймете, что маска приросла к лицу, и снять ее уже невозможно.
Маргарита молчала, вслушиваясь внимательно в его слова под мерный шорох своих шагов. Они шли долго и неторопливо. В воздухе витало предпраздничное настроение. Скоро Новый год. Улицы, площади города и даже подворотни сверкают яркими красками новогодней иллюминации. Они пришли на Стрелку Васильевского Острова.
— Я хотел бы быть тем, кто поможет вам сбросить маску, — его голос дрогнул. — Но я понимаю, какую цену за это придется заплатить. Изгнание из вашего круга, осуждение, возможно, бедность. Я не имею права тянуть вас за собой, не показав все риски.
Она остановилась и повернулась к нему. Ее лицо в полумраке было бледным и решительным.
— Вы думаете, я не знаю цену? Я взвешивала ее каждую минуту с той нашей первой встречи. И знаете что? Стоимость жизни в клетке — гораздо выше. Это цена медленной смерти души. Я готова к осуждению. Готова к трудностям. Но я не готова отказаться от этого чувства, от этой правды, которую я нашла в вас.
Они дошли до Сенатской площади. Огромное пространство, занесенное снегом, лежало перед ними в торжественном, почти мистическом молчании. Медный всадник возвышался в ночи, как символ неумолимой судьбы.
— Что же нам делать? — прошептал Владимир, и в его голосе впервые прозвучала беспомощность. — Бежать?
— Нет, — ответила Маргарита твердо. — Бегство — это тоже маска, маска трусости. Мы не можем строить наше счастье на бегстве от чего-то. Мы должны идти к чему-то. Я не знаю, как именно. Но я знаю, что не позволю им решать за меня. Я скажу "нет" тому достойному господину. Открыто и честно.
Владимир смотрел на нее с восхищением и ужасом. Он понимал, какой скандал обрушится на нее, какое давление окажут родные.
— Они сделают вашу жизнь невыносимой.
—Они попытаются, — поправила она. — Но у меня теперь есть моя крепость. Это вы.
Он не сдержался. Он взял ее лицо в свои чуть дрожащие руки и посмотрел прямо в ее глаза, сиявшие в темноте с невероятной силой.
— Маргарита! Я люблю вас. Я, вероятно, полюбил вас в ту самую секунду, когда увидел вас в автобусе. И когда вы стояли у окна в библиотеке, вы были самой прекрасной и самой печальной девушкой которую я когда-либо видел.
Она закрыла глаза, прижавшись щекой к его ладони.
—А я вас люблю с той самой минуты, как мы смеялись над грязью от машины. Потому что с вами я могу смеяться. И могу плакать. И могу быть собой.
Они не поцеловались. Эта близость была слишком хрупкой и слишком важной, чтобы торопить события. Они просто стояли, прижавшись друг к другу, согреваясь своим дыханием, под безразличным взглядом ночного неба.
На прощание он сказал: "Завтра я напишу вам. Мы все обдумаем. Мы найдем способ".
Она кивнула: " Буду ждать"
И когда она уходила, повернув за угол, Владимир остался один на огромной площади. Ветер свистел в ушах, но внутри у него было тихо и ясно. Он больше не сомневался. Перед ним была не романтическая встреча, а начало долгой, трудной и настоящей борьбы за свое счастье. И он был готов к ней.
***
