Россия не откажется от признания независимости Абхазии и Южной Осетии и данное требование со стороны Грузии не может рассматриваться как

Россия не откажется от признания независимости Абхазии и Южной Осетии и данное требование со стороны Грузии не может рассматриваться как условие для восстановления дипотношений, сообщили в нашем МИД.

«Это ущербное для самой Грузии и нереалистичное требование. Москвой подчеркивалось, что решения о признании государственности республик необратимы», — отметили в российском ведомстве.

Вопрос, как сказанное отразится на церковной политике на Южном Кавказе. По идее, заявление российского министерства — это прямой сигнал для РПЦ создавать епархии в Абхазии и Южной Осетии.

Проблема одна: до сих пор Русская православная церковь признавала обе страны принадлежащими к канонической территории Грузинской церкви, а та все последние годы повторяет, что не откажется от своих «исключительных прав».

Так вот и Грузинская церковь более 30 лет считает себя хозяйкой в Абхазии и Южной Осетии, хотя давно потеряла паству в лице населения этих республик. Впрочем, настоящей «семьи» там на памяти последних поколений и не было. Чтобы посещать приходы ГПЦ, в советское время нужно было знать грузинский, но абхазы и осетины им толком не владели даже в годы насильственной грузинизации.

Да, митрополит Абхазский Давид (Чкадуа) предпринимал попытки привлечь местных в храмы, даже был молодой иподиакон-абхаз. Но это скорее капля в море. За редким исключением, представители негрузинских народов всегда сторонились представителей «грузинской веры». Последние со своей стороны не очень-то стремились вести миссию среди абхазов и осетин, полагая, что те якобы мусульмане и язычники. Мол, если им так надо, пусть учат грузинский.

Долгие годы абхазам и осетинам свысока объясняли, что они неспособны к самостоятельной жизни «вне великой Грузии». Что у них никогда не будет ни своей государственности, ни своей Церкви. Что у них нет иного пути развития, кроме избавления от своей «национальной неполноценности» и становления грузинами.

История грузинского православия в обеих странах закончилась трагически вместе с кровавыми событиями начала 90-х. Грузинские священники (многие, безусловно, незаслуженно) стали жертвами грузинского высокомерия и бежали оттуда вместе с националистами.

Грузино-осетинские войны 1990–1992 годов и кровавая кампания «08.08.08» закрыли грузинскому духовенству путь в Южную Осетию. Грузино-абхазская война 1992–1993 годов сделала невозможным его служение в Абхазии.

С тех пор для осетин и абхазов имя патриарха Илии II, столь популярного в Грузии, является «чёрной меткой», потому что чётко ассоциируется с геноцидом. Грузинские священники для них — это те, кто благословлял убийства мирных жителей в Сухуме и Цхинвале только за то, что те — нетитульной нации.

Сегодня православные абхазы и осетины живут своей непростой, но самостоятельной жизнью. А Грузинская церковь не оказывает на них никакого воздействия, за исключением одного — отчаянных, иррациональных (и абсолютно бесплодных) попыток контролировать и «не пускать».

Грузинское духовенство делает это не просто так: судя по всему, в большинстве своём оно искренне верит, что само вернётся в Сухуми и Цхинвали (так оба города по-прежнему принято называть на территории Грузии).

В основе этой веры — клубок мифов о «единой и неделимой Грузии», которая есть «удел Пресвятой Богородицы». Якобы последний коварным образом «разорвали оккупанты и сепаратисты» (по странному стечению обстоятельств, границы «удела» чётко совпадают с территорией Грузинской ССР).

Пожалуй, главная ошибка ГПЦ, как и грузинского государства, сегодня в том, что она ещё не осознала: ампутация — это не просто трагедия. Дело в том, что она не бывает временной.

И вместо того чтобы каждое утро надеяться, что потерянная рука или нога заново отрастёт, стоит трезво подумать, как жить дальше с тем, что осталось. (Анастасия Коскелло)